Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 68)

У него позади и впереди были столетия, он мог еще ждать, искать и тешить себя иллюзиями. Но Фреда — смертная, ей отпущено совсем немного времени. Будет ли возможным то, что стало зарождаться между ними?

И все же вампир Рейнхард, талантливый сын давно покинувшего этот мир гениального лекаря, алхимика и мага-самоучки Игнациуса Вагнера, надеялся, что когда-нибудь сумеет сделать то, что не смог сделать его отец.

Обретя бесценные знания, Вагнер-старший так и не смог достойно применить их на практике.

Вампир Рейнхард Вагнер едва помнил, как был живым в прошлом и ничего не хотел знать о своем будущем. Он продолжал существовать в настоящем, застыв в своем состоянии на семь веков. Его оболочка статична и мертва, но его сущность все еще жила и надеялась, хотя с каждым годом, с каждым днем становилось все сложней сохранить это в себе. Существуя по инерции, подчиняясь инстинкту выживания, он сам чувствовал, как все тоньше становится ниточка, связывающая его с прежней человечностью.

"Одна сущность обнаружится в другой сущности, одна сущность возобладает над другой сущностью, одна сущность подчинит другую сущность".

Эти слова из древнего алхимического трактата стали заклинанием, которое он твердил себе в моменты сомнений, в такие минуты как сейчас. Но это были лишь слова, которые хоть и несли смысл, но ничего не могли изменить. Теория, воплотить которую на практике невозможно.

Для этого требовалось так немного, всего лишь песчинка, но ее нужно отыскать в целой Вселенной.

Все пути, по которым мы идем, тянутся из прошлого.

За века меняются слова и привычки, запахи и звуки, законы, обычаи и мода. Неизменная лишь цель — найти свою верную дорогу. Но прокладывать эти дороги начинаем вовсе не мы, мы лишь продлеваем их, выстраивая отведенный нам отрезок по-своему. И все пути в этом мире переплетены в невидимую глазу, неосязаемую сеть.

Развернувшись вместе с креслом от стола, Рейн устремил взгляд на картину на стене. Темный мир был все так же темен. Источники света по-прежнему не могли ничего в нем изменить.

***

…14 век. Чума шествует по Европе, одерживая одну ужасающую победу за другой. Новые и все более страшные вести о продвижении мрачного кортежа Черной смерти доносятся из разных стран, усиливая не утихающие страх и панику. В маленьких и больших городах вырастают чумные столбы, а население беспощадно и неудержимо сокращается. Чума не жалеет никого и никому не позволяет одержать над собой верх.

В те времена Игнациус Вагнер, лекарь австрийского эрцгерцога Родерика Линцкого, творил настоящие чудеса, диагностируя и исцеляя самые жуткие болезни.

Врачуя тела, Игнациус не забывал и о более тонкой материи — душе. Он научился не замечать границы возможностей, которые предлагал этот мир. Искусный медик обращался к знаниям и опыту, накопленным не только медициной, он также страстно изучал алхимию и даже магию. Вагнер верил в невозможное и черпал возможности в невероятном.

Эрцгерцог высоко ценил заслуги Игнациуса и не только поощрял его нетривиальные исследования, но и всячески оберегал его, создавая все условия для полного погружения в работу. Помимо предоставленной в распоряжение придворного лекаря прекрасно оборудованной лаборатории, Родерик щедро финансировал закупку редких книг и свитков, сырья, материалов, инструментария и ингредиентов для проведения изысканий и создания чудодейственных лекарств. Будучи человеком не глупым и практичным, Его светлость заботился о том, чтобы об исследованиях никто не узнал. Не приведи Господи, если слухи о том, что при его дворе практикуют алхимию и магию, доберутся до короля и до Святой Церкви.

Тем временем Вагнер все сильней погружался в изучение неведомого и сверхъестественного. Лекарь обнаружил, что многие слухи и легенды на самом деле вовсе не выдумка. Оборотни, вампиры, призраки, фейри и прочие сущности являются реальной частью этого мира, тысячелетия соседствуя с людьми. Практически бессмертные, наделенные уникальной природой существа были неуязвимы к человеческим болезням и иным телесным слабостям, а некоторые, такие, как фейри и оборотни, даже могли иметь с людьми совместное потомство. И почти каждый такой отпрыск был наделен каким-нибудь редким даром или способностью.

Игнациус Вагнер, получив тайное одобрение и поддержку своего хозяина, проводил весьма рискованные эксперименты.

Заключив договор с одним из надежных «охотников на нечисть», лекарь постоянно получал в распоряжение свежий материал для проведения своих рискованных опытов. Так он обнаружил чудесное влияние крови вампира на человеческий организм. Экспериментируя с пропорциями, соединяя естественную природу различных жидкостей и материй с энергией магических ритуалов и алхимическими процессами, Игнациус искал новые лекарства и снадобья, в том числе и от Черной смерти.

