Ирина Сергеевна Молчанова – Искусство слов (страница 3)

– Я не решусь на такой шаг.

– Привычка нередко сильнее чувств.

– Вот давай не будем ковыряться в моей жизни, – Максим убрал с лица усмешку, превратившись в человека с обычным взглядом.

– Приемлю взаимность, – Раймонд же напротив, получил повод для улыбки, пусть и фальшивой.

– Понял намек.

– Куда уже прямолинейней.

– Достали тебя, прости.

Глава 13

Ночные пляжи принимали её так, словно становились с ней чем-то единым. Она ощущала природу, как саму себя, а та вторила ей. Накатывавшие одна за другой волны умиротворяли, впрочем, нервная система Ольги в успокоительном средстве не нуждалась. Тем не менее, от дополнительного источника умиротворения не стоило отказываться. Вдохнув полной грудью воздух, насыщенный особенным ароматом, она ощутила непреодолимое желание остановить время.

Ольга сбросила с себя почти прозрачный халат и направилась к океану, позволяя тому наслаждаться обнаженным женским телом. И ласки следовало принимать с достоинством, не отказывая себе в этом. В такие моменты она не думала ни о чем, кроме наслаждения. Вся жизнь бывшей натурщицы превратилась в получение желаемого.

Мир принимал её с восторгом. В молодости любовались её телом, в зрелости – достижениями. Впрочем, и фигура Ольги оставалась достойной восхищения. Определенно жизнь ею проживалась с толком. Персональным. Она не тяготела жить на показ, куда больше заботили ощущения. Их хватало, но она предвкушала получение новых. Все новое манило так, будто внутри неё жил маленький ребенок, не ожидавший подвоха и балованный любящими родителями. Она сохранила ребенка, но научилась его баловать самостоятельно. Ольга в семнадцать лет покинула отчий дом и ни разу об этом не пожалела.

Глава 14

Пустая квартира пестовала тишину, а он ею дорожил. В этом заключалось его персональное противоречие. Осознание этого факта не умаляло значимости последствий. Он желал достигнуть нереального – сохранить прежнее и получить новое.

Кофеварка издала противный звук, по крайней мере, ему он досаждал, но доводилось терпеть, ибо вещь не способна идти на консенсус. А люди? В этот момент он примерил на себя образ бездумной и бесчувственной кофеварки. Он редко шел на уступки кому бы то ни было. То ли не научился, то ли просто демонстрировал упрямство. Только в бизнесе он проявлял лояльность, отчего считал себя лицемером. Но он прощал себя, как и надлежит поступать человеку, способному быть собой.

Кофе обдало его ароматом. По квартире стал распространяться сияж. К его огромному сожалению, принадлежал он исключительно бодрящему напитку. Он жаждал заполнить тишину ощущениями, способными проникнуть в кровь и разнестись по всему телу. И жаждал он не столько секса, сколько квинтэссенции, включавшей и его, и чувство любви. В неё он никогда не верил. В борьбе с цинизмом победила сентиментальность, заручившаяся поддержкой возраста.

Особо остро ему хотелось любить. До такой степени, чтобы не выпускать из объятий кого-то слабого, не способного сопротивляться его чувствам. И пусть этот кто-то не будет отвечать в полной мере взаимностью, он желал любить. Ему требовался этот одушевленный объект, способный унять тишину его сердца. Но в этом он не был уверен.

Глава 15

Глаза касались красоты. Она сквозила во всем. Как же она любила красоту. Она жаждала её видеть, касаться и ощущать. Ей стало казаться, что наконец-то она этому научилась. Искусство осязания красоты стало вынужденной мерой в борьбе за право получить себя обратно.

Кира любовалась множеством картин, украшавших стены и колонны музея школы искусств. Её глаза искали незнакомую женщину с фигурой, которую бы она отыскала из сотни других, а то и вовсе из тысяч. Но этой женщины не было ни на одном из полотен. Она словно исчезла, а именно сейчас Кира в ней нуждалась. Спустя столько лет в ней снова открылась зарубцевавшаяся рана. Та самая, из которой сочились сомнения в собственном образе.

– Как вам наш музей? – голос сотрудницы заведения, отвечавшей за сохранность экспонатов, заставил молодую женщину отвлечься от собственных мыслей.

– Замечательно! – Кира украдкой вытерла слезы, назойливо заявлявшие о возникновении умиления и прочих состояний души. И происходило такое все чаще, отчего выработалась привычка вовремя стирать слезы со своего лица. Она и сама не понимала, отчего при любом удобном случае готова была разрыдаться. Но факт оставался фактом – она просила о помощи.

– Здесь всегда рады посетителям.

– Думаю, что снова сюда загляну.

– Кстати, экспонаты обновляются ежемесячно.

