Ирина С – Танец смерти среди живых (страница 2)

Постепенно взгляд Онегина остановился на новой фигуре.. В углу комнаты стоял высокий мужчина в длинном чёрном плаще. Когда он откинул капюшон, Онегин увидел его лицо: жёсткий профиль, острые скулы, два холодных луча голубых глаз. Тонкие губы растянулись в издевательской улыбке. Через белую кожу пробивались редкие голубые вены, словно молнии.Коротко остриженные волосы обнажали высокий лоб. На одном из пальцев – массивное кольцо с чёрным камнем, который словно поглощал свет, превращая его в тёмные вспышки. Каждое движение человека сопровождалось тихим, едва уловимым шипением, словно шелестом змеиного дыхания. Его голос был глубоким и уверенным, когда он представился: "Азазелло"…

Азазелло щелкнул пальцами, и в комнате неожиданно зажегся яркий огонь, отбрасывая длинные тени на стены. Огонь горел спокойно, но его пламя переливалось оттенками серебра и голубизны. Тени, плясавшие на стенах, постепенно начали приобретать форму человеческих фигур, чьи вытянутые руки тянулись вперед, словно пытались дотянуться до Онегина.  "Живые силуэты" двигались в такт колебаниям пламени.

 Азазелло ухмыльнулся, его глаза сверкнули холодной насмешкой: – Судьба твоя изменилась, Евгений … – он сделал театральную паузу, растягивая удовольствие от момента. – Не должен был ты оказаться здесь… но что-то пошло не так, да? – его голос был полон сарказма. – А что если… – он замолк, словно раздумывая, стоит ли продолжать. – Что если я предложу тебе… нечто большее?

Онегин почувствовал,как его бросило в жар. В словах Азазелло сквозила угроза и интрига. Однако, Онегину стало интересно. Несмотря на страх и неопределённость, он почувствовал проснувшееся любопытство. Его жизнь давно потеряла всякий смысл, Бесконечные серые будни утомляли однообразием. А сейчас впереди не было даже их. Он готов был на всё, лишь бы вырваться из этого замкнутого круга. Онегин скептически приподнял бровь, его губы чуть дрогнули в ироничной усмешке: – «Нечто большее», говоришь? – он фыркнул, не скрывая своего цинизма. –  Ну, полагаю, хуже уже не будет. Почему бы и нет?"

Он пожал плечами. Что ему терять? Всё, что у него было, давно потеряло ценность. Азазелло рассмеялся, но его смех был безрадостным.

Онегин стоял неподвижно, глядя на тени, которые продолжали свой танец. Их контуры дрожали и плавились, словно пытались вырваться.. Одна из теней внезапно начала удлиняться, вытягиваясь вверх, пока не превратилась в женскую фигуру с длинными развевающимися волосами, которые мягко вздымались и опускались под воздействием невидимого ветра. Её силуэт казался настолько знакомым, что Онегин ощутил, как его сердце замерло на мгновение.... Это была Татьяна, хотя её лицо всё ещё оставалось скрытым.

Другая тень стремительно превращалась в мужской образ. В нём угадывалась фигура самого Онегина, но искажённая. Эта тень выглядела грозно и властно, её движения были резкими и решительными, словно она могла сокрушить любого, кто посмел бы встать на её пути.

Между этими двумя тенями появился третий силуэт – маленький ребёнок, чья форма колебалась между двумя другими фигурами. То он приближался к одному силуэту, то отдалялся к другому, словно его душа разрывалась между родителями.

Онегин вдруг понял, что все его прошлые сожаления и разочарования потеряли значение перед лицом этой странной и пугающей реальности. "Что ж, может быть, и правда, нечего мне терять…", – подумал он, ощущая, как внутри поднимается волна безразличия и отчаянного спокойствия.

Азазелло скривил губы в усмешке:

– Потерял себя, Евгений. Остальное – мелочи.

Он резко щелкнул пальцами, и тени на стенах начали менять свои формы.

Фигура Татьяны стала расплываться, её волосы растянулись, превращаясь в тонкие, как нити, полосы, которые начали извиваться. Лицо, которое прежде оставалось скрытым, теперь начало проявляться, но вместо нежных черт появились пустые глазницы и оскаленный рот, полный острых зубов.

Тень мужчины вытягивалась и расширялась, пока не приобрела устрашающие размеры. Руки превратились в когтистые лапы, а голова – в звериную морду. Глаза горели ярко-красным светом.

Маленький силуэт ребёнка начал сжиматься, словно таял на глазах. Вместо того чтобы исчезнуть совсем, он превратился в маленькую черную точку, которая начала пульсировать. Затем эта точка начала расти, увеличиваясь в размерах, пока не заполнила собой весь угол комнаты.

При воспоминании о Татьяне в груди Евгения еще раз мелькнуло что-то тёплое, но это ощущение тут же угасло. Азазелло был прав – он утратил себя.

