Ирина Серебрякова – Голос эпохи (страница 12)
Вершили играющие в царей.
Радовались тяжести цепей
Глядящие со всех открыток
На одураченных людей.
***
Тот мужчина велик,
Коий с миром нашёл общий язык.
Тот мужчина велик,
Коий не убоялся Божьих музык
Звучания – не пришёл в отчаяние,
Кто высмеял дьявола рык.
***
Скажи миру о любви -
Мир всколыхнут твои чувства.
Скажи миру о любви -
Мир не захлестнут буйства
Людей, понявших, как велико
Твоё искусство – Бога око.
***
За всё, что творится в России,
Несут ответственность чекисты.
Наследники ленино-сталинской
Тирании готовы сжечь правдой -
Кровью людской – пропитанные
Русскими гениями писаные листы.
Ради оправдания своей свинской
Политики обращать людей в винтики
Спешат те, кто невыносимо грешат.
С молоком матери идеи впитанные
Применить на службе своей желают.
Сами от дичайшего страха дрожат.
От нереализованности люд пытают.
Грозен каждого стражника взгляд.
Мысли инакомыслящих сторожат.
Как велики, хорошо понимают. Яд
Оттого предлагают, что указал Запад
Стращать всех, кто иначе думают -
Боятся магнаты, что те придумают,
Как из-под пяты железной выползть
На волю тяжкую долю несущим -
Жалеющим, что покорилась Святая
Русь шайке водил с чёрных "Марусь".
***
Великие мысли, облечённые в стих, меняют мир.
Слыша их, ужасается содеянному кумир.
Становится ещё более немногословен и тих.
Стыдится своих преступлений Путин Владимир -
Причина грёз, чаяний и слёз наших.
Заполонивший собой весь телеэфир,
Подносит к устам кровью наполненные чаши -
Пьёт, и напиться не может, длящий людоедский пир.
Рад каждой души невинной краже.
Наседает ждущий свой процент банкир.
Панически боится собственной стражи.
Использует Россию, как огромный сортир.
Не отмывает лица своего от копоти и сажи.
Играет с огнём малограмотный факир.
Жмутся у ног льстивые подданные – пажи.
Наступать армии даёт приказ командир.
Не удивляет собственной души пропажа.
Не выносит громко звучащих лир
Не замеченный за годы службы в шпионаже.
О трагедии страны хорошо бы написал Шекспир,
Если б поприсутствовал на одном из шабашей
ведьм, не видящих ничего дурного в подхалимаже,