Ирина Рябова – Ключи к предназначению – мотивирующие практики, расстановки и не только (страница 2)

Именно эта книга будет отличаться тем, что я хочу больше делиться личным опытом, сделать книгу более художественной, при этом сохранив практическую направленность для тех, кто, как и я, ценит прикладную пользу. Сразу хочу отметить, что клиентские истории всегда имеют реальные основы, но будут изменены так значительно, чтобы не нарушить ничью конфиденциальность. Имена моих преподавателей и коллег в некоторых случаях изменены, а в некоторых сохранены после согласования, таков мой замысел. Отдельные моменты этой книги выдуманы, в ней много метафор. Вернее так: я позволила себе одеть реальность в художественные метафорические формы, но в основе любой истории лежит то, что я действительно сначала прожила сама. Почему? Позволю здесь процитировать великого поэта А. Данте: «Мы истину, похожую на ложь, должны хранить сомкнутыми устами, иначе срам безвинно наживешь…»

С благодарностью к моим учителям, земным и духовным, я продолжаю, вперед!

СДЕЛАНА В СССР

Вам знакома внутренняя борьба? Мне – да. Я вообще человек, который большую часть жизни постоянно сомневался. С одной стороны, это тормозило меня, и, наверное, я могла быть успешнее и богаче, если б меньше сомневалась, а больше действовала. Но, с другой стороны, сомнения и внутреннее напряжение заставляют меня активно искать знания, изучать, сопоставлять, анализировать, в общем, я тщательно и долго работаю с информацией, прежде чем сделать выбор, прежде чем остановиться на той или иной концепции мира. И поэтому я знаю очень много всего интересного прежде всего о себе и об окружающем меня мире. И мое богатство именно в этом. Также сомнения берегут меня от всезнайства и зазнайства, и я могу уважать себя, но не возгордиться, надеюсь, это у меня сейчас уже получается.

Когда я ищу истоки своего мировосприятия, я обращаюсь к детству. Родилась я в обыкновенной семье, живущей в советском областном городе. Мое детство было стандартным для девочки образца семидесятых годов – ясли, сад, школа и дворик, пионерские лагеря и Дом пионеров, праздники в кругу семьи и работающие родители. Мне повезло родиться в семье, где было много стабильности, я сейчас рада этому и понимаю, какая это большая ценность, просто дар судьбы. Но ребенком и подростком, как и положено, я чувствовала давление среды – семьи, учителей, школы. Ведь росла я под установками, типичными для людей того времени: «что о тебе по думают люди», «не высовывайся», «я – последняя буква алфавита», «коллектив важнее личного интереса» и тому подобными. Но в целом я была достаточно свободна – что читать, где и с кем гулять, каких выбирать друзей, я решала сама, к счастью, мои мама и папа мне этого не диктовали, а это уже большая ценность по тем временам особенно. И я брала свой детский опыт сполна, рассекая на велосипеде с девчонками, плавая с мальчишками на лодке по реке в самом центре города, лакомясь пирожным за 22 копейки, предварительно собранными монетка к монетке в центральном городском фонтане вместо урока физкультуры, с которого я убегала с подружками.

Тогда мне все было ясно как день божий, это была безоблачность детства с сочетанием единства мировоззрения большинства советских обывателей, поэтому внутренними конфликтами я не мучилась. Все люди мыслили одинаково, преимущественно материалистически, а за отсутствием альтернатив нет и выбора, нет сомнений. Да и в силу воспитания я была девочкой с вполне реалистичным образом мыслей, в сказки не верила, хотя читать их очень любила. Я даже никогда не верила в Деда Мороза и почему-то сразу знала, что это актер в халате с накрашенными щеками и с приклеенной бородой.

Вот так и росла я вполне себе пионеркой-материалисткой, «как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия Советского Союза». После школы пошла учиться в педагогический на естественные науки. Вот только не подумайте, что я очень любила биологию, химию, географию, которым посвятила пять лет обучения.

Я на самом деле больше любила театр, кино, живопись, музыку – все, что связано с миром искусства. Я постоянно пела, танцевала, рисовала, а главное – ставила спектакли, организовывала концерты, выступала сама и подначивала на это одноклассников. Но шли последние годы существования СССР, выбор вузов в моем городе был не так велик, как сейчас, специальностей было мало. Не было тогда в нашей провинции психологических, юридических, экономических факультетов, и приходилось идти не туда, куда хочешь, а туда, куда можешь. Выбор был между политехом и педагогическим, точка. А если честно, в то время и не было у меня особого желания стать кемто. Эту жажду знаний я узнала только после тридцати лет, когда включились внутри меня неудовлетворенность и потребность поиска себя и своего места. Но пока до этого было еще далеко, в школе я не думала о будущем совсем.

