Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 88)

Очень интересные находки, во многом меняющие современные представления, сделаны в Нижнем Поднепровье (раскопки О.А. Гей 1986 г.). В позднескифском могильнике Красный Маяк открыт целый ряд захоронений, совершенных по обряду северо-западных культур (безурновое трупосожжение, могилы со стелами, черепа под каменными закладами). В одном из них (парное детское захоронение) обнаружен богатый набор прибалтийских бронзовых украшений, включавший налобный венчик с подвесками, составленными из колечек и пронизок, кольца, браслеты, колокольчики. Комплекс датируется второй половиной II — началом III в. н. э. Новые находки в Красном Маяке не могут быть соотнесены ни с одной из культур северо-западного круга (вельбарская, пшеворская, черняховская), памятники или элементы которых до сих пор были известны в Северном Причерноморье. Это совершенно новое явление, достоверно фиксирующее миграции из Прибалтики на рубеже II и III вв. В дальнейшем предстоит выяснить, какую роль сыграло это население в событиях середины III в. н. э. или их предыстории.

Одной из самых настоятельных задач остается определение зон, где, вероятнее всего, могло происходить формирование черняховской культуры. В самом подходе к решению этого вопроса наблюдаются резкие разногласия. Группа киевских ученых (В.Д. Баран, Б.В. Магомедов) полагает, что территория, на которой локализуются наиболее ранние черняховские памятники, включает Поднестровье, Среднее и Нижнее Поднепровье, Молдову, и относит процесс сложения черняховской культуры к рубежу II–III вв. (Баран В.Д., 1981, с. 153, 154; Этнокультурная карта…, 1985, с. 47). В границах этого широкого ареала расположены разнородные памятники предшествующего времени. Часть их относится к кругу культур лесостепной зоны (позднезарубинецкие, пшеворские). К этому же кругу принадлежат поселения, материалы которых имеют смешанный характер, — Ремезовцы, Подберезцы. Другие памятники — позднескифские и сарматские — представляют собой совершенно иной мир степного Причерноморья, находившийся под интенсивным воздействием античной цивилизации. По представлениям В.Д. Барана, все эти памятники доживают до черняховской культуры, а некоторые существуют и позднее, являясь не только ее предшественниками, но и соседями. Эта посылка позволяет нарисовать картину интеграции разнородных этнокультурных групп, которая и привела к сложению черняховской общности. Киевские специалисты предполагают участие в этом процессе германских племен, представленных археологически вельбарскими памятниками, однако лишь на более позднем этапе (Баран В.Д., 1981, с. 159–161; Магомедов Б.В., 1979а, с. 62; Этнокультурная карта…, 1985, с. 50). По мнению В.Д. Барана, памятники типа Дитиничей появились на Волыни не раньше начала второй четверти I тысячелетия н. э., т. е. они в основном синхронны черняховским древностям (Баран В.Д., 1981, с. 159). Таким образом, на Волыни наблюдается типичная картина стыка и взаимодействия двух этнокультурных групп. Иллюстрацией к подобному выводу служат факты чересполосного расположения хорошо отличимых по характеру инвентаря и погребального обряда могильников — черняховских (Бережанка, Чернелов-Русский) и вельбарских (Дитиничи, Машев, Любомль). Все это, по мнению В.Д. Барана, заставляет считать неудачными попытки связать возникновение черняховской культуры с распространением вельбарских древностей (Баран В.Д., 1981, с. 160, 161).

Особое место в исторической интерпретации черняховской культуры украинские исследователи уделяют заключительному этапу ее развития. Широкие полевые работы в Поднестровье привели к интересным открытиям. Прежде всего было выявлено много общих черт раннеславянских и черняховских памятников этого региона — в лепной керамике и домостроительстве. Выяснилось также, что на этой территории между теми и другими памятниками не существует хронологического разрыва. На некоторых поселениях найдены вещи, датирующиеся IV–V вв., — железная фибула со сплошным приемником из Черепина, обломок стеклянного сосуда и фрагмент узкогорлой светлоглиняной амфоры из Сокола, бронзовая трехпальчатая фибула из Теремцов (Вакуленко Л.В., 1983, с. 169, 170; Баран В.Д., 1981, с. 148) Наряду с обычной лепной керамикой здесь обнаружена и гончарная посуда, аналогичная черняховской. Отмечены и другие важные обстоятельства. Одной из выразительных черт культуры ранних славян, неизвестной за пределами славянского мира, является печь-каменка. Подобные печи обнаружены на многих поселениях со смешанным — черняховским и раннесредневековым славянским — материалом на Днестре и Пруте (Черепин, Теремцы, Сокол, Бакота) (Баран В.Д., 1981, с. 172). Все эти факты, по мнению В.Д. Барана, свидетельствуют о том, что раннеславянская культура с керамикой пражского типа унаследовала традиции той части черняховской общности, которая сложилась на позднезарубинецкой и пшеворской основе (Баран В.Д., 1981, с. 173–175).

