Ирина Селина – Золото Колчака. Якутский след (страница 2)
Потом грянула революция, гражданская война… Колчак примкнул к Белому движению, стал одним из его лидеров, Верховным правителем России. Время было смутное, жестокое. И вот как раз в этот период появились всякие легенды о его сокровищах. Якобы когда Белое движение терпело поражение, Колчак пытался вывезти часть золотого запаса страны на восток, и это золото где-то затерялось. Вот люди и связали: раз он Арктику исследовал, в Якутске бывал, значит, тут и спрятал. Ну, это так, вкратце, историческая справка.
Семён сделал паузу, наливая кофе посетителю бара.
– А теперь вернёмся к нашей истории и кладоискателям, – продолжил он, улыбнувшись Марине. – Сама история с этой картой завертелась, как я уже сказал, примерно в конце 2013-го…
…Конец 2013 года. В стареньком двухэтажном деревянном бараке на окраине Якутска жила Вера Костина. Женщина она была… своеобразная. Лет тридцати – тридцати пяти, с длинными чёрными волосами. Её эксцентричные наряды, составленные по неведомым законам моды, независимо от цвета всегда создавали ей убедительно мрачный образ. Такой портрет органично смотрелся бы на странице какой-нибудь социальной, а может, и криминальной хроники. Вера любила тишину, ненавидела книги (так как разучилась мечтать) и, чего уж греха таить, обожала красное вино, которое помогало ей справляться с одиночеством и философски смотреть на окружающую действительность. За её экстравагантную внешность и любовь к красному вину местные жители прозвали Веру «вампиршей».
С дядей, тем самым историком Костиным, который жил в том же бараке, Вера была не очень дружна. Он был человеком замкнутым, погружённым в свои архивы и рукописи, и мало обращал внимания на свою племянницу. Да и Вера ни к дяде, ни к людям вообще особо тёплых чувств не питала, и характер у неё был соответствующим её прозвищу. Но после смерти дяди именно Вера стала его единственной наследницей. И наследство это оказалось весьма необычным.
Вместо ожидаемых сбережений или антиквариата Вера получила от дяди целую комнату, заваленную старыми книгами, пожелтевшими газетами, исписанными от руки блокнотами и какими-то странными картами, на которых были изображены не то полярные льды, не то ещё какие-то неведомые земли. Среди всего этого хаоса попадались и фотографии начала двадцатого века, на которых были запечатлены суровые мужчины в меховых одеждах на фоне заснеженных просторов. На некоторых снимках можно было различить и лицо адмирала Колчака – суровое и волевое.
Вера, не особо разбиравшаяся в истории и тем более в полярных экспедициях, поначалу отнеслась к этому наследству как к ненужному хламу. Она даже подумывала выкинуть всю эту макулатуру, так как, глядя на это книжное разнообразие, вспоминала долгие годы жизни, потраченные её дядей на работу в библиотеках.
Но однажды вечером, после особенно неудачного дня и пары бокалов красного вина, её взгляд случайно упал на одну из карт. На ней были изображены странные символы и пометки, а в углу виднелась надпись, сделанная дядиным почерком: «Золото… Север… Тайник…»
В голове у Веры словно что-то щёлкнуло. Внезапное озарение совпало с гулким звоном упавшей на пол пустой винной бутылки. Вере вспомнились городские легенды о золоте Колчака, странные увлечения дяди… И ей показалось, что старые бумаги – не просто макулатура, а ключ к тайне сокровищ. Возможно, чудаковатый дядя и в самом деле что-то нашёл…
Вера попыталась расшифровать карты. Сначала напряглась, пытаясь разглядеть логику в символах. Но потом, когда вино в крови окончательно взяло верх, а на карте вместо символов заплясали белые медведи, её попытки закончились.
Глава 3. Визит участкового по делу о золоте
Павел Филиппов, участковый уполномоченный Сайсарского района, откинулся на предательски скрипучем стуле, изучая сеть трещин на потолке своего скромного кабинета. Информация о внезапно свалившемся на Веру Костину наследстве не давала ему покоя. «Племянница… старый дом… архивы… карта… золото…» – благостно звенело в его голове, складываясь в непоколебимо логичную цепочку, ведущую прямиком к заветной башне в Москве-Сити.
Конечно, Павел понимал, что просто так явиться к незнакомой женщине и спросить: «Где тут у вас карта с золотом?» – было бы слишком прямолинейно. Требовался ход конём, официальный предлог, манёвр, достойный если не Суворова, то хотя бы его, районного гения. И тут его осенило.
«Сохранность имущества!» – торжественно провозгласил он вслух тишине кабинета, отчего за оконным стеклом оскорблённо встрепенулась стайка воробьев. Именно! В обязанности участкового входит и обеспечение безопасности граждан, особенно если они могут привлечь внимание нежелательных элементов. А что может быть привлекательнее старинного клада? Логика была безупречна.
