Когда солнце пошло на спад, у меня было три яблока, два бутерброда, десять тысяч сто рублей и странное новое ощущение, которое трудно назвать иначе, кроме как: я снова существую.
Через неделю я понял, что стал счастлив. Это выглядело неприлично, но я не мог ничего с собой поделать. Возможно, я просто слишком устал быть несчастным.
И если когда-нибудь вы увидите человека, который разговаривает с голубями и улыбается без причины, не торопитесь вызывать скорую. Возможно, он просто понял, что копать вниз бессмысленно: под нами всё равно бетон.
Михаил Войтович
Может?..
Может, нужно проще относиться к жизни,
Может, стоит легче отпускать людей?
И тогда, быть может, станет ближе ближний,
И тогда любовь будет гореть сильней.
Может, нам не надо рвать друг друга в клочья,
И идти, смеясь, по головам?
И тогда не будет нам так страшно ночью,
А душа найдёт дорогу к небесам.
Может, лучше выбросить те вещи,
Что свинцовым грузом тянут нас на дно,
И тогда наш мир станет ясней и резче:
Пазлы сложатся в единое панно.
Может, нам забыть про боль и плети,
Не испытывать чужих грехов судьбу,
И тогда не будут брошенными дети
В одинокую растерянную тьму…
Может, вспомнить, что у нас есть крылья
За горбатой согнутой спиной,
И тогда взлетим небесной эскадрильей
Над бессмысленной и глупой суетой?
Может, хватит сожалеть о прошлом,
И цепляться за крючки минувших лет?
И придёт тогда весна в венце роскошном,
Чтобы дать на всё простой ответ.
Может, научиться жить в согласье
С этим миром, Богом и собой,
Чтоб с людьми проститься тихо в белой рясе,
Заслужив воспетый классиком покой…
Строки неба
Воздух густо намазан
На тротуары улиц —
Взгляд отражённого глаза
В радужной саже лужиц
Светится тьмой столетий,
Жестью труб водосточных.
Режет на части ветер
Плоть наступающей ночи.
Хмарь малахитовых далей
Тлеет в рассыпанном прахе,
Блеск неотлитых медалей
В зеркале ветхой плахи
Тенью воздух чеканит,
Мелом проклятия чертит
В изречённой ночами
Тихо крадущейся смерти.
Ржавый фонарь скрипуче
Будто стихи бормочет,
Зреют над городом тучи
Бременем ждущих строчек.
Смыслом слова набухают,
Ухают эхом колонны,
Как кладовая глухая
Неба даров нескромных.
Льются слезами строфы
В пыльные улиц глазницы.
Вздрогнут камни Голгофы,
Перевернутся страницы.
Слово, что было вначале,
Станет вибрацией терций
Там, где звёзды зачали 
