Ирина Сергеевна Молчанова – Идентариум (страница 4)

– Скажи мне, любимица Вальдемара хотя бы чему-то у него научилась?

– Я никогда с нею не общался. Видел несколько раз издалека, и всё. Её невозможно нигде отыскать. Словно исчезла.

– Может умерла?

– Она ещё молодая.

– Хоть в старые времена, хоть ныне, молодость – не страховка от болезней и смерти.

– Ныне всё-таки страховка, не забывай о триаде: здоровье, молодость и красота, контролируемой на микроуровне. А если же всё-таки Иду бы не защитила данная нанотехнология, то Эрика Мезанс уже объявила бы о понесённой утрате.

– Эрика?

– О да, эта особа стала для Иды единственным человеком, вхожим в её мир.

– Ты её знаешь? – Филипп старался не выказать чрезмерного любопытства, ведь его друг отличался склонностью к избыточному анализу всего, что происходило вокруг него.

– Вроде бы, да, – Виктор в последнее время предпочитал меньше вдумываться в чужие действия.

– Поможешь мне выйти с ней на контакт?

– Зачем?

– Я должен подобраться к Иде.

– Если мне не изменяет проницательность, я догадываюсь в чьей компании замечал Эрику. И этого человека я знаю. Но не рассчитывай на её благосклонность.

– Я вынужден на это надеяться.

– Думается мне, в числе моих знакомых имеется ещё кое-кто, кого Эрика к себе подпускает.

– Поможешь мне?

– Чтобы я об этом не пожалел.

Глава 14

– 

Приезжай ко мне. Ненадолго.

– Ненадолго? Мне бы хотелось, чтобы наши встречи были более продолжительными.

– Я согласен и на короткий миг, чтобы почувствовать тебя.

– А я не согласна.

– Тогда приезжай и оставайся у меня. Будем долго лежать в постели: засыпать и просыпаться. В промежутках будем отправляться к черте, отделяющей каменные города от живой природы.

– Не поедем. Я очень хочу к тебе.

Константин отключился, а Эрика прижала к груди телефон. Она так соскучилась по сильным рукам зеленоглазого Константина. С какой нежностью он обнимал её тело. С какой силой он касался её сердца. Как никто другой. После близости с ним она пожалела о том, что были другие. Ни с кем прежде в её теле не возникало таких ощущений, будто внутри неё перекатывались волны, встряхивая каждую клеточку. Никому не удалось коснуться самой её сути, спрятанной в глубине. И теперь она жалела о том, что разбавляла свою жизнь любовными интригами. Впрочем и прежде она сожалела о выборе кого-то не того. Кого-то чужого. Давая себе время, чтобы забыть ненужные прикосновения, она будила в себе надежду встретить того, кто вызовет отклик в её теле. Тогда она не предполагала, что откликнуться надлежало сперва душе.

Глава 15

– И что я имею?

– Себя. Когда ты это поймёшь?

– И что с того? Что мне это даёт?

– Жизнь.

– Надоела. Жизнь надоела.

– Такое периодически происходит со всеми.

– Мне так не хватает чувств. Я чувствую, что живу напрасно, – Ида снова сжималась в клубок в своём любимом кресле, стоявшем рядом со статуей Егора.

– По сути, все мы живём напрасно, то есть для того, чтобы пройти свой путь. И не все его проходят с фанфарами, оставляя позади наследие на века.

– Тебя эта мысль не тяготит?

– Нисколько. Я просто живу, перебираясь из одного дня в следующий.

– Это бессмысленно.

Эрика рассмеялась, ничуть не поражаясь наивности, с какой Ида произнесла своё замечание.

– Что же ты мне предлагаешь сделать?

– Найти смысл.

– Мне он не требуется. Как ты не поймёшь, я давно научилась просто жить.

– Мне хочется сохранить о себе память. Мы не успели с Егором дать жизнь нашему ребенку.

– Я не смогу понять чувств женщины, которая желала стать матерью, поскольку мне это не требовалось.

– Не стать матерью, желая ею быть, похоже на какое-то наказание. И мне больно, – Ида выглядела ещё более поникшей, и так происходило всякий раз, когда она затрагивала тему своего несостоявшегося материнства.

– Из чувства такта я не стану продолжать это обсуждение, – Эрика считала, что сожаления только угнетают, но никак не помогают человеку в борьбе с душевной болью.

– Не сомневаюсь.

– Открой себя новым чувствам.

Госпожа Мезанс ненавязчиво, но упрямо пыталась подтолкнуть страдающую подругу к действиям. Их точно недоставало одинокой женщине, чья статичность грозилась сделать её подобием статуй.

Глава 16

Серо-фиолетовый туман густо стелился по плитам, выстилавшим улицы города. Светло-серые здания проглядывали из рассеивающегося полумрака, готовясь встретить утро. Встречал его и седовласый мужчина. Сидя в плетённом кресле на балконе, Феликс наслаждался проявлениями природы, вынужденной соседствовать с творениями человека. Это был стоящий внимания тандем. Сама по себе природа, хоть и отличалась красотой, но приобретала большую атмосферность при сочетании с грамотными архитектурными творениями. Без человеческого таланта, создавшего гигантские здания природа продолжала бы оставаться дикаркой, местами неотёсанной, хоть и величественной. Развивая мысль, Феликс приходил к осознанию, что человеческие души прибыли в чужой для себя мир, чтобы дополнить его новыми гранями, обеспечить формой и смыслом. До недавних пор человеку не удавалось справиться с этой задачей. Понадобилось слишком мало времени, чтобы мир изменился. Точнее он стёрся, а вместо него был нарисован новый.

В таком мире следовало проживать его любимым Арине и Алине. Глянув на часы, Феликс улыбнулся туману, поднявшемуся к верхним этажам здания. Оставалось полчаса, чтобы девушки проснулись и явились в гостиную радовать старика непередаваемой красотой и энергией молодости.

Глава 17

– А что ты задумал?

– По поводу чего?

– Кого. Иды.

– Странно, что ты не спросил меня об этом с самого начала.

– И всё-таки?

– Вопрос заставляет задумываться, а не отвечать.

– Для чего тебе Ида?

– Знаешь, я оставлю это в секрете.

На грустном лице сероглазого шатена обозначился задор, нередко смущавший его приятеля. Виктор давно уже убедил себя в том, что его возраст не примет авантюр и будет скрипеть ещё сильнее. Но понаблюдать за кем-то, не желающим делегировать разуму вершить свою судьбу, не отказывался.

«Я начинаю подсматривать за чужой жизнью. Извращение какое-то»: подумал Виктор и счёл себя должным продолжить допытываться у друга о его намерениях.

– Только не говори, что решил соблазнить вдову.