Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 4)

Близкой концепции придерживается польский исследователь К. Годловский. По его мнению, нет доказательств соответствия археологических культур этническим группам, и при поисках истоков славян в первой половине I тысячелетия н. э. важны не типологические сопоставления археологических признаков, а общая модель культур и уровень социально-экономического развития населения. Культуры славян VI–VII вв. — пражская, пеньковская, типа Колочин-Тушемля-Акатово-Банцеровщина — характеризуются простотой и бедностью инвентаря, неразвитостью социально-экономической структуры, и это резко отличает их от культур римского времени — пшеворской, вельбарской и черняховской, входивших в общую среднеевропейскую культурную провинцию. Вместе с тем модель раннесредневековой славянской культуры близка уровню социально-экономического развития племен лесной зоны Верхнего Поднепровья, где были распространены позднезарубинецкая и киевская культуры и где следует искать предков исторических славян. Отсюда, по мнению К. Годловского, началось расселение славян, а их культуры — пражская и пеньковская — кристаллизовались не раньше V в. н. э. на новой территории между Карпатами и Днепром и впитали в себя элементы местных культур римского времени, в том числе пшеворской (тип сосудов) и черняховской (жилища). На территорию Польши славянская культура проникает около середины V в. н. э. Большое единство славянских языков позволяет, по мнению К. Годловского, предположить позднее формирование славянской языковой общности, приблизительно одновременное созданию их культур в середине I тысячелетия н. э. (Godłowski K., 1979, 8. 5-27).

Развивая положения Д.А. Мачинского и К. Годловского, М.Б. Щукин подчеркивает отличие «структуры» черняховской и пшеворской культур позднеримского времени, для которых характерно распространение мисок и фибул, от раннесредневековых славянских культур, которым в основном свойственны горшки. По мнению ученого, к востоку от Вислы и к северу от Киевщины складывается зона лесных культур, в которую попадают носители культуры штрихованной керамики, среднетушемлинской культуры и горизонта Рахны-Почеп (последние включают элементы зарубинецкие — «бастарнские», юхновские и сарматские). Эта зона может быть сопоставлена с венедами Тацита. В результате бурных событий и передвижений I–II вв. складывается киевская культура, являющаяся, по М.Б. Щукину, балто-славянской. После гуннского нашествия и начавшегося передвижения населения из венедского «котла» создаются близкие между собой раннеславянские культуры: колочинская на основе киевской, Пеньковская из киевских, черняховских и кочевнических элементов, пражская, происхождение которой пока неясно, но возможно, она сложилась на левобережье Днепра или в «белом полесском пятне», где до сих пор нет памятников II–IV вв. (Щукин М.Б., 1987, с. 103–119).

Все различные мнения о путях сложения славянских раннесредневековых группировок объединил В.Д. Баран. По его представлениям, при возникновении славянских группировок интегрировались разные культуры римского времени — киевская и пшеворская. В зависимости от удельного веса каждой из этих культур возникли отдельные славянские группы: в сложении пражской культуры принимали участие все перечисленные культуры римского времени, но основу составляли черняховские памятники западного Побужья и Верхнего Поднестровья; пеньковская культура складывалась при соединении киевских, отчасти черняховских и кочевнических элементов; колочинская культура в Верхнем Поднепровье возникла на основе балтского субстрата, зарубинецких и киевских древностей, в результате чего здесь «наметилась тенденция славянизации» (Баран В.Д., 1978, с. 5–37; 1981, с. 163–177; 1983, с. 5–48). В свою очередь славянский компонент черняховской культуры, в целом полиэтничной, по В.Д. Барану, сложился на территории западного Побужья и Верхнего Поднестровья при соединении элементов пшеворской и киевской культур. Следовательно, при сложении всех перечисленных группировок раннесредневековых славян ведущая роль принадлежала киевской культуре, которая, по-видимому, и придала единообразный характер славянским культурам V–VII вв. в Восточной Европе. Западные славянские группы этого времени, распространенные между Вислой и Одером, несмотря на общие черты с пражскими памятниками более восточных районов, возникли и развивались самостоятельно (Баран В.Д., 1982, с. 43).

Несмотря на противоречивость изложенных точек зрения на начало формирования славянской общности и этническую принадлежность отдельных культур, почти все исследователи единодушны в том, что в первой половине I тысячелетия н. э. территория между средним Днепром, Днестром и Бугом была занята славянскими племенами. С ними отождествляют население зарубинецкой, киевской, отчасти пшеворской культур и северной лесостепной части черняховской культуры. Сторонников отнесения всех памятников черняховской культуры к славянскому населению становится все меньше (Брайчевський М.Ю., 1964, с. 3; 1968, с. 74; Махно Е.В., 1984, с. 68; Сымонович Э.А., 1971 г.). Сейчас более распространено представление о полиэтничности черняховского населения, и исследователи или ищут отдельный славянский компонент в этой культуре (В.Д. Баран), или выделяют часть ее территории, заселенную в основном славянами (Б.А. Рыбаков, В.В. Седов). Спорность и гипотетичность решения многих вопросов, связанных с этногенезом и ранней историей славян, так же, как и других народов, вызваны сложностью этногенетических проблем, разными представлениями о ходе этнических процессов и имеющимися пробелами в наших знаниях.

