Ирина Русанова – Языческие святилища древних славян (страница 32)
Принесение в жертву животных имело разные формы и многообразное значение. Рассечение животного на несколько частей соответствовало древнеиндийской традиции. В ней особое значение придавали отсеченной голове коня, которая была посвящена богу огня Агни и входила в одну из частей трехчастного космоса (Иванов В.В., 1989. С. 79). В Древнем Риме ежегодно расчленяли священного коня (Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В., 1984. С. 552). При похоронах руса на Волге была разрублена пополам собака и зарублены два коня (Ибн Фадлан, 1939. С. 82). Голова коня использовалась как строительная жертва для сохранения благополучия в доме. В Полесье конские и коровьи черепа сжигали в канун праздника Ивана Купалы (Иванов В.В., Топоров В.Н., 1974. С. 48). У русских головы коней и коров вешали на заборе вокруг конюшни и хлева для предотвращения падежа скота, для защиты от моровой язвы и от злых духов (Срезневский И.И., 1846. С. 80; Фаминцын А.С., 1884. С. 201). У лужичан голову теленка до XIX в. зарывали на пороге как средство, ограждающее от колдовства (Фаминцын А.С., 1884. С. 50).
По поверью, распространенному у многих народов в удаленных друг от друга местах мира и в разные исторические периоды, сохранение костей жертвенного животного является залогом его возрождения. Представление о воскресении убитых на охоте животных существовало с древнейшей поры, известно у финнов, германцев, по преданиям которых Тор может воссоздать животное из его костей и шкуры, было распространено и у славян (Тиваненко А.В., 1989. С. 34; Жеребцов Л.Н., Конаков Н.Д., Королев К.С., 1985. С. 85; Behm-Blancke G., 1965. S. 238; Белецкая Н.Н., 1978. С. 88; Фрезер Д., 1986. С. 468). По поверьям славян, кости съеденного на общем пире животного обладали магической силой, их зарывали в землю, чтобы не переводился в доме скот (Зеленин Д.К., 1928. С. 133). Столь же популярно было представление, что часть животного заменяет целое, особенно полноценно такую замену символизировала голова жертвы. Даже отдельная кость и волос животного, по поверьям, сохраняли силу целого и его значение (Пропп В.Я., 1986. С. 195).
По индоевропейской традиции в иерархии жертв конь занимал второе после человека место. В Ригведе конь выступает как одно из основных жертвенных животных (Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В., 1984. С. 548). Конь был связан с Перуном, солнечные кони украшали крыши домов. В то же время коня рассматривали как заупокойное животное, он являлся посредником между мирами, путеводителем на тот свет (Пропп В.Я., 1986. С. 172–176). Германцы ослепительно белых коней выращивали в священных рощах, эти кони служили посредниками богов (Тацит. С. 358). Германский Один, привязав своего коня к Мировому древу, общался с царством мертвых (Кардини Ф., 1987. С. 73). У богов прибалтийских славян имелись свои кони белой и вороной масти, за которыми ухаживали жрецы, при помощи коней проводили гадания. Бронзовые, оловянные и деревянные фигурки коней, украшенные солярными знаками, найдены на территории Польши в Волине, Ополье, Крушвице (Hensel W., 1974. S. 226). Возможно, священный конь был и у богов в Звенигороде. В наземном сооружении 13 хранилось конское снаряжение – удила с нарядной уздечкой, шпоры, скребница для чистки коня. Здесь же находилось много ценных предметов, в том числе серебряная гривна киевского типа (рис. 51: 6, 7; 57: 4; 60: 6–14). Кости коня найдены в наиболее важных культовых объектах Звенигорода.
Корова как главный предмет богатства и пропитания была связана с аграрными культами, облака рассматривались как небесные коровы, дающие дождь (Афанасьев А.Н., 1865. С. 653). Жертвенную корову иногда заменяли солнечным «короваем» (Сумцов Н.Ф., 1885. С. 112, 124). Этимологическую связь «коровы» и «коровая» отмечал В.В. Иванов (1974. С. 116). Чтобы вызвать дождь, по поверью, нужно было кости коровы закопать в землю и полить их водой (Пропп В.Я., 1986. С. 23).
На збручских святилищах в составе и распространении костей животных по объектам есть определенные закономерности. На капищах и там, где приносили жертвы (сооружения 2, 4, 5, 9–11), встречаются кости лошади и собаки, а кости съедобных домашних животных лежат в основном целые, не расколотые, среди них преобладают зубы, нижние челюсти, черепа, кости конечностей – таранные, пяточные, фаланги, то есть части животных, которые символизировали принесение в жертву целой особи. На капище 3 в Звенигороде кости животных лежали кругом центральной площадки, образуя жертвенный пояс. В их распределении заметны некоторые особенности: кости собаки встречены главным образом у южного и юго-восточного подножия капища, где были сосредоточены наиболее богатые скопления вещей и жертвенные ямы с человеческими костями, тогда как кости лошади концентрировались на северной ступени капища, где почти не было вещей и куда вход был возможен только для служителей культа. По-видимому, кости собак и лошадей выполняли здесь охранительные и защитные функции, при этом лошади придавалось более важное значение.
