Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 45)

— Пикник и цирковое представление в ночном парке. И правда сюрприз! — проговорила все еще удивленно, но невольно начиная улыбаться. — Линцкий тарт? — переспросила она. — Настоящий? Прямо из Австрии?

— Настоящий и прямо оттуда, — кивнул Вагнер и добавил. — Я родом из Линца. И хотя этот пирог был изобретен значительно позднее того, как я покинул родной город, все равно это дает мне право представлять, что я принимаю вас у себя в гостях, угощая фирменным блюдом моей родины.

— Но я живу в вашей Цитадели, разве там вы не хозяин, который принимает меня в гостях? — заметила Фреда.

— Цитадель — не мой дом, и там все иначе, — отрезал Вагнер. — Сейчас ночь, а этот парк — дом, в котором нет стен. И я относительно свободен, пока властвует ночь. А сейчас здесь чувствую себя дома больше, нежели в стенах Цитадели. А это, — он указал на торт, — кусочек моей родины.

— Вы австриец? Но кажется, говорили, что из Германии?

— Я родился в Австрии и там же был обращен. Прекрасно помню время, когда Фридрих 3 сделал Линц столицей, хотя и очень ненадолго. Затем я уехал в Германию и провел там большую часть своего существования.

Слушая его, Фреда осторожно взяла хрупкий кусочек лакомства и откусила. Пирог таял во рту, поражая насыщенным и в то же время нежным джемово-лимонно-миндальным вкусом. Не заметив как, она доела весь ломтик торта и потянулась за вторым. Это действительно очень вкусно, и отказаться от еще одной порции лакомства было невозможно.

Не желая выглядеть оголодавшей обжорой, Фреда надеялась, что ночь скроет ее неловкость. Вампир больше не говорил, а она забыла, что его зрение позволяет различать все даже в полной темноте. Вагнер опустил голову, чтобы не смутить девушку прямым взглядом и смотрел сейчас на нее, не в силах отвести глаз. Он видел, как ее белые зубы откусывали кусочки пирога, она медленно изящно жевала и проглатывала. Розовый язычок деликатно мелькал между гладких губ, слизывая крошки.

Фреда увлеклась созерцанием завораживающе прекрасной ночной природы и поглощением необыкновенно вкусного лакомства, погрузилась в свои ощущения, впитывая каждый нюанс: запахи, звуки, вкус. Ощущение близости Вагнера…

Очнулась, почувствовав, что вампира рядом нет. Фреда взволнованно заозиралась, не сразу заметив Вагнера стоящим в стороне у самого ручья. Она положила недоеденный кусочек торта обратно в коробку и подошла к нему.

— Я веду себя, как невоспитанная героиня сказки — сижу не пеньке и ем пирожок, забыв обо всем, — сказала она, приближаясь к Вагнеру.

— О чем же вы забыли? — спросил он, не поворачиваясь.

— Поблагодарить вас. Спасибо. За этот ночной парк и настоящий Линцкий тарт. И за Норвегию. За самое чумовое Рождество в моей жизни. За все.

— Вы все приняли и поняли правильно, — отозвался Вагнер. — Вы — исключительная, — добавил он тихо.

— Если все действительно так, то меня это ничуть не радует, хоть я и начинаю привыкать, — отозвалась Фреда.

Она развернулась и медленно побрела вдоль берега, вороша ботинками прелую мокрую листву. Вагнер подался за ней, удержал за запястье, но тут же отпустил, заметив в глазах Фреды напряжение и тревогу. Он смотрел на нее так, будто хотел что-то сказать, а может быть и говорил в эту самую минуту, но так, что слова были слышны ему одному. Но Фреда хотела их слышать тоже. Она шагнула ему навстречу, протянула руку и положила вампиру на предплечье. Следом и вторая ее рука удобно устроилась на другом согнутом локте вампира. Они стояли и смотрели друг другу в глаза, и он держал ее, словно не давал упасть.

Что-то схожее с уже хорошо знакомым внутренним навигатором включилось в ней. Уверенная в том, что делает, она шагнула еще ближе, и, не отнимая рук, прильнула к Вагнеру всем телом. Он замер, боясь спугнуть, не веря, что она первая сделала шаг. Но это было именно так, и сейчас она стояла, доверчиво прижавшись и положив голову ему на грудь. Он чувствовал тепло и мягкость ее тела, чистые и живые ароматы кожи и волос, биение сердца.

И лавину самых невероятных и живых чувств, разрывающих изнутри и грозящих вырваться наружу.

Фреда шевельнулась, а Вагнер замер, ожидая, что волшебство происходящего будет безвозвратно разрушено, но девушка лишь мягко высвободила одну свою руку и обвила его шею. Вагнер почувствовала легкое прикосновение пальцев у себя на затылке. Она поглаживала, перебирала короткие волосы над шеей, касалась кожи, вызывая у него безрассудную, невообразимую, всепроникающую ответную реакцию.