Период конца I тысячелетия до н. э. и первой половины I тысячелетия н. э. предшествует эпохе «Великого переселения народов» и охватывает начало этой эпохи. Он характеризуется расселениями и миграциями целых народов, формированием и распадами разноэтничных союзов племен, войнами между ними и с Римской империей. С этим периодом связаны последний подъем могущества Римской империи, когда ею были захвачены новые земли, широко распространилось экономическое и политическое влияние Рима, и наступивший вслед за этим упадок Римского государства, что было вызвано общим кризисом рабовладельческой системы. У народов, населявших центральную и южную части Восточной Европы, в этот период происходили колоссальные внутренние сдвиги в культурном и социально-экономическом развитии. Происходило смешение племен и их культур, испытавших сильное влияние сначала латенской, а затем римской цивилизаций, резко прекратившееся в конце IV в. н. э. Все это привело к нарушению плавного эволюционного развития археологических культур.

Территория Восточной и Средней Европы в указанное время очень неравномерно освещена письменными источниками. Античные авторы хорошо знали земли Северного Причерноморья и жившие там народы, связанные тесными торговыми отношениями с греческими городами Крыма. Давно были известны скифы и подвластные им народы, занимавшие степную и лесостепную зоны Причерноморья. Скифское господство на юге кончилось в III в. до н. э., и в дальнейшем, до III в. н. э., жизнь продолжалась лишь на позднескифских укрепленных поселениях на нижнем Днепре, а столица скифов была перенесена в Крым (Шульц П.Н., 1957; Высотская Т.Н., 1979). В письменной традиции имя скифов надолго, вплоть до средневековья, сохранялось за народами Причерноморья.

Место скифов в причерноморских степях заняли сарматы, продвинувшиеся с востока. Их памятники IV–III вв. до н. э. известны на Дону и на степном левобережье Днепра, а переход сарматских племен (языги, роксоланы, аорсы, сираки, аланы) на правый берег Днепра произошел, очевидно, на рубеже вашей эры. М.Б. Щукин датирует наиболее ранние сарматские памятники на правом берегу нижнего Днепра первой половиной I в. н. э., в Молдове они относятся уже ко второй половине I в. н. э., а в Мунтении и Трансильвании появляются не раньше II в. н. э. (Щукин М.Б., 1979б, с. 73–75). Сарматские памятники I–II вв. распространены на территории Украины и Молдовы неравномерно и пока еще слабо изучены. Их скопления наблюдаются по Днепру около Тясмина и в междуречье Днестра и Прута (Смирнов К.Ф., 1954; Рикман Э.А., 1975в, рис. 1; Абрамова М.П., 1961, с. 91–110; Костенко В.И., 1980; Дзиговский А.Н., 1982; Гросу В.И., 1982, рис. 1). Сарматы продвинулись на запад к границам Римской империи и участвовали вместе с германскими и гето-дакийскими племенами в Маркоманнских войнах 166–180 гг. С первых веков нашей эры территория Северного Причерноморья называется античными писателями уже не только Скифией, но и Европейской Сарматией.

Области, лежавшие к северу от земель скифов и сармат, оставались почти неизвестными грекам и римлянам. Более подробные сведения римляне получали о западных территориях, занятых кельтскими и германскими племенами. Распространение культуры кельтов и их влияния охватывало земли Центральной и Западной Европы и существенно воздействовало на окружающие народы. Под давлением римлян, даков и германцев кельтские племена двигались к северо-востоку и востоку, достигнув Закарпатья (верховья р. Тиса) и верхнего течения Одера и Вислы. Возможно, кельты под именем галатов проникали далеко на восток и в конце III или начале II в. до н. э. угрожали Ольвии, что следует из декрета в честь Протогена (Латышев В.В. 1887, с. 66–86). В III в. до н. э. с севера началась экспансия германских племен кимвров и тевтонов; в середине I в. до н. э. Римская империя захватила кельтскую Галлию, затем Паннонию и Норикум. После борьбы с маркоманнами и квадами в начале I в. н. э. во всех этих областях были созданы римские провинции. «Янтарный» торговый путь шел на север к Балтийскому морю по Одеру и Висле, и дополнительные известия об этих землях поступали от римских купцов. Наиболее ценные сведения о севере Европы содержатся в трудах Юлия Цезаря (I в. до н. э.), Корнелия Тацита (I в. н. э.), Плиния Старшего (вторая половина I в. н. э.), Клавдия Птолемея (II в. н. э.).