Ирина Сазонова – Сказки о драконах (страница 1)
Ирина Сазонова
Сказки о драконах
Введение
Дорогой читатель, это книга драконьих истин… Чтобы найти сказку, которая говорит с твоим сердцем, закрой глаза и коснись страницы.
Сказка первая. Дракон, который хранил тишину
О чём эта история:
Привет, дорогой читатель. Ты когда-нибудь задумывался, какая на свете самая редкая и драгоценная вещь? Это не золото и не алмазы… Это внутреннее начало каждого человека — настоящая, глубокая, звенящая Тишина. Не та, когда просто ничего не шумит, а та, в которой можно услышать самое главное — музыку своего сердца.
А хранителем такой Тишины был необычный дракон по имени Шепот. Он жил не в огнедышащей горе, а в самой сердцевине зелёного, густого Спящего Леса, в пещере, устланной мхом и светящимися цветами. Шепот был совсем не похож на своих сородичей. Он не извергал пламя, а вдыхал его. Вернее, он вдыхал весь окружающий шум — треск веток, гул ветра, отголоски дальних голосов — и внутри своего большого, доброго сердца превращал его в тот самый драгоценный груз — Тишину. Его чешуйки переливались не ярким огнём, а мягким, лунным светом, а глаза были цвета утреннего тумана.
К нему в пещеру приходили те, кто искал умиротворения: совы, чтобы посидеть в раздумьях; олени — чтобы отдохнуть от долгого бега; и даже старые деревья, казалось, протягивали к его пещере свои ветви-руки, чтобы напиться живительного спокойствия.
Но однажды в эту Тишину ворвался чужой, резкий звук. Это был не просто шум. Это был звук страха — частое, прерывистое дыхание и громкие, испуганные всхлипы.
В пещеру, спотыкаясь о корни и размахивая руками, как будто отгоняя невидимых врагов, вбежала девочка. Её звали Майя, и её щёки были мокрыми от слёз, а в глазах стоял такой испуг, что даже светящиеся цветы на стенах на мгновение померкли.
Она не заметила дракона сразу. Она просто упала на мягкий мох и закрыла уши ладонями, пытаясь заглушить собственное сердцебиение, которое стучало, как барабанная дробь.
Шепот не шевельнулся. Он не знал, что такое страх. Он знал Тишину. Он медленно выдохнул. Не пламя, а волну безмятежного покоя, которая окутала девочку, словно невидимое одеяло. Всхлипывания стали тише.
— Ты… ты меня не съешь? — прошептала Майя, наконец увидев два огромных добрых глаза в полумраке.
— Я не ем шум, — тихо ответил Шепот, и его голос был похож на шелест листвы. — А ты им полна. Откуда ты принесла столько шума?
И Майя, сама не понимая почему, стала рассказывать. Она рассказала о ссоре родителей, из-за которой дома стало так громко и больно, что она убежала. Она рассказала о дразнящих одноклассниках, об уроках, которые никак не получаются, о своём страхе ничего не успеть и обо всём на свете. Каждое её слово было наполнено страхом и обидой.
Шепот слушал. Он не перебивал. Он просто дышал, вдыхая её шумную, колючую боль и превращая её в тишину.
Когда Майя закончила, она вдруг осознала, что в пещере снова тихо. Но теперь это была не пугающая тишина, а уютная. Её собственное сердце уже не стучало, а билось ровно и спокойно.
— Я всегда боялась тишины, — призналась Майя. — В ней так одиноко.
— Это потому что ты её никогда не слушала, — сказал Шепот. — Ты пыталась её заглушить. Прикрой глаза и послушай. Что ты слышишь?
Майя послушалась.
— Я слышу… как капает где-то вода, — сказала она.
— Это земля поит свои корни, — прошелестел дракон.
— Я слышу, как шуршат листья снаружи.
— Это деревья рассказывают друг другу сны.
— Я слышу… своё дыхание.
— Это твоё личное, маленькое море, которое всегда с тобой.
Майя слушала и слушала. И она услышала не тишину, а целую симфонию мира. Она поняла, что её проблемы, хоть и важны, но лишь малая часть огромного и прекрасного мира. И в этом мире есть тихий уголок, где её всегда примут.
Майя провела с драконом весь день. Он научил её не бояться себя. Она научила его не бояться чужих звуков — ведь за каждым шумом скрывается чья-то история, которую важно услышать.
Когда стемнело, Майя поняла, что ей пора возвращаться домой. Она уже не была напугана. В её груди жила частичка тишины Шепота.
— Как мне тебя отблагодарить? — спросила она.
Дракон мягко улыбнулся (да-да, драконы умеют улыбаться глазами!).
— Принеси мне немного своих звуков. Не страшных, а милых, добрых, азартных. Принеси мне звук своего смеха. И звук мирного разговора твоих родителей. Мне будет приятно их послушать и добавить в свою коллекцию.