В процессе своих рискованных исследований он узнал, что возможности применения вампирской крови, (а также порошка из клыков оборотней, призрачной эктоплазмы и прочих сверхъестественных ингредиентов) гораздо шире, чем создание лекарств от пусть и страшных, но все же обычных болезней. И, продолжая изучать и постигать, постепенно добился совершенно потрясающих результатов.

Настолько невероятных, что пока сам Вагнер не совсем осознал, каким образом можно использовать плоды экспериментов и в некотором роде даже опасался их. Особенно после того, как увлекшись опытами с кровью вампира и полученным после алхимической очистки порошком из высушенной эктоплазмы, он создал настой, одной капли которого хватило, чтобы оживить мертвого мотылька.

Неподвижно распростертый на тонкой пластине из полированного камня мотылек вдруг затрепетал, вспорхнул и заметался под высоким сводчатым потолком лаборатории, судорожно взмахивая светящимися в полумраке крыльями, с которых отделялись и осыпались вниз частички призрачного сияния.

А затем исчез… пройдя сквозь толстые каменные стены, будто просочился наружу. Игнациус распахнул узкое окно и ошеломленно наблюдал, как воскресший мотылек удаляется в темноту, мерцая, словно иллюзорная звездочка.

Вагнер был одержим не только медициной. Еще одной его страстью была любовь к жене и детям. К тому времени, когда из Вены пришло страшное известие о новой волне эпидемии чумы, в семье лекаря ожидалось прибавление. Его жена Грета, была беременна четвертым ребенком.

Не дожидаясь, пока Черная смерть подступит к Линцу, эрцгерцог вместе со своим семейством и придворными укрылся в одном из своих отдаленных замков, надеясь переждать там пандемию.

Родерик, конечно же, взял своего лекаря с собой и позволил тому забрать свое семейство, включая двух нянек для детей.

Черная смерть очень быстро добралась до Линца, но за толстыми каменными стенами замка, где укрылся эрцгерцог, все было мирно и более или менее спокойно. Ровно до того момента, пока у жены Игнациуса Вагнера одновременно с первыми схватками не появились и симптомы страшной болезни.

Лекарь скрыл от Его светлости начавшуюся болезнь жены, сославшись на то, что у Греты очень тяжелые роды. Отослав нянек с детьми в отдаленные покои, Вагнер отказался от помощи повитухи, находившейся в замке, и заперся вдвоем с женой в комнате по соседству с лабораторией. Отчаявшись еще что-либо предпринять, на свой страх и риск он дал Грете одно из полученных им снадобий, основой которого была кровь вампира.

Раньше он опробовал лекарство только на зараженных крысах, сейчас же перед ним была его обожаемая супруга, производившая в страшных муках на свет их дитя, а значит, вылечить он должен сразу двоих. Больше суток он наблюдал, как извивается в муках его Грета, то впадая в беспамятство, то снова начиная кричать и бредить. Болезнь оставляла все более очевидные следы на ее лице и теле, а роды ослабляли организм, а Игнациус мог только ждать, не в силах больше ничем облегчить страдания супруги. Он мысленно уже пожертвовал своим еще не родившимся отпрыском, процесс появления на свет которого совпал со страшной болезнью матери. Вагнер готов был потерять дитя, но не жену.

Эрцгерцог, панически боявшийся эпидемии, заподозрил что-то, и ежечасно посылал своих людей справляться о состоянии жены Вагнера. Те, наслушавшись из-за закрытых дверей стонов и криков, возвращались с неизменным ответом: «Роды затянулись. Роженица мечется в горячке». Уверенный, что лекарь что-то скрывает, Родерик готов был уже выставить Игнациуса и его семью прочь из замка, когда Вагнер, наконец, позволил войти в покои, где проходили роды. Там всеобщему взору предстал сам лекарь, сиявший от счастья и облегчения, и его обессиленная, но вполне живая супруга с новорожденным младенцем на руках.

Мальчика назвали Рейнхардом*, решив, что это имя как нельзя лучше будет соответствовать ему, учитывая, что успел испытать младенец в процессе появления на свет.

Благополучно завершившиеся роды жены Вагнера и рождение его сына стали последним радостным событием в замке. Уже на следующий день оказалось, что чума проникла за каменные стены — заболели сразу несколько человек из свиты эрцгерцога и четверо слуг.

Родерик Линцкий, не раздумывая, велел выставить всех больных за ворота, оставив несчастных погибать в мартовском лесу. Но столь жестокая мера не смогла остановить распространение болезни. Еще через два дня заболела дочь самого эрцгерцога. Родерик Линцкий почернел от бессильного отчаяния, и тогда Игнациус сказал своему хозяину, что может помочь, признавшись, что вылечил свою жену и не дал погибнуть еще не родившемуся ребенку. На тот момент испуганный, почти утративший здравомыслие эрцгерцог готов был на все, лишь бы спасти обожаемую дочь. Родерик, казалось, даже пропустил мимо ушей тот факт, что эпидемия в замке, возможно, началась с жены самого Вагнера. Его Светлость дал согласие на применении снадобья.