Ирина Сергиевская – Москва романтическая (страница 3)

Иноземец Иоганн Корб в своих записках рассказал, как однажды ночью, когда Франц пропадал у очередной любовницы, его жена услышала страшный шум в спальне. Вошедшие слуги никого там не увидели. Однако шум продолжался, а «на следующий день, ко всеобщему ужасу, все кресла, столы и скамейки, находившиеся в его спальне, были опрокинуты и разбросаны по полу, в продолжение же ночи слышались глубокие вздохи».

Есть мнение, что именно Аефорт стал организатором и вдохновителем легендарных кощунственных забав Петра Первого. Так «Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор» был любимым занятием императора, которым он развлекался всю жизнь.

Большой маскарад в 1772 году на улицах Москвы с участием Петра I и князя-кесаря И.Ф. Ромодановского. 1900 г.

Устройство собора копировало всю церковную иерархию. В его составе были «дьяконы», «архидиаконы», «попы», «ризничий», «архиереи», в том числе «митрополиты», а также «диаконисы», «княжна-игуменья» и т. д. Членство в соборе как правило было насильственным, особенно это касалось представителей старой знати, подвергавшихся всевозможным унижениям. Среди членов собора были такие государственные деятели, как Г. И. Головкин, Т. Н. Стрешнев, И. А. Мусин-Пушкин, Ф. М. Апраксин. Члены собора имели постоянную обслугу и штат профессиональных смехачей, певчих, скоморохов, шутов, «дураков» и лиц, изображавших Бахуса.

У собора был постоянный глава – «князь-папа», «великий господин, архиепискуп Прешпурский и всея Яузы и всего Кокуя патриарх». Эту должность по очереди занимали М. Ф. Нарышкин, Н. М. Зотов и П.И. Бутурлин, причем новому патриарху, Бутурлину, по приказу царя пришлось обвенчаться с вдовой предыдущего – Зотова. Сам же царь Петр был простым протодиаконом.

Сохранилось любопытное описание обряда по «освидетельствованию» новопоставленного «князь-папы». Как пишет историк Шмурло, выборы нового патриарха всешутейшего собора в 1718 году были кощунственной пародией на церковный чин избрания патриарха всея Руси. Выборы происходили при закрытых дверях, аналогично папскому конклаву; избранного главу собора сажали на прорезанное кресло для отхожего места и ощупыванием органов проверяли его пол, затем по-латыни провозглашая: «Священническое достоинство имеет!» По преданию, аналогичный обряд существовал и при избрании римских пап и основывался на легенде о папессе Иоанне.

Глава Преображенского приказа розыскных дел, Сибирского и Аптекарского приказов Ф.Ю. Ромодановский

Молодой царь Петр в голландской одежде – основатель «шутовского ордена».. В такой одежде он руководил шествием собора

Выбранного «князя-папу» сажали в ковш и несли «понтифика» в сопровождении всего собора в дом, где его раздевали и опускали голым в гигантский чан, полный пива и вина. «Князь-папа» плавал в ковше. Гости, мужчины и женщины, принадлежавшие к высшим боярским фамилиям, в обнаженном виде, пили вино из этого чана и распевали непристойные песни на церковные мотивы.

Историк Валишевский пишет: «Шутовским кардиналам строго воспрещалось покидать свои ложа до окончания конклава. Прислужникам, приставленным к каждому из них, поручалось их напаивать, побуждать к самым сумасбродным выходкам, непристойным дурачествам, а также, говорят, развязывать им языки и вызывать на откровенность. Царь присутствовал, прислушиваясь и делая заметки в записной книжке».

Князем-кесарем собора был Федор Юрьевич Ромодановский. Петр звал его также «королем» и «пресветлым царским величеством», именуя себя «холопом и последним рабом» князя. Во время отъезда Петра за границу князь-кесарь по царскому поручению управлял Москвой, был окружен монаршими почестями и «жаловал» Петру все его воинские звания. После смерти шутовского монарха титул «кесаря» перешел к его сыну Ивану.

Жена младшего Ромодановского, Наталья, постоянно разыгрывала роль древней русской царицы, облекалась в костюм старинного русского покроя, принимала с достодолжною важностью все смешные почести, ей воздаваемые. Наталья была сестрой царицы Прасковьи Салтыковой, которая с удовольствием выступала со своими фрейлинами «в смехотворной процессии свадьбы князь-папы».

Большинство «заседаний» собора представляли собой пародии на христианские праздники. Так на первой, строгой, неделе Великого поста «всепьянейший собор» Петра устраивал «покаянную» процессию. «Его всешутейшество» выезжал, окруженный своими сподручниками в вывороченных полушубках, на ослах, волах или в санях, запряженных свиньями, козлами и медведями. Пьянство среди них именовалось «Ивашкой Хмельницким», а разврат – «Еремкой».