Быстро набросив полицейскую куртку, Павел поправил на поясе кобуру – неотъемлемый элемент формы, придающий неоспоримую солидность даже в Сайсарах, где главным врагом порядка обычно выступали невоспитанные собаки, – и вышел из отделения. Адрес Веры Костиной он без труда нашёл в базе данных, поэтому дорога заняла не больше двадцати минут. По пути Павел успел составить полное и окончательное представление о карте: это непременно должен был быть пожелтевший пергамент с таинственными символами, возможно рунами, и аутентичными пятнами от пролитого лично адмиралом чая или французского коньяка. Хотя вариант схемы, нарисованной углем на бересте, тоже не исключался – для пущей загадочности. Фантазия участкового работала эффективнее всей сайсарской полиции вместе взятой. Дом Веры Костиной оказался старым двухэтажным бараком на самой окраине, вокруг которого простирались хаотичные кучи серого снега; по ним петляла узкая тропинка, представляя собой фирменную якутскую геометрическую сложность.
Павел, со всей решимостью человека, идущего на правое дело, постучал в обшарпанную дверь. Через некоторое время послышались неторопливые шаги и дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти с растрёпанными чёрными волосами. Взгляд её был немного рассеянным, но в то же время в нём, несмотря на ещё не старый возраст, чувствовалась крайняя усталость от жизни.
– Вы… Вера Костина? – спросил Павел, стараясь придать своему голосу убедительную смесь официальности и дружелюбия.
Женщина кивнула, с любопытством, смешанным с подозрением, разглядывая визитера.
– Я – участковый уполномоченный Павел Филиппов. Обслуживаю ваш район. Мне стало известно, что вы недавно вступили в наследство… – Павел сделал многозначительную паузу, давая понять, что от всевидящего ока полиции ничто не укроется.
Вера Костина слегка нахмурилась.
– Ну да, было дело. А вам-то что? – без лишних реверансов спросила она.
– Понимаете, – участковый постарался изобразить на лице искреннее беспокойство, – в наше тревожное время никогда не знаешь, откуда ждать неприятностей. Решил вот проведать, убедиться, что с вами и вашим имуществом всё в порядке. Нет ли каких-то подозрительных личностей, которые проявляли бы к вам интерес?
Вера одарила Павла взглядом, каким обычно смотрят на навязчивых проповедников.
– Ко мне-то? Какой интерес? Разве что как к образцу тихой жизни?
– Ну как же, – участковый развёл руками, словно обводя взглядом скромную дверь, – наследство – это всегда… ценность. Мало ли кто может позариться. – Он надеялся, что Вера проникнется его заботой и сама заговорит о содержимом наследства, но она молчала, продолжая его разглядывать.
– Могу я войти осмотреться? Для полной уверенности в вашей безопасности, разумеется, – спросил Павел, чувствуя, что нужно действовать активнее.
– Заходите, если вам так надо, – ответила Вера и пожала плечами с фатализмом человека, привыкшего к неприятным встречам с неприятными людьми.
Павел прошёл в дом. Внутри было темно и пахло старыми книгами, пылью и чем-то ещё неопределённым, но явно не парфюмом. Комната, в которую он попал, была завалена книгами, газетами и бумагами. Вдоль стен стояли потемневшие от времени шкафы, полки которых ломились под тяжестью печатных изданий.
«М-да, – подумал Павел, окидывая взглядом этот филиал архива и склада макулатуры одновременно, – тут не то что карта – тут запросто мог затеряться золотой запас Российской империи целиком, и никто бы не заметил».
– Вот. – Вера обвела рукой комнату. – Это всё, что мне досталось от дяди. Целая библиотека.
– Впечатляет, – вежливо сказал Павел, хотя в его глазах читалось скорее разочарование масштабом предстоящих поисковых работ. Никаких сундуков с золотом или хотя бы намёка на карту он пока не видел.
– А кроме книг… случайно… ничего другого не попадалось? – изображая непринуждённость, спросил участковый.
– Еще бумаги какие-то, карты… старые совсем, – махнула рукой Вера.
– Карты? – оживился Павел, едва не выдав свой стратегический интерес неуместным блеском в глазах. – А где они сейчас?
– Да вот, где-то тут лежат, наверное, – Вера неопределённо махнула рукой в сторону одной из заваленных полок с безразличием, которое показалось Павлу верхом кощунства.
Павел с видом знатока-библиофила (ну или по крайней мере человека, умеющего читать) подошёл к полке и начал сосредоточенно рассматривать ничего не говорящие ему корешки книг.
– Может быть, вам нужна помощь с разбором этого… богатства? – предложил он, надеясь получить доступ к заветным картам под видом акта доброй воли.