Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 9)

По представлениям Е.В. Максимова, много лет занимавшегося проблемами зарубинецкой культуры и исследовавшего многие ее памятники, эту культуру следует рассматривать как историческое новообразование, возникшее в результате интеграции различных локальных вариантов позднепоморской культуры и культуры подклешевых погребений, носители которых продвинулись на территорию Поднепровья, с местными племенами: позднелужицкими, жившими в междуречье Буга и Припяти, милоградскими и подгорцевскими Верхнего Поднепровья и сколотскими Среднего Поднепровья. Зарубинецкая культура, по Е.В. Максимову, занимала обширную территорию, на которой выделяется пять регионов: Среднее Поднепровье, Припятское Полесье, Верхнее Поднепровье, верхнее течение Десны и Южное Побужье. Каждый регион, несмотря на наличие многих связующих черт, обладает своими особенностями в керамике, домостроительстве и погребальном обряде, что обусловлено различными субстратными культурами, влияниями и связями и, кроме того, что особенно важно, разным временем функционирования. Основываясь на находках обломков античных амфор на поселениях Среднего Поднепровья и считая возможным «удревнить» время появления некоторых типов фибул, Е.В. Максимов относит сложение зарубинецкой культуры к концу III в. до н. э. Поздней датой существования классической зарубинецкой культуры по находкам фибул и античной керамики он считает середину или конец I в. н. э. после чего жизнь прослеживается лишь в отдельных окраинных районах, где продолжали существовать так называемые позднезарубинецкие памятники типа Лютежа, Таценок и Девич-Горы. Эти памятники, относящиеся в основном ко II в. н. э., представлены главным образом на верхнем Днепре и Десне и отчасти в Среднем Поднепровье, где в то время наблюдается некоторая пестрота в распространении археологических культур — появляются сарматские памятники, заметно влияние пшеворских племен. Основные элементы позднезарубинецких памятников, по мнению Е.В. Максимова, являются бесспорно зарубинецкими. На их базе возникла киевская культура, ставшая соединительным звеном с раннеславянскими культурами (Максимов Е.В., 1982).

Материалы верхнеднепровского варианта зарубинецкой культуры рассмотрены А.М. Обломским. Он выделил среди них две территориально-типологические группы: первая — типа Горошков-Чаплин, сформировавшаяся на основе традиций подклешево-поморской и отчасти милоградской культур и существовавшая во II в. до н. э. — конце I в. н. э., и вторая — типа Чечерск-Кистени, возникшая в I в. н. э. на основе первой группы и при воздействии традиций культуры штрихованной керамики. В раскопанном полностью и считающемся эталоном для этой территории могильнике Чаплин А.М. Обломский на основе типологии и корреляции фибул и керамики выделил три последовательных хронологических периода: II — первая и вторая четверти I в. до н. э.; вторая — третья четверти I в. до н. э.; конец I в. до н. э. — I в. н. э. (табл. II), существование которых подтверждается постепенным разрастанием могильника от центра к краям (Обломский А.М., 1983а; 1983б; 1985). Позднезарубинецкие памятники II в. н. э., по мнению А.М. Обл омского, в какой-то мере продолжают традиции зарубинецкой культуры, по в их формировании приняли участие и традиции других культур — юхновской, штрихованной керамики и пшеворской (Обломский А.М., 1987).

Позднезарубинецкие (или постзарубинецкие) памятники по-разному расцениваются исследователями: как непосредственное продолжение зарубинецкой культуры или как новые культурные общности, происхождение которых более сложно. В данной главе излагается точка зрения Е.В. Максимова, который рассматривает эти памятники как заключительный этап классической зарубинецкой культуры и описывает их материалы наряду с зарубинецкими. Позднезарубинецкие памятники, пристальное изучение которых только начинается, имеют важное историческое значение, так как от их оценки зависит выяснение дальнейшей судьбы зарубинецкого населения. Поэтому рассмотрению территориальных групп этих памятников специально посвящена вторая глава настоящего тома.

Известны две группы поселений. Поселения первой группы располагались на краю высокого плато, на речных и овражных мысах и обычно были укреплены. Поселения второй группы находились в низких местах, на останцах поймы или на невысоких надпойменных террасах.

Мысовые поселения встречены на территории Среднего и Верхнего Поднепровья и характерны для раннего периода. В I в. н. э. здесь появились пойменные поселения, которые для района Припяти были единственной формой заселения. Размеры поселений невелики, но колеблются в довольно широких пределах, которые определяются географическими особенностями района, топографией местности и другими обстоятельствами. Так, городище Пилипенкова Гора в Среднем Поднепровье имело размеры около 1,5 га, и на нем одновременно размещалось до 80 жилищ (Максимов Е.В., 1972, с. 69), а на находящемся неподалеку городище Бабина Гора (площадь около 1000 кв. м) насчитывалось всего 10–12 жилищ (табл. III, 1).

