Ирина Северная – Безупречный элемент (СИ) (страница 107)

— Попробую. Не сомневаюсь, что, вы кое-что выяснили про меня и уже знаете, кем был мой отец, — начал он.

И впервые за семь столетий он рассказал историю своей человеческой жизни и обращения в нежить. Опуская некоторые слишком личные детали, он поведал о своем рождении во время чумы, об увлечении наукой, алхимией и магией своего бесспорно гениального отца и о его опытах над сверхъестественными созданиями.

— Особый интерес у Вагнера-старшего вызывали свойства крови. Но больше всего кровь вампиров и прочих существ. Вы что-нибудь слышали об алхимическом эликсире? — спросил он.

— Бред собачий, как по мне, — отозвался Лео. — Попыток создать уйма, и ни одной успешной.

— Не бред, — качнул головой Вагнер. — На этот счет существовало множество мнений у разных алхимиков во все времена. Мой отец считал, что алхимическим эликсиром или ферментом является человеческая кровь. Она же является эликсиром жизни для вампиров. Этот факт ты бредом уже не назовешь, ведь так?

Лео в ответ шевельнул бровями.

— Суть состоит в том, что законы природы едины для всего сущего, а значит свойства эликсира — едины для всех и действие его может быть оказано на любую сущность, — пояснил Рейнхард.

Он посмотрел на затихшего в напряжении Эйвина.

— Твой айпад имеет доступ в Сеть? — обратился он к юноше. Тот кивнул. — Найди — «Изумрудная скрижаль» Гермеса Триждывеличайшего, поищи труды Раймонда Луллия и упоминания о Фулканелли и его «Тайнах готических соборов». Это доступные материалы.

Пока Эйвин занялся поиском, Вагнер продолжил:

— В тексте Скрижали изложена та самая суть. В ней говорится о Едином Начале, объединяющем все сущее, одинаковое для неба и земли, с помощью которого можно творить самые невероятные чудеса. И речь здесь идет не только о получении философского камня.

Хмурая складка между бровями Вагнера стала резче. Индиго глаз потемнело, когда он посмотрел на Фреду.

— Во все времена тысячи алхимиков и магов искали Истину в различных направлениях. Бывали и успешные изыскания. У моего отца они тоже имелись, но каждый раз успех являлся случайностью, а не закономерностью. Поиски эликсира, фермента, субстанции — как только это не называли — вызывал одержимость у ученых-алхимиков. И все они сходились в одном: в основе всех веществ лежит Prima materia или первоначальная материя, и она одинакова для всего сущего. Сама же первоначальная материя является набором неких характеристик, которые останутся, даже если само вещество исчезнет.

Вагнер накрыл ладонью руку Фреды, лежащую на столе.

— Аспикиенсы тоже собирали эти знания воедино, и нашли способ их применения. Подозреваю, что прежде, чем спалить лабораторию моего отца, они прихватили с собой что-то из его трудов. Насколько я знаю, они хотят использовать живую сущность в качестве Вещества первичной материи. Вещество это везде и во всем, но Смотрящим нужно не абы что. Их задача подняться на своей сущностью, обрести новые качества, достичь своеобразного совершенства, запустить эволюцию там, где она невозможна. И, по их мнению, Фреда как раз наделена всем подходящим для этого.

— Опять какая-то муть про «избранных» и «уникальных»? — выпрямился на стуле Леонар.

— Уникальных — да, но никаких «избранных». Это тебе не Матрица, — ответил Рейн, приковывая к себе льдистый взгляд Борегара. — Фреда для Аспикиенсов лишь материал. Одна из многих. Я недавно узнал, что они и раньше проделывали подобное и не раз. Находили других, использовали в аналогичном действе, но эффекта либо не было вовсе, либо он был незначительный. Они учуяли в девушке большой энергетический потенциал. Она смертная, живая, но не вполне человек, в ней намешано много сильных кровей. Плюс у Фреды имеется способность аккумулировать энергию и отдавать ее с той же силой, с которой она ее принимает, а может даже и с большей. А вот это уже не рядовое качество.

Вагнер посмотрел на девушку, и она ответила ему спокойным взглядом. А какой смысл волноваться и переживать о том, что уже нельзя изменить? Она терпеливо ждала, когда окружавшие ее мудрые мужчины перейдут к конкретно назревшему вопросу — что теперь со всей этой фигней делать?

— Аспикиенсы на этот раз решили изменить сам ритуал, предложив мне стать четвертым, — продолжил тем временем Вагнер.

— Поясни, — напрягся Лео.

Вагнер задумался на миг.

— Нужна ручка или карандаш, я нарисую для наглядности.

Эйвин подтолкнул лежащую возле него ручку через стол к Рейнхарду. Вампир взял из пачки салфетку и начертил на ней две линии, пересекающиеся под прямым углом.

