Ирина Сергиевская – Клады Москвы. Легендарные сокровища, тайники и подземелья (страница 10)
Как видно, рассказ «знающих людей» не совсем сходится с рассказами археолога, но неизменно одно: клад был, и номер счета в английском банке тоже. Остается загадкой, кто из всей этой лихой компании воспользовался паролем для получения денег и набежавших за прошедшие годы немалых процентов.
При слове «клад» неизбежно вспоминаются истории о несметных богатствах, найденных в развалинах старинных замков, сундуки с мерцающими золотыми монетами и шкатулки с бесценными драгоценностями. А археологам сплошь и рядом приходится иметь дело с глиняными горшками – кубышками, наполненными тысячами мелких, похожих на чешуйки монет.
Так, в 1993 году на улице Герцена (ныне Большая Никитская) ковш экскаватора выворотил глиняную кубышку. Ударившись о камень, она раскололась, серебряный поток маленьких монеток-«чешуек» покрыл склон котлована. Строители кинулись собирать сокровища, а через несколько минут на краю котлована образовалась выставка-продажа. А еще через час рабочих погрузили в милицейский «воронок». Позже выяснилось, что это мстительный экскаваторщик, не успев на дележ клада, настучал в ближайшее отделение. Прибывшие на место археологи немедленно остановили строительство и приступили к перетиранию вручную каждого комочка земли. В результате государство получило свою долю несметных сокровищ, а нерадивые строители – условные сроки.
При сносе старинного деревянного дома в Сокольниках на глазах удивленного экскаваторщика, крушившего ветхую постройку, сверху, из-под крыши, вдруг хлынул
При строительстве подземного перехода у Советской площади близ Моссовета (ныне мэрии Москвы) строители наткнулись на древние трехслойные деревянные мостовые. Между слоями встречались железные подковы и остатки обуви из сыромятной кожи. Изрядно позабавила строителей подошва от огромного сапога 51 размера одного из первых жителей Тверской. А рядом лежала полная глиняная кубышка XVI века. Возможно, их оставил нерадивый грабитель, спешно убегавший от погони или от своих подельников.
Еще один клад кроется в районе Пушкинской площади. По рассказам старожилов, летом 1917 года ученики мастерской в доме 28 на Большой Дмитровке случайно наткнулись на люк, ведущий в подземелья. Спустившись в глубокий темный колодец, они попали в старинный подземный ход. Пройдя по нему 300 метров, ребята увидели большие и очень тяжелые кованные железные сундуки, открыть которые, как они ни пытались, у них не получилось. Исследовать таинственные подземелья помешала революция и гражданская война, и вернуться к ним кладоискатели смогли лишь в середине 1920-х. Но к этому времени колодец оказался засыпан землей, а люк заложен кирпичами. Расчищая пол, сотрудники ГПУ нашли неподалеку от колодца ступеньки, ведущие к замурованному люку, и узнали от жильцов о «подвале в подвале», но и он оказался замурованным. Проникнуть в подземелье так и не удалось, и что за сокровища там скрывались – до сих пор неизвестно.
В ходе археологических раскопок в Теплых рядах на Ильинке был найден уникальный клад средневековых русских монет времен Василия Темного. На них был изображен всадник с копьем, поражающий змея. Георгий Победоносец был личным покровителем Георгия (Юрия) Дмитриевича Звенигородского, однако после первого появления Победоносца на монетах Георгия Дмитриевича он остался и на монетах его удачливого конкурента Василия Темного, уже как фирменный московский знак, позже вошедший в московский герб, который в свою очередь, стал частью российского герба.
В районе Нового Арбата, прямо у стен Дома журналистов на Никитском бульваре, столичные археологи нашли другой склад монет. Он датируется временем правнука Василия Темного, эпохой Ивана Грозного, а точнее – 1540—1560-ми годами. По словам главного московского археолога Александра Векслера, эти монеты оказались фальшивыми – подделкой под эльзасский талер. Сделали их не в русской столице, а в современном французском Верхнем Эльзасе. В России талеры назывались «ефимками», от полного названия монеты – «йоахимсталер». Деньги ввозились и частными лицами как средство обращения, и централизованно, а также как серебряный лом для производства собственных русских монет.