Приднепровские мысовые поселения в середине — второй половине I в. до н. э. были укреплены земляными валами, рвами и эскарпами (табл. III, 4). Таких укрепленных поселений-городищ известно более 30. Обычно укрепления окружали вершину холма, где находилась площадка, занятая поселением, а по ее краю, у склонов холма, сооружался земляной вал высотой 2–3 м с крутой наружной стороной, переходящей в ров такой же глубины. На валу ставили частокол, основой которого были бревна толщиной 10–20 см, вбитые на расстоянии около 0,5 м друг от друга и поддерживавшие плетень, обмазанный толстым слоем глины. Многие среднеднепровские городища (Пилипенкова Гора, Бабина Гора, Ходосовка и др.) имели по нескольку рядов таких укреплений. На городище Чаплин вал был насыпан во время существования милоградской культуры и, по-видимому, досыпался «зарубинцами» (Третьяков П.Н., 1959, с. 122, 123).

Внутри укреплений размещались жилые и хозяйственные постройки. Наблюдения, сделанные при раскопках городища Пилипенкова Гора и поселения Оболонь (Среднее Поднепровье), показывают определенную систему застройки: жилища здесь располагались по всей площади группами по пять-восемь сооружений (табл. III, 5, 6) (Максимов Е.В., 1972, с. 62). В Верхнем Поднепровье отмечена другая система застройки: жилища концентрировались в одной части поселения, тогда как другая отводилась для хозяйственных сооружений (Чаплин).

Для каждого района зарубинецкой культуры — Средненепровского, Верхнеднепровского и Припятского — характерны жилища особой конструкции, но у всех жилищ есть общие черты: малые размеры (в среднем 4×4 м) и наличие очага. В Среднем Поднепровье жилища обычно имели не совсем правильную квадратную или прямоугольную форму (табл. IV, 7–9). Их пол углублен до материкового грунта, что составляет 0,3–0,8 м от современной поверхности. Пол был ровным и хорошо утрамбованными. Очаг находился в центральной части жилища и представлял собой небольшой округлый и сильно прожженный участок пола, огражденный невысокой каменной или глиняной стенкой. Диаметр очагов 0,5–0,8 м. Рядом сооружалась небольшая пред топочная яма. В летнее время огонь разводили на каменных вымостках, остатки которых встречаются возле жилищ. Стены жилищ в Среднем Поднепровье делались каркасно плетневыми. Их основой служили столбы диаметром 10–15 см, вбитые в грунт на расстоянии 0,8–1,0 м друг от друга, между ними укреплялся плетень, который обмазывался с двух сторон толстым слоем глины и белился. О такой конструкции жилищ свидетельствуют найденные при раскопках куски глиняной обмазки с отпечатками столбов, прутьев и следами побелки. В Верхнем Поднепровье сооружались наземные или слегка углубленные жилища (Третьяков П.Н., 1959, с. 124–126). Основой стен были толстые столбы, вкопанные по углам и вдоль стен жилища (табл. IV, 1–3). Сами стены сооружались из бревен, затесанные концы которых входили в вертикальные пазы столбов-стояков. Глиняной обмазки стены не имели. В области Припятского Полесья известны остатки полуземлянок прямоугольной или неправильной формы, углубленных в грунт не менее чем на 1 м. Поскольку ямы от столбов здесь не найдены, следует предполагать, что стены имели вид бревенчатых срубов (табл. IV, 4, 5). Жилища Верхнего Подесенья хорошо известны по раскопкам поселений Почеп и Синьково. Здесь, кроме сходных со среднеднепровскими углубленных помещений и длинных жилищ, похожих на дома юхновской культуры, известны для позднезарубинецкого времени полуземлянки с бревенчатыми стенами и толстым центральным столбом, державшим кровлю. Крыши зарубинецких жилищ, как полагают, были двускатными (Третьяков П.Н., 1959, с. 128). Кровлей служили солома или камыш, положенные на основу из жердей, возможно грунтовое покрытие.

Кроме жилищ, на зарубинецких поселениях известны многочисленные хозяйственные ямы. Отверстие у них было круглое (диаметр 0,8–1,2 м) и закрывалось плетневой, обмазанной глиной крышкой. Глубина ям редко превышала 1 м, форма была цилиндрической или колоколовидной (табл. IV, 6). Размещались такие ямы-погреба возле жилищ, иногда внутри них, поскольку служили индивидуальными семейными хранилищами. Известны хозяйственные ямы коллективного назначения — например, на Пилипенковой Горе, где проживало несколько больших семей (Максимов Е.В., 1971, с. 19). Иногда ими пользовались жители всего поселка, как на Чаплинском городище, где ямы были сконцентрированы на одном участке (Третьяков П.Н., 1959, с. 130).