Азазелло взглянул на Онегина с дьявольской искрой в глазах и произнёс с злобным весельем:

– Ну что ж, Евгений, не будем терять времени даром. Время – штука дорогая, особенно для тех, кто уже потерял столько. Пора двигаться дальше?

Онегин почувствовал, как внутри него вновь поднялось чувство тревоги, однако он подавил его, понимая, что отступать уже поздно.

Взглянув прямо в глаза Азазелло, он ответил:

– Конечно, зачем откладывать неизбежное? – Знаешь, время действительно дорого, особенно когда терять уже нечего. Давай, не будем затягивать этот спектакль."

Азазелло кивнул, удовлетворённый ответом Онегина. Он повернулся к окну, через которое продолжал литься лунный свет.

– Ты готов к тому, что ждёт тебя впереди? Сомневаюсь. Но назад пути уже нет, – прошептал он, и в его голосе зазвучала зловещая нотка предвкушения.

Азазелло резко хлопнул в ладоши, и окно с треском лопнуло, разбрызгивая стекло, стена разошлась. Холодный лунный свет залил комнату, прорезая темноту. Перед ними появилась узкая тропа, ведущая вглубь ночи. Она мерцала зловеще! Каждый шаг мог стать последним прыжком в бездну, но другого выхода не было.

Евгений бросил взгляд на Азазелло, криво улыбнувшись ему. И, собрав всю волю в кулак, шагнул на тропу.

Завеса откровения

Туфли Онегина скрипнули на сверкающей глади дорожки, когда он сделал первый неуверенный шаг. Сердце его стучало в тревожно-быстром ритме. С каждым новым движением, он все больше боялся подскользнуться, поэтому, старался сохранить равновесие. Луна, полная и яркая, сквозь дымку облаков освещала путь, придавая ему сияющий оттенок.

Осторожно опустив глаза, Онегин увидел, как там, вдалеке, подернутая белым покровом даль, простирается вперед, ровная и безмятежная.. Лишь редкие тени деревьев, отброшенные лунным светом, играли на снежной глади. Переведя взгляд, он увидел вершины гор, увенчанные снежными шапками. Сверкающей лентой, извивалась река, ее воды блестели, отражая звёздное небо.

На страже зимнего царства стояли ели, ветви которых были окутаны сверкающими гирляндами.

В момент, когда мир раскрылся перед ним во всей своей безмолвной красе, Онегин ощутил, как земля где-то внизу под ним начинает кружиться, словно сама природа, в своем безмятежном танце, приглашала его к «вечному полету». Запорошенная морозом долина манила его, уводя в бесконечные просторы зимней сказки.

Вокруг мерцали звёзды-жемчужины на бархатном фоне ночи, и Онегина охватывало чувство, что они смеются над ним. Эти далёкие и близкие огоньки были недоступны, как мечты, когда-то лелеемые им, а теперь казавшиеся лишь призрачными обрывками, напоминая о бесконечной всеобъемлющей скуке. Он вспомнил о тех временах, когда смотрел на бездонное небо в поисках вдохновения, мечтая о любви, о славе, о путешествиях.

«Что же произошло со мной?» – подумал Онегин, ощущая, как его окутывает тишина ночи. – «Где та искра жизни, что когда-то горела в моей душе? Теперь я лишь тень самого себя, блуждающая в бездне неопределённости и утраченных надежд.»

Евгений не раз уже пожалел о том, что согласился на этот рискованный договор с Азазелло. Он шёл, чувствуя, как учащается пульс,а ладони становятся влажными. Онегин знал, что, скорее всего, он здесь не один. Сзади должен быть человек, толкнувший его на это сомнительное приключение. Наконец, не в силах дальше терпеть гнетущее чувство, он резко обернулся – и тут же заметил мрачного рыцаря, бесшумно идущего за ним по пятам. Шлем закрывал лицо, но Онегин мгновенно узнал Азазелло. Черты его лица, скрытые под стальной маской, вдруг обострились, став резче и строже. Глаза рыцаря смотрели сквозь Онегина, проникая в самую глубину его души. Доспехи покрывали тело, как броня давно забытого века, неподвластная времени и человеческому прикосновению. Они выглядели изношенными, но не потерявшими своей устрашающей силы. Каждый шов, каждая вмятина словно хранила в себе историю – историю побед и поражений, надежд и разочарований. В этом наряде скрывалось нечто, что заставляло даже самых мужественных колебаться от страха.

Рыцарь заговорил, и его голос звучал, как проклятие, произнесенное в полумраке:

– Евгений, запомни: тем, кто выбирает путь предательства, не дано покоя. Счастье для таких людей – лишь мираж, который исчезает при первом прикосновении. Всё, что ты оставляешь за собой, – это пепел сожжённых мостов и разбитых надежд.

Онегин ощутил, как подкашиваются ноги,а в ушах появился резкий, высокий звон, словно металлический предмет задевает стекло. Он вспомнил те моменты, когда, поддавшись соблазну, соглашался на безумные проделки, которые привели его сюда. Он понимал, что Азазелло не оставит его в покое.