Ирина Северная – Там, где холод и ветер (СИ) (страница 19)

Когда вышла из ванной, Брайан все так же сидел на диване, только теперь он выглядел удрученным. Проигнорировав порыв немедленно заняться ликвидацией "безобразия" на полу, я проскользнула в кухню и уже оттуда позвала друга.

Мысленно вознеся Пэтти благодарности за то, что набила мой холодильник продуктами, быстро состряпала сытный завтрак на двоих, изо всех сил игнорируя факт наличия необъяснимого безобразия на полу в коридоре.

Через какое-то время мы сидели за столом, не спеша потягивая по второй чашке кофе, и я рассказывала Брайану почти обо всем, что происходило минувшей ночью. Умолчала только о таинственном голосе, произнесшем «Найди меня…»

Растерянность на лице Брайана постепенно сменялась настороженностью, и в итоге он смотрел на меня с нехорошим подозрением.

— Мне сразу сказать, что думаю обо всем этом? Или можно немного поумничать? — поинтересовался Брайан, когда я завершила свой рассказ.

— Как хочешь, можешь поумничать. У меня не получилось. Одно очевидно — электричество отключалось, но остальному я не нашла убедительных объяснений. Готова сама признать, что у меня были галлюцинации. Вот если бы только не то, что там… в коридоре, на полу…

Я нервно кивнула головой на дверь кухни.

— На самом деле все твои приключения вполне рядовые: отключилось электричество, такое бывает, — глубокомысленно изрек Брайан. — А в темноте, что только не привидится, тем более ты вся такая дерганная. Стоит еще учесть возможные побочные эффекты от приема таблеток, что тебе выписали. А лужа и перья…

Он пожал плечами.

— А ты уверена, что не сама… Ну… ощипала какую-нибудь птичку? — осторожно поинтересовался мой друг, пытаясь изобразить улыбочку. Понятно, хотел пошутить, разрядить обстановку. Но мне в тот момент чувство юмора отказало.

— Это ты так умничаешь, да? — вырвалось у меня. — И откуда же я взяла эту "птичку"? Поймала, превратившись ночью в Женщину-кошку? К тому же, судя по размеру перьев, это точно не воробушек. Очень уж смахивает на ворону, солидную такую. Или типа того…

— Ладно, ладно, — примирительно поднял он руки. — Но если серьезно, вода могла просочиться из ванной. Кран забыла закрыть, или случайная протечка. Холодильник оттаял, в конце концов. Или ты сама что-то разлила в темноте и не заметила, — уже совершенно серьезно рассуждал Брайан.

Я кивнула, вспомнив, что ночью принимала душ.

— Угу. А перья? — вяло откликнулась я.

— Ну, может ты прогулялась во сне на улицу, куда-то наступила и перья просто… как-то… налипли на обувь, — предположил Брайан.

— То есть все-таки проще объяснить все тем, что я лунатик? — поморщилась я.

Брайан пожал плечами и осторожно предложил:

— Давай посмотрим твою обувь на всякий случай?

— Почему бы и нет, — спокойно согласилась я. Но от мысли, что снова увижу в прихожей, меня замутило. — Иди, проверь сам, а? — выдавила я.

Брайан быстро поднялся и вышел из кухни. Он с минуту копошился в прихожей, вернулся и снова сел напротив меня.

— Ничего, — сказал он и шумно отхлебнул остывший кофе, — там только твои кроссовки и они абсолютно чистые и сухие. — Слушай, а ты утром очну… проснулась на диване? — как можно более небрежно поинтересовался Брайан.

Мы, не сговариваясь, разом поднялись со своих стульев и устремились в гостиную. Я первая подошла к дивану, на котором спала, и рывком отдернула плед. Простыня была совершенно чистой, никаких следов "грязных ног" на ней не обнаружилось. Но, судя по лицу Брайана, он бы лучше предпочел их там обнаружить, чтобы подтвердить версию о моих прогулках босиком в приступе лунатизма.

Теперь, когда наше непродолжительное "следствие" зашло в тупик, мы оба растерянно стояли, избегая смотреть друг на друга. А мне стало мерзко от того, что я вдруг почувствовала, будто втягиваю друга куда-то, куда ему совсем не нужно влезать.

Не стоило мне возвращаться сюда. Что-то неправильное притащилось за мной в родной город. Возможно, таким образом судьба подавала знаки, говоря о том, что здесь мне нет места.

Следующие четверть часа я была занята тем, что сметала и отмывала следы ночных кошмаров на полу, стараясь не разглядывать налипшие на пластик совка черные перья. В заключение полила пол в коридоре средством для мытья посуды и еще раз тщательно вымыла. Меня уже не очень заботило состояние дубового паркета, который вполне мог покоробиться от такого неделикатного с ним обхождения.

