Ирина Северная – Там, где холод и ветер (СИ) (страница 104)

— Ладно, верю. Мне пора. Ведите себя хорошо, девочки мои. — Он чмокнул меня в лоб, поцеловал дочку и ушел.

Все это время Джун сидела тихо и не произнесла ни слова. Зато, как выяснилось, она внимательно наблюдала за нами с Брайаном и прекрасно слышала, о чем мы говорим, не пропустив ни слова.

— Вы с папой влюбленные? — выдала малышка, едва мы вернулись кухню, проводив ее отца. И тут же: — А кто такая Уна?

— Нет, милая, мы с твоим папой не влюбленные. Мы с ним друзья, — ответила я. — А Уну ты уже знаешь. Она ухаживает за моим садом. Помнишь, мы вместе ели пиццу на крыльце?

— Помню, — закивала Джун. — А что мы будем делать сегодня?

— Да что хочешь! Почитаем, погуляем, поиграем, посмотрим телевизор. — В голову прилетела одна шальная мысль, и я добавила: — А хочешь, давай вместе испечем ванильные кексы, чтобы угостить одного очень хорошего человека.

— Хочу кексы! — обрадовалась девочка. — А холоший человек — это мой папа?

— Твой папа очень хороший, и его мы обязательно угостим кексами, но сейчас я говорю о другом человеке, тоже очень хорошем. И одиноком. Завтра мы можем поехать к нему. Отвезем ему угощение и ты с ним познакомишься. Ну, так как? Работаем?

— Лаботаем! — решительно заявила девочка.

Пару часов мы возились на кухне, обсыпав мукой все, до чего дотянулись. Из Джун получилась замечательная помощница. Она старалась изо всех сил, от усердия высунув язык, когда отмеряла и добавляла сахар, пыталась вымешивать тесто, а потом рассовывала его по формочкам. Больше всего ей понравился запах ванили. Она, словно завороженная, наблюдала, как я разрезаю стручок и вычищаю из него мелкие семена, а потом засунула нос в пакетик, в котором стручок хранился, и долго нюхала, громко и восхищенно вздыхая.

…Кейран позвонил, когда я уже уложила Джун спать наверху на своей кровати, а сама прикорнула рядом.

Прошло несколько часов, в течение которых я не слышала его голоса. Прилетев, он отослал смс-ку, что благополучно приземлился, я в ответном сообщении пожелала удачи, понимая, что перезванивать не стоит: ему сейчас ни до чего, кроме тех проблем, что на него свалились.

Телефон завибрировал, и на экране высветилось имя Кейрана. Стараясь не разбудить девочку, я вскочила с кровати и стремительно вышла из спальни.

— Эй, как ты? — спросила я, ответив на звонок.

— Без тебя — плохо. — Кейран говорил привычно спокойным голосом, и от глубокого, низкого, ласкающего тембра у меня по коже бежали мурашки.

— Не хочу, чтобы тебе было плохо…

Мы говорили и говорили, и я все отчетливей понимала, что нуждаюсь в Кейране так, как не нуждалась ни в ком и никогда. Даже в детстве, пугаясь чего-то или радуясь, я не рвалась так к маме, как хотела сейчас к мужчине, которого любила. И мне настолько понятно это ощущение, будто оно являлось чем-то, что составляло абсолютно естественную часть моей натуры. Часть, без которой я просто не смогу существовать. Как кровь, или кожа.

— Три дня, любимая моя девочка. Я вернусь через три дня.

Позже я лежала, слушая тихое посапывание мирно спящей рядышком Джун, а слова Кейрана все звучали в моей голове. Уже засыпая, вспомнила, что забыла спросить, не возражает ли он, если я завтра снова навещу Джека.

***

Утро выдалось пасмурным, серым, печальным. Пока мы с моей подопечной умывались, завтракали и собирались, за окном моросил дождик. Я подумала о Брайане, о том, как нелегко ему сейчас. Но вспомнив, что с ним рядом должна быть Уна, почувствовала облегчение. Было что-то в этой девушке подлинное, светлое, именно такое, что необходимо моему другу.

Мы с Джун упаковали кексы в пластиковый контейнер, и когда уже садились в «тойоту», я осознала, что у меня нет детского автосиденья.

— Ох, милая, — с досадой сказала я, — боюсь, мы не сможем поехать с тобой на машине.

— Ты забыла, как лулить? — серьезно спросила Джун.

— Нет, я помню, как рулить. Но у меня в машине нет специального кресла, в котором должны ездить детки. Меня могут наказать за то, что я вожу маленькую девочку без него, — пояснила я.

Джун задумалась на мгновение, деловито кивнула.

— Не волнуйся. Плосто надо плистегнуться лемнями. А когда будем плоезжать полицейских, я буду плятаться вот так, — и малышка присела на корточки, прикрыв голову руками.

— Нет, никто прятаться не будет, — не сдержав улыбки, решительно заявила я. — Мы сейчас первым делом заедем и купим автокресло, а потом поедем, куда планировали.

По дороге в пансион, чуть в стороне от шоссе, располагался большой торговый центр, в котором был отдел детских товаров. Мы завернули туда, и через полчаса моя маленькая подопечная восседала в новом кресле.