– Даже так?

– Их довольно много в нашем архиве, – сотрудница музея источала чувство гордости из-за причастности к искусству.

– Значит, я увидела не все картины, что здесь представлены? – Кира цепко ухватилась за надежду, опасаясь услышать то, что высвободит заложницу из её рук.

– Конечно, вы даже не можете представить, сколько картин, скульптур и эскизов хранится в этом храме искусств.

– Тогда я буду здесь частым гостем.

– Гостьей.

– Неожиданно, сейчас феминитивы используют не часто.

– И это огромное упущение современности. Попрание женственности не принесет миру пользы.

– Я буду гостьей, – девушка твердо настроилась возвращаться в это место до тех пор, пока не достигнет результата. Пусть даже отрицательного.

– Возвращайтесь, – собеседница не бросалась культурными словами, лишенными смысла, поскольку любила общаться с почитателями прекрасного.

Кира мысленно поблагодарила сотрудницу музея, отметив про себя, что акцентирование на гендере присуще не только ей. Только она в отличие от приятной собеседницы ставила акценты яростно, грубо и нервно.

Глава 16

Помещение, захваченное сыростью и полумраком, оживало с появлением худощавого мужчины. Каждый день он приходил в принадлежавшую ему студию, сетуя встречавшимся по дороге знакомым на умирание искусства. Вот и сейчас он расположился неподалеку от стены, на которой был прикреплен эскиз статуи, рисковавшей остаться не просто незавершенной, а даже не начатой. Он уж точно не осилит столь сложную реализацию собственной задумки. И учеников у него не осталось. Наиболее успешные подались за рубеж, где сумели о себе заявить. Один стал мастером ультрасовременных инсталляций, а второй обзавелся местечком в модной галерее Нью-Йорка. Более учеников не имелось, о чем он сожалел едва ли не ежедневно.

Поднявшись с табурета, пожилой мастер принялся ходить по комнате, вовсе не с целью обретения стоящей мысли, а, чтобы мало-мальски согреться. Прохладу невозможно было изгнать из полуподвального помещения, он и не пытался с нею совладать. Профессиональное опустошение отменно с ней сочеталось.

Бросив взгляд на рисунок, он тяжело вздохнул, представляя, какой шедевр мог бы получиться, если бы нашлись достойные руки. А ведь не так давно и его пальцы могли бы исполнить столь сложную задачу, если бы не болезнь Паркинсона.

Искусство оказывалось поражаемым вполне физическими хворями.

Глава 17

Отступать невозможно, когда в спину дышит испытанное раннее отчаяние. Приходилось двигаться вперед, едва ли не на ощупь, впрочем, когда-то таким методом она и выбралась из полнейшего хаоса, захватившего её мысли. Просто шла вперед, стараясь не оглядываться. Страхи и сомнения пытались поспеть следом и периодически им это удавалось.

Кира с каким-то особенным предчувствием приближалась к школе искусств, испытывая гордость, что и сама была причастна к миру, создаваемому её выходцами и учителями.

– Снова вы, и я рада вас видеть, – девушка-администратор сияла лучезарной улыбкой.

– Взаимно, – Кира улыбнулась в ответ, прикидывая, как бы озвучить просьбу, с которой прибыла.

– И, наверное, вам снова требуется моя помощь.

– Вы читаете чужие мысли.

– Не удивляйтесь, у меня отменный опыт.

– Необычный, скажем так.

– Парень, с которым я встречалась, обладал удивительным требованием, чтобы его спутница угадывала желания и мысли, – девушка поделилась весьма личной информацией о себе с долей облегчения.

– Получалось? – Кира внимательно относилась к подобным фрагментам бесед.

– В какой-то момент невероятно надоело.

– Зато используете полученные навыки.

– И не говорите. Так чем же я могу помочь? – администратор достаточно быстро вернула себе беззаботное выражение лица, словно играла на сцене.

– Мне так и не удалось застать рекомендуемого вами педагога, – посетительница школы выглядела огорченной, чего и не пыталась скрыть.

– Его лекции были перенесены на следующий месяц. Он приболел.

– Когда я была в музее, узнала об огромном количестве работ, хранящихся в архиве.

– Верно, архив у нас переполнен.

– Попасть туда могут только сотрудники?

– И в этом вы не ошиблись, – администратор предполагала, к чему клонит невероятно милая с виду девушка.

– Жаль, – Кира и не рассчитывала на удовлетворение всех своих просьб.

– Но я вам советую прийти в первых числах следующего месяца и побеседовать с педагогом. Если он сочтет допустимым, то попробует вам обеспечить доступ в архив.

– Благодарю, приду непременно.

– Мне очень хочется вам помочь.

– И у вас это получается.