Совсем другим был состав костей в сооружении 3 и на жертвенной площадке в Бабиной долине. Здесь лежали крупные части туш животных (коров, свиней) и только их наиболее съедобные мясистые куски (ребра, бедренные и берцовые кости). Эта мясная пища была, вероятно, предназначена для «кормления» богов и предков (рис. 49: 1, 2; 68). По Э.Б. Тейлору, 9/10 всех языческих жертв состояло в принесении яств и остатков пиршеств, которыми угощали богов и предков (1939. С. 492). В Риме считалось, что для жертвы годится все, что естся и пьется (Тит Ливий. С. 508). Росы приносили своим богам в жертву живых петухов, куски хлеба и мясо (Константин Багрянородный. С. 49; Ибн Фадлан, 1939. С. 79–80).
Особую форму жертвы представлял целый костяк коровы, найденный в жертвенной яме 1 на святилище Звенигород. Костяк сопровождали угли, обломки стеклянных браслетов, черепки от посуды (рис. 49: 4). Возможно, эта жертва была связана с земледельческими культами, с поклонением солнечному божеству.
В длинных домах на общественной части городища пол усеян костями крупного рогатого скота и свиней, и только от их наиболее мясных частей, к тому же эти кости по большей части разбиты на части и раздроблены. В этих домах собирались на праздничные пиршества и часть еды бросали на пол. По этнографическим данным, остатки общих трапез, кости «братчинного» быка полагалось зарывать в землю и оставлять в пищу предкам (Снегирев И.М., 1837. С. 71, 72; Зеленин Д. К., 1937. С. 28).
Принесение в жертву животных на святилищах служило, собственно, той же цели, что и все другие дары, – задабриванию богов. Мясо животных предназначалось для кормления богов и предков, черепа и непригодные для еды части туш символизировали жертву целого животного, сохранение костей служило залогом возрождения и плодовитости животных.
Роль огня, хлеба и хлебных печей
Ни одно священнодействие невозможно без применения огня – Сварожича, сына солнца. С ним связано множество верований и обрядов. Огонь являлся источником жизни и тепла, в нем обитал священный дух. По представлениям индоиранцев, огонь находился во всем сущем – в тучах, в дереве, в кресалах, в камне (Овсянико-Куликовский Д.Н., 1962. С. 149). Его считали посредником между людьми и богами (Бонгард-Левин Г.М., Ильин Г.Ф., 1969. С. 183). Огню придавалась главенствующая роль при жертвоприношениях, он пожирал жертвы и доставлял дары богам (Невелева С.Л., 1975. С. 85). С таким посредничеством связан и обряд трупосожжения. По словам руса, «мы сжигаем (покойника) во мгновения ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас» (Ибн Фадлан, 1939. С. 83). По мнению Н.Н. Белецкой, прыжок через костер на празднике Ивана Купалы символизировал приобщение к предкам, принесение им жертвы (1978. С. 95). В Густынской летописи об этом обряде сказано: «Через оный огнь прескакують оному бесу жертву себе приносяще» (ПСРЛ. Т. 40. С. 44). Такое же действие, совершаемое во время праздников по всей Европе, воспринималось как очищение и способ гадания. Огню повсеместно придавали значение очищающей силы, уничтожающей все вредное на земле. Сжигали на кострах ведьм, колдунов, вампиров, чтобы избавиться от их вредоносной силы, сжигали чучело Масленицы как символ зимы и смерти. Огонь разжигали во время бедствий и несчастий для очищения и защиты (Фрезер, 1986. С. 596). В Полесье верили, что огонь ограждает от нечистой силы (Иванов В.В., Топоров В.Н., 1974. С. 220). Остатки костра – пепел, уголь – также обладали магической силой, являлись целебными, защищали от молнии, способствовали плодородию (Фрезер Д., 1986. С. 576; Иванова Ю.В., 1983. С. 119).
Огню молились на очаге, под овином, у костра, ему приносили жертвы. Во всем мире в огонь полагалось бросать пищу, «кормить» его (Календарные обычаи… 1977. С. 100). В Индии в огонь кидали мясо и хлебные зерна (Бонгард-Левин Г.М., Ильин Г.Ф., 1969. С. 190). В Шотландии до XIX в. во время праздников на круглой площадке, окруженной канавой, крестьяне разжигали огонь, пекли на нем большой пирог и куски его бросали в огонь (Фрезер Д., 1986. С. 577–578). Культ огня у славян был связан с домашним очагом, в котором обитают души предков (Никольская Р.А., 1959. С. 111). Домашний очаг рассматривался как символ семьи, обилия и мира, печи кланялись молодые во время свадьбы, печь полагалось кормить, бросать в нее куски хлеба, вспоминая при этом предков, через печь проходил один из путей на тот свет (Афанасьев А.Н., 1865. С. 178–180; Иванова Ю.В., 1983. С. 119; Белецкая Н.Н., 1978. С. 120; Ветловская В.Е., 1987).