Андрей Бесящий (А. М.Апраксин) – брат царицы Марфы Матвеевны, с нецензурным прозвищем Починихуй Опраксин

Участник «всешутейшего собора» Яков Тургенев

Особыми членами собора были женщины. Иерархия среди них была такой: высшим титулом был «княжна-игуменья», до 1717 года ею бессменно была Дарья Ржевская, а потом Анастасия Голицына, женщины самых древних аристократических родов. Затем шли «архиигуменьи», «игуменьи», «диаконисы» и «монахуйни» («монахини»). Помимо этого, к участию в соборных действах привлекались жены «служителей Бахуса».

Маркантонио Раймонди. «Бахус». Гравюра. XV век

А. Матвеев.

Портрет княгини А.П. Голицыной. 1728 г.

Описания скандального «всешутейшего собора» присутствуют в исторических работах В. О. Ключевского, в произведениях Алексея Толстого «Петр I» и «Антихрист», в романе Дмитрия Мережковского «Петр и Алексей», а также в комедии Григория Горина «Шут Балакирев».

Новоселье в новом роскошном дворце состоялось 21 января 1699 г. На нем присутствовали царь, придворные, вельможи, иностранные посланники и служилые иноземцы, всего около трехсот человек. Дворец освятили во имя языческого бога вина и веселья Вакха (Бахуса). По Москве еще долго судачили о том, как «князь-папа» («патриарх») «всешутейшего» собора Никита Зотов, освящал новый дворец, прыгая с кадилом, распространявшим вместо ладана табачный дым. На голове у «Патриарха» была жестяная «митра» с изображением Бахуса, возбуждавшего своей наготой любовные желания. Посох украшали Амур с Венерой, глиняная фляга с колокольчиками изображала панагию, а «евангелием» служил ящик в форме книги, внутри которой находились склянки с водкой. Крестом, которым он раздавал окружающим «благословение», служили перекрещенные табачные трубки.

За «патриархом» следовала толпа лиц, изображавших вакханалию: одни несли большие кружки, наполненные вином, другие – сосуды с медом, иные – фляги с пивом и водкой. Всем приглашенным было запрещено покидать его стены в течение трех суток, приказано спать по очереди, сменяя танцующих.

Это была злая и страшная пародия на христианские обряды. «Патриарх» вместо исповедания веры исповедовал поклонение пьянству. Поэтому неудивительно, что все закончилось великой попойкой. Богохульники вместе с «православным русским царем» так глумились над церковью, что возмущались даже невозмутимые иноземные послы и чуждые православию служилые иноземцы.

Напомню, дело было в Москве, в 1699 году, во время страшного розыска и казни стрельцов, когда Петр, по словам Пушкина, был «по колена в крови». Петр I сделал эти богохульные пьяные оргии-«заседания» постоянными. В них принимало участие несколько сот пьяных людей. Многим такие попойки стоили здоровья и даже жизни. Ни одно из «заседаний» не обходилось без многочисленных придворных шутов, карлов, уродов. Все эти лица носили с одобрения Петра прозвища, которые, по словам историка Ключевского, никогда не смогут появиться в печати. Так у самого Петра I была нецензурная кличка – Пахом-пихайхуй. Бутурлин имел прозвище Корчага, ас 1718 года звался не иначе как «князь-папа Ибасса».

Вот что пишет об этих забавах современный богослов протоиерей Лев Лебедев: «…подобные потехи имеют демоническое происхождение. Это подражание бесам, любящим принимать на себя образы различных людей или животных… люди очень точно узнали и почувствовали ДУХ петровских нововведений, определив его как дух АНТИХРИСТОВ».

Возможно, поэтому самодержца на Руси называли Антихристом, а его любимца – Чертушкой, как демона рангом пониже.

Шоен Эрхард.

«Антихрист и его чертушка». Дьявол с волынкой. 1535 г.

Франц Яковлевич Лефорт

На следующий день после торжественного освящения Лефортовского дворца сюда по приглашению царя съехались многочисленные гости. Петр обратил внимание, что некоторые явились в одеждах старого покроя. В гневе он начал обрезать у бояр слишком длинные и широкие рукава кафтанов. Тут же посыпались и боярские бороды. В дни новоселья во дворце на Яузе гостям была представлена редкая новинка – «комедийный теат-рум» – первый публичный театр, вышедший за рамки царской забавы.

Лефорт зарекомендовал себя в Европе как первый министр при Петре и продолжал оставаться неофициальным руководителем внешней политики и в Москве. Поэтому в его роскошном дворце часто велись приемы и переговоры. Они чередовались с балами, обедами и другими увеселениями. Пиршества продолжались иногда по три-четыре дня. Знаменитый виноторговец Моне поставлял для них тысячи бутылок. В многочисленных увеселениях, которые царь устраивал в это страшное время, – казни чередовались с балами и пирами, где веселились те, кто только что вершил расправу над другими. Лефорт должен был развлекать палачей, сам от этой роли отделавшись.