Сначала Брайан растерянно и безучастно стоял, наблюдая за моими действиями, а потом подключился и стал помогать. Он изучил электрический щиток в квартире, для верности заглянул на закрытый по-прежнему щиток на лестничной площадке. Проверил все розетки и выключатели. Долго разглядывал мой мобильник, крутя его в руках. Стоял у окна, наблюдая за улицей и сидящими на деревьях птицами, вынес пакет с мусором, в который я выкинула перья. А я продолжала чистить и мыть. За все это время мы не обмолвились ни словом, ни разу не обменялись взглядами.

Закончив, уселись рядом на диване и одновременно, наконец, посмотрели друг на друга. Сияющие глаза Брайана улыбались. Увидев в них привычную, такую знакомую светлую смешинку, а не тревогу, я испытала невероятное облегчение и улыбнулась в ответ.

— Не смотри на меня больше так, словно я сумасшедшая, и ты не знаешь как себя со мной вести, — сказала я, накрывая руку Брайана своей. — У меня ощущение, что я в процессе проверки на прочность, но все идет… сложно и неправильно. Я еще не смирилась, сопротивляюсь изменениям в моей жизни, а реальность реагирует по-своему… И пока я официально не признана чокнутой, не говори ничего Пэтти и убери эту тоску из своих глаз.

Теперь теплая ладонь Брайана легла поверх моей, он придвинулся поближе, второй рукой обнял меня за плечи и сказал:

— Пэтти я ничего говорить не стану, уж поверь. А немного чокнутой ты была всегда.

Именно это я и ожидала от него услышать, а потому хмыкнула, соглашаясь, и повернулась к другу, собираясь что-то ответить. Но не сказала ничего, потому что теплые губы Брайана, скользнув по моей щеке, накрыли мой рот и начался отсчет временному интервалу, во время которого я испытала фейерверк чувств: от изумления и смятения до восторга и невесть откуда взявшейся уверенности, что это должно было произойти. Что-то я почувствовала сильнее, что-то лишь промелькнуло в череде эмоций, тут же сменившись другими ощущениями.

Но поцелуй был таким невероятно нежным и в то же время настойчивым, словно Брайан стремился выразить прикосновением губ больше, чем мог сказать словами.

Мое тело, откровенно говоря, отреагировало на поцелуй гораздо более… выразительно и ярко, нежели разум, который остался ясным и незамутненным. Видимо, сказывалось отсутствие сексуальной жизни последний год. Изголодавшееся по ласкам тело буквально рвалось из-под контроля разума, желая, чтобы поцелуй не кончался, и имел не только "привкус" сочувствия и желания утешить. Тело охотно отзывалось и желало продолжения.

Рассудок строго и настойчиво взывал к вероломному организму, призывая быть более сдержанным, не делать глупостей. И потом — это ведь Брайан. Он друг. В чем-то гораздо более близкий друг, чем для Пэтти, но все же.

До сего момента я и подумать о нем не могла… вот так. Да и сейчас не накручивала ли я то, чего здесь и в помине не было? Может быть, этот поцелуй действительно был просто поцелуем, не имеющим продолжения? Нежным, сочувственным, приободряющим, призванным отвлечь, переключить меня на что-то более жизненное, реальное. Своеобразная попытка друга-мужчины поддержать друга-женщину.

Но губы наши никак не могли разъединиться. В голове проносились вполне трезвые мысли, а тело сладко ныло, реагируя на близость Брайана. Объятия не стали более тесными, руки не совершали ничего, что позволило бы перейти грань, за которой могли отказать тормоза. От Брайана пахло кофе и каким-то легким парфюмом, он по-прежнему обнимал меня за плечи одной рукой, а я все так же сидела, сжимая его вторую руку.

Но мы никак не могли оторваться друг от друга. Никак. Целовались словно подростки на заднем ряду в кинотеатре, наслаждаясь теплом губ друг друга, соприкасаясь кончиками языка. Неторопливый вальс нежности, перешедший в контролируемый процесс наслаждения от поцелуев. Но когда дыхание стало сбиваться, я осторожно отстранилась от Брайана. Пару секунд не решалась взглянуть на него, и тогда он приподнял мое лицо за подбородок и прикоснулся губами к кончику моего носа, поцеловал в лоб и в итоге запечатлел почтительный поцелуй на руке.

— Не знаю, что и сказать, — проговорила я.

— А не надо ничего говорить, — ответил Брайан. — Мне давным-давно хотелось это сделать. А сейчас хочется еще больше, чем когда-либо, ведь теперь я точно знаю, каково это — целовать тебя по-настоящему, а не чмокать дружески в щечку. Не хотелось останавливаться.

Слова Брайана смутили меня больше, чем я могла представить. И что теперь? Ау, рассудок! Почему, когда ты нужен особенно, ты отключаешься и не руководишь?!

Но мой рассудок как-то притих, переваривая услышанное. Я неторопливо, чтобы это не выглядело бегством, поднялась с дивана и сказала:

— Это было… невероятно приятно, — и улыбнулась Брайану, бесстрашно глядя в его слегка затуманенные глаза, с появившимся в них чем-то, смутившим меня еще больше, чем его слова.