Майя обещала, что обязательно принесёт.
Она вышла из леса не потерянной и испуганной девочкой, а хранительницей своего собственного спокойствия. Дома она не стала кричать или плакать. Она обняла родителей и тихо, как научил её Шепот, рассказала им о своём страхе, когда они ссорятся. И её тихий, спокойный голос был услышан так, как никогда не были слышны крики.
С тех пор Майя часто навещала Шепота. Она приносила ему звук первого весеннего дождя по крыше, мурлыканье своего кота и звон чашек за воскресным семейным завтраком. А Шепот научился различать оттенки звуков и понял, что самый прекрасный из них — это звук доверчивого девичьего смеха, который рождается из Тишины и в неё же возвращается, как самое благодарное эхо.
И они оба поняли главное: мудрость не в том, чтобы избегать шума или тишины, а в том, чтобы уметь слышать музыку, скрытую в каждом, управлять миром внутри себя самого и наполнять этот мир тем прекрасным, что ценно для каждого…
Сказка вторая. Драконица, которая зашивала мир
О чём эта история:
Привет, дорогой читатель. В моём детстве был один секрет. Я верила, что у всего на свете есть невидимые швы. Улыбка мамы сшита из солнечных зайчиков, дружба двух неразлучных подружек — из крепких шёлковых ниток, а ночное небо пришито к горизонту серебряной иглой. И если что-то в мире вдруг рвётся, на его месте появляется трещинка. Но я не боялась их. Потому что я знала: есть тот, кто эти трещинки зашивает. Сегодня я расскажу тебе одну из своих самых заветных сказок. Сказку о дыре в мире и о маленькой драконице, которая нашла для неё правильную заплатку.
В уютной лощине, спрятанной между бархатными холмами, текла жизнь, сладкая, как спелая груша. Люди собирали яблоки, драконы грели на скалах бока, а детишки смешивали свои звонкие голоса с щебетом птиц. И над всем этим царила тишина — не пустая, а наполненная, как полная кружка парного молока.
Хранительницей этой тишины была драконица Аэль. Она не была похожа на других драконов. Она родилась из утренней росы и вздоха полуденного ветерка. Её крылья были похожи на струящийся шёлк, а чешуйки переливались нежным перламутром, словно слеза радости. Вместо огня она хранила в себе прохладу самого глубокого глотка из лесного родника.
Её работа была тихой и почти невидимой. Она находила в мире трещинки и аккуратно зашивала их. Разбитую чашку? Она не склеивала осколки, а находила между ними память о вкусном чае и тёплой беседе и сшивала их этой памятью. Поссорившихся друзей? Она находила их потерянное общее секретное слово и пришивала его обратно к их дружбе. Она была мастером по невидимым заплаткам.
Но однажды утром мир содрогнулся. Не от грома, а от тихого, леденящего душу скрежета, который шёл из-под земли. Он был похож на хруст ломающейся кости мира.
Аэль взмыла в небо и увидела его. Посреди Цветущего луга зияла огромная, чёрная трещина. Она была уродливой и живой, она дышала холодным ветром и медленно, неумолимо расширялась, пожирая корни ромашек и норки полевых мышей. Это была не просто дыра в земле. Это была дыра в самом сердце долины. Из неё утекала радость.
Первым примчался дракон Горган. Он был весь из силы и громких слов. Его чешуя блестела, как отполированная медь.
— Невелика беда! — прогремел он, так что с ближайшей сосны осыпались шишки. — Я сейчас её запалю! Любая дыра боится хорошего жара!
Он набрал полную грудь воздуха и выдохнул ослепительный столп пламени. Огонь ударил в края трещины, опалил землю, сплавил песок в стекло. Но когда дым рассеялся, все увидели ужасную картину. Трещина не исчезла. Она лишь почернела ещё больше, а её края стали острыми и мёртвыми. Теперь она напоминала шрам от ожога.
— Не помогает твой огонь, — тихо сказала Аэль, подлетая. — Он только делает больно.
Горган смущённо фыркнул дымом. Он привык, что все проблемы решаются силой и громким криком. А эта тихая дыра не поддавалась.
Тогда жители долины решили засыпать её. Они свезли телеги камней и земли и принялись кидать их в провал. Они трудились до самого вечера. Но трещина была ненасытной. Она поглощала всю землю и камни, становясь лишь глубже и шире. Люди в отчаянии опустили руки. Казалось, нет против этой беды никакого средства.
Аэль кружила над проклятым местом. Она чувствовала боль земли, её содрогание. Она приземлилась на самый край, рискуя сорваться в черноту, и прикоснулась лапкой к холодному, осклизлому краю. И тогда она не услышала, а почувствовала. Причину этой беды. Это была не простая трещина. Она была прогрызена. Прогрызена слепой, глупой жадностью. Где-то внизу, в самых потёмках, копали тролли, которым кто-то сказал, что в самой глубине земли лежат горы из чистого золота.