— Крест — четыре стороны, четыре элемента — это алхимический символ горнила, испытания, — пояснил Ренхард. — Утверждается, что в «горниле первичная материя терпит мучения и умирает, чтобы возродиться очищенной и одухотворенной». Недаром говорят «нести свой крест, проходить горнило». Аспикиенсов всегда было трое, Доминис — всегда четверо. Метя на место Магистров, Смотрящие решили, что нужно полностью соответствовать схеме и добавить четвертого.

Рейн быстро проставил цифры от одного до четырех напротив каждого конца нарисованной им крестообразной фигуры.

— Сам же процесс проведения ритуала сродни прохождению лабиринта. А лабиринт — это символ работы в рамках Великого Делания, с двумя основными трудностями: пути к центру, где происходит борьба двух природ — живой и неживой — и пути к выходу из лабиринта.

Ручка снова замелькала по пористой поверхности салфетки, и вокруг креста стал появляться сложный концентрический узор. В центре узора, там, где пересекались прямые, он изобразил маленькую окружность и закрасил ее.

— Фреда — центр, несущий энергию жизни, — он указал на маленькую окружность. — Все остальные, — ручка переместилась на цифры по краям, — пожиратели этой энергии, и они во время процесса тоже неизбежно открывают свои магические сущности для смешения и разделения их между собой. Но важно не только найти к центру правильный доступ, а и выбраться за пределы окружности, измененными. Одухотворенными.

Вагнер бросил ручку на стол, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Он снова посмотрел в окно, напротив которого сидел. Все остальные уставились на салфетку с рисунком. В тишине было слышно, как в каминной трубе завывал усилившийся ветер.

— Это своего рода Жертвоприношение, разделение жизненной сущности между всеми участниками ритуала, — нарушил молчание Вагнер. — Вещество в центре должно обладать свойствами, способными связать четыре элемента.

— Пятый, мать его, элемент, — проговорил Леонар.

— Абсолютно в точку, — отозвался Рейн. — Именно Пятый элемент. Квинтэссенция всего, некая связующая сущность. Парацельс считал человека квинтэссенцией бытия, созданного Богом.

— Куда ушли старые добрые времена, когда спятившие от древности вампиры, ловили ведьмочек и силой заставляли их создавать снадобье, чтобы понежиться на солнышке минут пять-десять. Вот оно было — одухотворение. А это… — хмыкнул Лео и щелчком поддел салфетку. — Это уже за гранью…

— Это еще более за гранью, чем ты думаешь, — согласился Вагнер. — Потому что здесь к алхимии подключается непосредственно магия. Призывая меня четвертым, Смотрящие намерены создать так называемый Эгрегор, который будет полностью соответствовать задуманной цели и объединит все составляющие.

— Что еще за хрень, этот Эгрегор? — скривился Леонар.

— Как звучит доступное для понимание определение, эгрегор — это энергоинформационная сущность, которая создается группой участников, имеет свои цели и задачи и способна воздействовать на других членов группы и не только. В данном случае, именно магический Эгрегор своей силой замкнет крест в лабиринте, заключив в нем участников процесса.

Вагнер снова подтащил салфетку и дополнил рисунок, начертив вокруг креста квадрат.

— Но, как я уже говорил, все известные теории и ветви алхимии, да и практической магии, опираются на идею существования некой сущности, субстанции. Только одних наименований у нее больше пятидесяти. И все из-за того, что познание и процесс получения этой сущности сугубо индивидуальный и неопределенный. В самой Фреде, как в «веществе» будут использованы лишь ее характеристики — жизненная сила, магия, кровь. Но не факт, что эти характеристики сработают как надо.

— То есть, заполучив девушку, Смотрящие могут и не добиться желаемого, — заключил Леонар.

— Именно так.

— Что будет с ней тогда?

— Ты плохо слушал, вампир? — Вагнер развернулся к Борегару всем корпусом и подался вперед. — В случае успеха само «вещество» исчезнет, останутся лишь его характеристики, «перелитые» в тела Смотрящих. Если ничего не получится — «вещество» исчезнет. И всё.

…Когда не знаешь всей силы врага, строить план сражений с ним — все равно, что возводить башенку из кубиков. Один тычок пальцем — и башенка развалится. Но если кубики останутся целыми, их можно будет снова сложить…

…Лео невнятно пробормотал что-то явно недоброе, перейдя на французский.

Поднялся со стула, тяжело прошелся по кухне, маяча за спинами притихших собеседников, и удалился, не сказав ни слова.

Следом за ним вышли Вагнер и Тайлер.

В доме холодным туманом расползлась тишина.

Фреда сидела, утратив, казалось, интерес ко всему, усталая, но совершенно спокойная, будто уравновешенная (а может оглушенная?) неким осознанием момента.