Однако в этой схеме предыстории, происхождения, развития и позднейшей судьбы черняховской культуры далеко не все звенья оказываются достаточно надежными. Прежде всего из ареала наиболее ранних черняховских памятников, очерченного B. Д. Бараном, должны быть исключены Северное Причерноморье и Среднее Поднепровье. Как было показано в последних работах, самые ранние северопричерноморские комплексы можно отнести лишь к середине или второй половине III в. н. э. (Гороховський Є.Л., Зубар В.М., Гаврилюк Н.О., 1985, c. 37; Гей О.А., 1986). Предположение о возможности возникновения черняховской культуры в Среднем Поднепровье на рубеже II–III вв. базируется главным образом на материалах отдельных поселений (Ломоватое). Однако убедительных фактов для обоснования этой датировки пока не существует.

Хронология большинства культурных групп, существовавших накануне сложения черняховской общности, разработана еще крайне слабо. Разногласия по поводу датирования конкретных памятников препятствуют созданию единой и непротиворечивой в целом картины расселения и миграций племен — носителей культур I–III вв. В последних работах М.Б. Щукина все настойчивее звучит мысль о том, что горизонт Рахны-Почеп (позднезарубинецкие памятники) относится ко времени не позднее первой половины II в. н. э. (Щукин М.Б., 1979б, с. 69). Если это так, то между черняховской и позднезарубинецкой культурами существует незначительный хронологический разрыв, который, однако, пока нечем заполнить. Во всяком случае на территории Волыни, Подолии, Поднестровья в настоящее время неизвестны памятники горизонта Рахны-Почеп, которые могли бы стать связующим звеном этой цепи.

Недостаточно убедительно обоснована и идея о прямой генетической преемственности между черняховскими и раннеславянскими памятниками в верховьях Днестра и Буга. Поселения со смешанными материалами интерпретируются как переходные. Однако многие из них (Черепин, Сокол, Бакота, Теремцы, Рипнев II) содержат и более ранние, чисто черняховские слои, поэтому вполне возможно, что при постройке на месте черняховского поселения раннесредневековых полуземлянок с печами-каменками в них оказался смешанный материал, относящийся к разным культурам. Такое смешение прослеживается на поселении Бакота, где черняховская керамика найдена даже в древнерусских жилищах, и хорошо видно на поселении Черновка I, где черняховские материалы встречены во всех жилищах VII–VIII вв. (Русанова И.П., Тимощук Б.А., 1984б, с. 19). В то же время открытие на некоторых поселениях хорошо датированных комплексов V в. н. э., содержащих черняховские и раннесредневековые славянские материалы, еще не доказывает генетическую преемственность между этими группами памятников, а может свидетельствовать лишь о каком-то периоде их синхронного существования.

Ленинградская группа ученых продолжает развивать идею о том, что проникновение вельбарских племен на юго-восток явилось причиной сложения черняховской культуры. М.Б. Щукин на основе детального хронологического анализа памятников Волыни выделил в процессе миграции гото-гепидского населения два потока. Первый из них представлен такими памятниками, как Брест-Тришин, Пересыпки, Величковичи, Могиляны-Хмельник, Любомль, Городок, и фиксируется в археологических материалах со стадии C_1a (около 200 г. н. э.) до второй половины III в. н. э. По мнению М.Б. Щукина, в формировании черняховской культуры принимало участие германское население, пришедшее на Волынь именно с этим потоком, и фиксируется это на стадии С_1b-С₂ (220–330 гг.). В это время происходило проникновение второй волны вельбарских племен, оставивших такие памятники, как могильник у с. Дитиничи и поселение Ромаш (Szczukin M., 1981).

Обоснованность датировок и логичность построения придают концепции М.Б. Щукина стройную доказательность. Однако и эта схема не решает всех вопросов и не снимает всех противоречий. Разница во времени возникновения могильников Брест-Тришин и Дитиничи по сути дела очень невелика — на протяжении всего периода C_1b (230–260 гг.) они сосуществуют. Не совсем понятно, почему новые пришельцы с северо-запада не включились в процесс формирования черняховской культуры. Не вскрыт механизм наследования вельбарских элементов и зарождения новых, чисто черняховских. Удалось проследить эволюцию погребального обряда могильника Брест-Тришин, выявить периоды бытования отдельных категорий инвентаря. Выяснилось, что на протяжении столетия облик культуры населения, оставившего могильник, претерпевает значительные изменения. На заключительном этапе преобладает тип погребений, который на ранней стадии встречался лишь как исключение, появляются новые формы керамики (Бажан И.А., Гей О.А., 1987). Однако все это отнюдь не позволяет говорить о качественном скачке, о формировании здесь новой культуры. Характерно отсутствие гончарной посуды, обряда ингумации, которые присущи раннечерняховским памятникам типа Ружичанка, Оселивка, Чернелов-Русский. Если современные датировки точны, то для начала фазы С₂ (третья четверть III в. н. э.) на Волыни и в Подолии наблюдается довольно сложная картина: еще функционируют могильники, оставленные первым потоком вельбарской миграции; памятники, принадлежащие ко второму потоку, находятся в состоянии расцвета, сохраняя самобытную культуру; возникают черняховские некрополи и поселения. Все эти факты еще ждут своего истолкования.