Я не стала оставлять машину у въезда на аллею, где обычно парковался Кейран, навещая деда. Проехала до главного входа и завернула на служебную стоянку, туда, где мы останавливались с Уной, когда я привозила свои пироги.

На территории безлюдно и тихо. Никто из обитателей дома не прогуливался, не сидел на лавочках. Деревья, красиво подстриженные кустарники, ухоженные клумбы — все выглядело потускневшим под серым низким небом. И снова накрапывал мелкий дождик.

Оставив машину, мы прошли к главному входу в пансион. Внутри, в отличие от печального безлюдья, царящего снаружи, чувствовалось явное оживление. На консольных столиках — вазы со свежими цветами. В воздухе витал запах полироли для мебели и чего-то аппетитного, готовящегося на кухне. Сотрудники, в основном женщины, сновали по коридору, останавливались, переговаривались и снова расходились, спеша куда-то по своим делам. Все это я заметила, как только мы вошли в двери, и у меня сразу создалось ощущение суеты и какого-то ожидания.

За столиком в холле сидела уже знакомая мне женщина. Увидев нас с Джун, она автоматически очень вежливо и с улыбкой поздоровалась, Затем пригляделась и, видимо, узнав меня, с удивлением вопросительно приподняла брови:

— Вы что-то хотели, мисс? — спросила она.

— Мы хотели бы повидать Джека Уолша, — сказала я. — Это возможно сейчас?

— Вообще-то, у нас сегодня намечено мероприятие, — произнесла женщина. — Вы договаривались с ним о визите?

— Да, я говорила ему, что заеду. — И это была правда, я говорила, что приеду снова и Джеку, и Кейрану, правда, не говорила, что сделаю это именно сегодня.

— Тогда пройдите, — кивнула женщина. — Вы знаете, где его комната?

— Да, знаю. Спасибо.

И мы с Джун двинулись по длинному и широкому коридору. Девочка притихла и прижалась ко мне, расширенными глазами глядя на проходивших мимо старичков и старушек. Одну пожилую леди, медленно продвигавшуюся, опираясь на ходунки, Джун проводила долгим взглядом и сказала, подняв ко мне личико:

— Здесь обитают только бабули и дедули. Это стлана сталичков?

— Да, милая, это страна старичков, — согласилась я с ней. — И с одним из обитателей ты сейчас познакомишься. Не бойся, он очень и очень хороший.

— Я не боюсь, — мотнула головой девочка. — Зачем бояться сталичков?

Густой бас Джека отозвался на наш стук с чуть раздраженной, как мне показалось, интонацией. Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь, а Джун тут же целиком просунула головенку и сказала:

— Здласти.

Джек сидел в кресле-каталке, как и в прошлый раз. И снова у него на коленях лежала подушка, а на ней — объемная книга. Увидев нас, он удивленно вскинул серебряные брови.

— Ну, здравствуйте. Заходите.

Джун тут же протопала до старика и остановилась перед ним, с любопытством разглядывая его.

— И кто вы такая будете, юная леди? — спросил Джек, бросив на меня взгляд, в котором было легкое замешательство и интерес.

— Я буду Джун, — сказала девочка. — А вы чей дедуля? Хейз?

— Хм… Я был бы очень рад быть дедулей Хейз, — ответил Джек, качнув головой, — но я не ее дедушка. Я дедушка Кейрана. Знаешь такого? — и Джек чуть прищурившись, снова взглянул на меня.

— Кейлана знаю, — закивала головой девочка. — Он отвозил нас с папой домой, когда мы ночевали у Хейз. Мы спали на диване, а Кейлан плишел ночью и заснул плямо в клесле.

Я стояла, молча наблюдая за их беседой. Встревать пока не собиралась, пусть сами попытаются договориться. А я потом поясню, если будет нужно.

— Ох, как интересно, — Теперь во взгляде Джека зажглось неподдельное любопытство, смешанное с удивлением. — И кто же ваш папа?

— Мой папа — Блайан. — Джун мотнула головой в мою сторону. — Он длуг Хейз и они не влюбленные. А почему у твоего клесла колесики? Ты любишь кататься?

— Нет, на этом кресле я кататься не люблю, — со спокойной улыбкой ответил Джек. — Но катаюсь, потому что мои старые ноги капризничают и отказываются ходить.

Джун, похоже, уже утратила интерес к их беседе. Она рассеянно кивнула, и стала медленно прохаживаться по комнате, с любопытством осматриваясь вокруг.

Джек перевел взгляд на меня, его глаза светились хитринкой. Губы тронула легкая улыбка.

— Не ждал вас так скоро, Хейз, да еще в такой приятной компании, как эта маленькая леди, — сказал он. — Что вы привезли мне сегодня?

— Газеты не привезла. — Я достала из сумки контейнер. — Ванильные кексы. Кейран говорил мне, что вы их любите.

— Верно. Люблю. Что он вам еще говорил?

— А еще ваш внук просил напомнить, чтобы вы постриглись.

— Прям вот так и сказал? — Брови Джека снова взметнулись вверх.

— Так и сказал: «Напомни, пожалуйста, Джеку, что ему пора стричься». Я напоминаю. Хотя ваши длинные волосы мне нравятся, они вам идут.