Прилагая немыслимые усилия, чтобы сдерживаться, он лишь обнял свою спутницу за талию и сильнее прижал к себе, касаясь щекой ее затылка, впитывая аромат и тепло. Фреда подняла к нему лицо, зеленые глаза серьезно и внимательно изучали его, а пальцы продолжали легко касаться шеи, чуть проникая за ворот джемпера.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — прошептал Вагнер.

— Теперь понимаю. Я надеялась, я хотела, чтобы было именно так, — ответила она ему.

Он видел и знал, что она говорит искренне, что уверена в своих действиях и ничего не боится. И от этого чувствовал себя безгранично счастливым и совершенно несчастным.

— Нет, ты даже не представляешь… — низкий, чуть с хрипотцой голос прозвучал у нее над ухом, вызывая чувство, похожее на внутреннюю приливную волну густой патоки, расплавленной карамели, жаркого солнца, поселившегося где-то в солнечном сплетении.

Он обхватил Фреду обеими руками, приподнимая над землей, прижимаясь губами к ее шее под подбородком. Она запрокинула голову, открываясь без страха и недоверия, затем приблизила свое лицо к нему, и Вагнер на самом деле, в этой реальности, а не в своих снах и фантазиях, ощутил, как теплые, сладкие губы скользнули по его жадным, ждущим, дрогнувшим от восторга губам. Он накрыл ее рот своим, пробуя на вкус, сначала осторожно, не торопясь, затем чуть сильнее, настойчивей, проникая языком в теплоту и влагу ее рта, с привкусом миндаля, джема и лимона.

Фреда обнимала Вагнера за шею уже обеими руками, ее тонкие пальцы сжимались и разжимались у него на затылке, лаская, словно притихшего дикого зверя, а губы не отрывались от его губ.

Тормоза готовы были отказать, но она чувствовала, что они не зайдут сегодня дальше. Вокруг не было стен, но какие-то стены все же существовали, и с этим стоило считаться. Но кое-что она знала точно: одна стена сегодня рухнула окончательно, позволяя сделать шаг навстречу чему-то важному и стоящему дороже многих благ этого мира.

Глава 18. Бежать и прятаться

Бежать и прятаться

«Обними меня, и пусть вокруг поднимается ветер и бесконечно падают звезды, пусть рождаются новые миры и сгорают древние боги, пусть… Но между нашими телами, спрятанное молчаливыми объятьями, останется то, что одним своим существованием оправдывает все». (Аль Квотион)

Шагая рядом, они возвращались к машине той же дорогой. Ночь подходила к концу, набежавшие тучи почти скрыли луну и погасили звезды. Заметно похолодало и в воздухе запахло снегом.

— Я видела тебя. Там, в каменном зале. Что это за место? Оно огромное! Это в Цитадели? Как и где там такое помещается?!

— Сколько вопросов сразу, — усмехнулся Вагнер. — Да, это все в Цитадели. Ты обнаружила нижний уровень. Цитадель не просто строение с набором помещений. Это именно Цитадель. Крепость только для посвященных, скрытая ото всех, устроенная так, чтобы удержать внутри всю магию, что там творится и не впускать что-то или кого-то извне.

— Ты парил в столбе света. Что это было?

— Это был всего лишь я, — он коротко взглянул на нее, — и я знаю, что ты меня видела.

— И больше ты ничего не скажешь мне? — Фреда взяла его руку, повернула ладонью вверх и провела по холодной коже пальцами. — Ты вампир, ты маг, на твоих ладонях не тает снег, и ты голый паришь в столбе света. Чего-то более странное сложно не только встретить, но даже вообразить…

— Что показалось тебе особенно странным? Моя нагота? — поинтересовался Вагнер, тоже проводя по руке Фреды пальцами, и у нее задрожали коленки от этих легких прикосновений. — Возможно, для тебя это был сюрприз, но я устроен, как все мужчины.

"Если бы как все…"

Фреда зажмурилась, ослепленная внезапно вспыхнувшим в голове изображением: Вагнер, нагой и совершенный…

— Я… заметила, — отозвалась сдержанно. — Но ты опять увиливаешь от сути, а мне хотелось бы немного больше понимать некоторые вещи.

Она остановилась, удерживая его за руку, развернулась к нему.

— Твой мозг и твое восприятие уже закалились за века взаимодействия с ненормальным и немыслимым. Ты существуешь во всем этом, а меня-то, как котенка в ведро, бросили в этот омут всего несколько недель назад, а я не согласна быть слепым котенком, — горячо заговорила она. — Не представляю, и не хочу думать о том, как долго мне придется пребывать в подобных обстоятельствах, но любой оставшийся отрезок времени не желаю ходить, словно пришибленная и каждый раз чуть ли не умом трогаться от удивления или неожиданности… Ты понимаешь, о чем я говорю? — спросила, заглядывая в его необыкновенные глаза.

— Понимаю, — ответил Рейн. — Теперь представь, что тебе немыслимым и невообразимым кажется любое проявление магии, а мне — то, что ты сейчас рядом со мной. Никуда не сбежала, не боишься меня. И я могу прикасаться к тебе…