Находка не случайно произошла на пересечении Бульварного кольца с Арбатом: здесь шла бойкая торговля. Найденные московскими археологами талеры оказались медными, покрытыми тонкой серебряной пленкой. При обнаружении поддельного характера талеров их перечеканивали в малые московские копейки. Старожилы-москвичи утверждают, что при сносе домов на месте, где ныне пролегает Новый Арбат, нашли столько ценностей, что их стоимость могла окупить строительство небольшого городка
Любопытный клад был обнаружен на «ополье», на Пятницкой улице, 76 – в месте, примыкавшем к Серпуховским воротам Деревянного города. Его сумма равна 7 рублям 28 алтынам и 2 деньгам. Клад датируется золотыми монетами 1610 года. Возможно, сокрытие клада было связано с наступлением Лжедмитрия II на Москву из Калуги и по времени совпало со свержением с престола Василия Шуйского и собранием горожан около Серпуховских ворот. Не исключено, что оно было реакцией одного из сторонников Шуйского на происходящие события и установившееся безвластие.
Василий IV Шуйский. Портрет из «Царского титулярника» 1672 года
Наиболее дальновидные владельцы сокровищ, справедливо предполагая, что их особняки будут тщательно обыскивать, зарывали ценности вне дома. В Москве на улице Щепкина при рытье траншеи откопали сразу два клада: 18 килограммов червонного золота в слитках, а чуть поодаль в истлевшей кожаной сумке – золотые часы, браслеты, медальоны.
В Бобровом переулке под полом лежал мешочек со 180 золотыми монетами. Калужский купец Чистоклетов, чья коллекция вызывала жгучую зависть всех нумизматов, спрятал свое сокровище в старой печи. В 1927 году отыскали три тысячи серебряных и медных монет. А вот золотые монетки не всплыли до сих пор.
Иногда «счастливчики» находят «приблудный» клад. Лет 30 тому назад на улице Достоевского заканчивалось возведение нового дома, и строителям нужно было засыпать землей траншеи. Неожиданно после сильного дождя бригадир заметил, что в грудах привезенного грунта что-то поблескивает. Оказалось, что это старинные серебряные монеты. Перерыв всю кучу, из земли их вытащили несколько сотен. Стало ясно, что это часть какого-то клада. Выяснилось, что самосвалы возили грунт с другой стройки – на улице Каретный Ряд как раз рыли котлован под новое здание. К сожалению, поиски там результатов не дали.
Одним из наиболее любопытных кладов является клад, найденный в 1993 году на Сретенке, на чердаке в доме коллежского регистратора Суворова. Там были всевозможные денежные знаки 1918–1920 годов, в том числе ассигнации Каледина, белогвардейской Сибирской республики, а также сберкнижка и любовная переписка хозяина.
Уникальная историческая ценность попала в руки строителей, занимавшихся в 1997 году реконструкцией дома 5 по Дмитровскому переулку. Разбирая крышу здания, они наткнулись на пачку бумаг. Среди них была и купчая на Сандуновские бани, которые купчиха Вера Фирсанова незадолго до революции продала купцу Якову Шполянскому.
При строительстве перехода на Пушкинской площади строителей ждал неожиданный сюрприз: в котловане были найдены
Клады бывают разные: и военные, и революционные, и трагичные, и даже детские: они самые непредсказуемые и очень добрые. В 1995 году в Харитоньевском переулке сносили старое школьное здание, построенное на территории уничтоженной церкви. При расчистке фундаментов то и дело попадались захоронения церковного погоста. И тут замученные скелетами археологи среди кирпичей школьной стены находят груду золотых украшений и в радостном возбуждении начинают оформление клада. Увы, при детальном рассмотрении все оказывается бижутерией двадцатилетней давности. Возможно, пришла старшеклассница на урок вся в «золоте», а строгая учительница заставила юную модницу снять украшения. Девочка погоревала и припрятала все в школьном подвале, на которой дворник навесил большой амбарный замок.
Слухов и преданий о церковных кладах ходит немало. Одна из самых красивых легенд связана с Новодевичьим монастырем. Ее рассказывал сотрудникам МВД бывший ризничий Успенского монастырского собора Б. В. Стеньшинский. В 1920 году, когда большевики приняли решение о ликвидации монастыря, игуменья обители Леонида Озерова задумала передать в надежные руки все монастырские реликвии и ценности. Но вынести их из монастыря монахини не смогли – на выходе стоял караул из солдат ВЧК. Тогда, по словам ризничего, игуменья ушла с ними в какое-то тайное монастырское подземелье, где замуровала себя, приняв мученическую смерть. Монахини имитировали захоронение в некрополе Смоленского собора. Стеньшинский утверждал, что он присутствовал при вскрытии захоронения Леониды, но ее останков под погребальной плитой не оказалось.