Как оказалось, поступление в педагогический университет было ключевым событием моей жизни, и очень положительным событием, надо сказать. Родители меня направили и совсем не ошиблись. Именно через естественный факультет я обрела научное мировоззрение, ценные знания о разных явлениях природы и планеты. Уже позже, занявшись психологией, я была довольна своей базой – знание физиологии и генетики человека, закономерностей организации экосистем, современная теория эволюции, другие естественно-научные знания помогали мне чувствовать себя уверенно на всех психологических группах. ЕГФ подарил мне безоблачную юность с самодеятельностью, концертами, полевыми экспедициями, поездками по стране и общению с ровесниками. Я пела на сцене, копала летом в оврагах окаменевших животных древних океанов, сушила гербарии и с удовольствием выходила на практику в школу к детям. Будущая жизнь представлялась мне линейной, достаточно предсказуемой, а самое будоражащее, на что я рассчитывала в своей биографии, было замужество и обретение рабочего места в педагогической сфере.

Как-то так обыкновенно представляла я себе жизнь. Тогда я ни за что не подумала бы, что она сложится иначе – что я увлекусь философией и историей религий, поверю в многие мистические явления, возьму в руки предсказательные карты, заинтересуюсь шаманизмом, буду много путешествовать по миру и посещать места древнейших храмов. Неужели это все прекрасное произойдет со мной? Неужели?!

Хотя, если быть уж совсем честной и покопаться в прошлом, все же обнаружится мой интерес к необыкновенному и мистическому.

У меня есть лучшая подруга детства Оля. А у нее был необыкновенный отец. Он был доцент и кандидат наук, но увлекался такими явлениями, как Бермудский треугольник, снежный человек, телепортация, утверждал, что своими глазами видел НЛО в иллюминатор самолета, изучал линии на наших детских руках и давал прогнозы, как будут развиваться наши судьбы. У него было огромное количество книг с фотографиями и иллюстрациями про все эти чудеса, уж не знаю, где он доставал в те времена такой дефицит – редкие книги. А еще на книжных полках у них в квартире лежали диковинные для меня вещички из разных стран, и мне особо запомнилась сушеная рыба-игла.

Этот человек сделал для меня много доброго, и я любила бывать у моей дорогой подруги в ее семье. И не только из-за того, что мы вместе играли, рисовали, смотрели телевизор, но и из-за ее гостеприимных родителей, а особенно ее отца. Позже я училась именно у него на факультете, и, на мой взгляд, это был самый талантливый лектор и преподаватель того времени в нашем городе. К сожалению, недооцененный в полной мере. Безусловно, я доверяла его авторитету и допускала мысль, что все эти волшебные явления из его книг все-таки существуют.

Он был моим первым учителем, открывшим мне глаза на то, что есть что-то тайное за пределами видимой реальности, он разжег во мне интерес познания. И хоть уже много лет назад он покинул этот мир, я помню его с большой благодарностью и теплом! Несколько лет я даже видела его во сне, но сны эти были тяжелые, ведь ушел он из жизни трагически. Во снах я даже пыталась с ним поговорить, но реакция от этого видения была жесткой, я понимала, лучше не лезть, отойти, отпустить. Потом все прошло, наверное, его душа обрела покой. В любом случае понимаю, как много для меня он значил.

Кстати, так уж получилось, что и позже на моем пути возникли еще два авторитетных для меня человека. Это ученые, которые очень серьезно занимаются исследованиями иррационального, причем не только теоретически, но и практически, познавая разные загадочные явления и помогая людям. На протяжении многих лет они продолжают делиться некоторой информацией о своих наблюдениях, выводах и подсказывают лично мне что-либо важное, когда я советуюсь с ними. Один из них – психиатр и кандидат медицинских наук, а второй – доктор наук, профессор, вузовский преподаватель. Вот так мне всегда везло на учителей. Я выбирала наставников, которые уверенно реализованы в этом мире, но и признают явления за гранью понятного материального мира, исследуют их.

Вспоминая детство, я понимаю, как атмосфера восьмидесятых в целом формировала меня. В те времена была очень популярна научная фантастика. Я с подружками зачитывалась Булычевым и Велтистовым, мы пели песни из «Гостьи из будущего» и «Электроника», мечтали заполучить миелофон для чтения мыслей и завести электронного фокстерьера, как у Сыроежкина. Мы мечтали! Мы представляли будущее, и «прекрасное далеко» манило нас! Потом я повзрослела и перешла на фэнтези про героев, магов и ведьмаков, на киносагу «Звездных войн». Долго я сохраняла тягу к сказкам и фантастике, но потом работа и семья занимали мое основное внимание, стало не до них.