Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 35)

В 1971 г. материалы латенской культуры Закарпатья были обобщены В.И. Бидзилей в монографии (Бiдзiля В.I., 1971). До сих пор это самая полная сводка, нуждающаяся, правда, в определенной корректировке датировок. Автор пользовался общепринятой тогда системой хронологии Я. Филипа (Filip J., 1956), затем значительно уточненной (см. раздел «Хронология»).

Исследование поселений латенской культуры в последние годы продолжает Н.К. Попович и другие закарпатские археологи.

К востоку от Карпат собственно латенские памятники единичны. По сути дела к таковым можно не без некоторых сомнений отнести лишь два — поселение Бовшев (Крушельницька Л.I., 1964, с. 130–138; Крушельницкая Л.И., 1965, с. 119–122) и трупосожжение в кельтской гончарной урне у с. Залесье в устье Припяти (Беляшевский Н., 1904, с. 13–17; Якимович М.К., 1904, с. 162–172).

Но на землях к востоку от Карпат выявлено довольно значительное число вещей латенских типов как из случайных находок, так и из памятников иных культур — поморской, гетской, скифской, зарубинецкой, Поянешти-Лукашевка. Первым обратил внимание на эти древности А.А. Спицын (Спицын А.А., 1904, с. 78–86). Затем сводки их сделали Я. Розен-Пшеворска (Rozen-Przeworska J., 1946–1947, s. 179–322) и Ю.В. Кухаренко (Кухаренко Ю.В., 1959а, с. 31–51). На основании всех этих находок Д.А. Мачинский в серии работ (1973б, с. 52–64; 1973а, с. 3–9; 1974, с. 31–41) выдвинул идею о возможности присутствия некоторых группировок кельтов на землях к востоку от Карпат. Одной из таких группировок, по его мнению, могли быть кельтыгалаты, угрожавшие совместно с германцами-скирами Ольвии на рубеже III–II вв. до н. э. Известия об этом сохранились в декрете в честь Протогена из Ольвии (Латышев В.В., 1887, с. 69–86; Книпович Т.Н., 1966, с. 142–149; Каришковський П.I., 1968, с. 95–106). Находки латенских вещей в какой-то мере заполняли хиатус между скифской и зарубинецкой культурами (Мачинский Д.А., 1973а, с. 3–9).

Если в сводки, составленные А.А. Спицыным, Я. Розен-Пшеворской и Ю.В. Кухаренко, попали и некоторые вещи, не имевшие прямого отношения к латенской культуре, то более обстоятельно отбор был проведен таким крупным специалистом по среднеевропейскому латену, как 3. Возьняк (Woźniak Z., 1974, s. 139–165, 191–195). В его каталоге приведено 63 пункта находок латенских вещей, которые он считал Заимствованными непосредственно у кельтов, — 26 в румынской Молдове и 37 на территории СССР.

В настоящее время на территории Закарпатья известно более 40 поселений латенской культуры (карта 15, врезка). Наиболее исследованы поселения Галиш-Ловачка, Большие Ратовцы, Верхние Реметы, Осий, Горбок, два поселения на окраине Ужгорода, Ново-Клиново, Дяково, Волчанское. Большая часть поселений расположена на водоразделах горных рек (Уж, Латорица, Боржава), а некоторые поселения занимали долину Тисы, где они располагались на небольшом расстоянии друг от друга. Излюбленным местом поселений служили обособленные высоты или останцы с крутыми склонами и горизонтальной площадкой на вершине, расположенные на берегу небольших ручейков. Площадь большинства поселений не превышала 1,5–2 га при толщине культурного слоя около 0,5 м.

Латенские поселения Закарпатья представлены селищами открытого типа, не имеющими искусственных оборонительных сооружений. Неизвестны укрепленные городища и на территории восточной Словакии (Benadik B., 1965. в. 70–90). Отсутствие городищ в числе позднелатенских памятников Закарпатья и восточной Словакии составляют одну из характерных черт, отличающих данную группу памятников от среднеевропейских кельтских древностей, среди которых, особенно на поздних стадиях развития, были широко распространены городища-оппидумы.

Латенские поселения Закарпатья четко разделяются на два основных типа: рядовые поселения земледельцев-скотоводов и крупные производственные центры с высокоразвитым ремесленным производством. Первый тип поселений рядовых общинников представлен подавляющим большинством памятников области. Они характеризуются бедностью культурного слоя, небольшим количеством жилых сооружений и хозяйственных построек и скорее всего являются местом обитания патриархальной семейной общины. Жилые сооружения на них представлены прямоугольными полуземлянками площадью 15–20 кв. м, опущенными в землю на глубину до 1 м. В центре жилищ располагался круглый очаг диаметром 1–1,95 м, как правило, обложенный камнем и обмазанный глиной. Возле очага часто встречались плоские каменные плиты (длина до 1,5 м), служащие, вероятно, своеобразными лежанками (Lehoczky T., 1892, О. 50). Иногда в качестве лежанок здесь вдоль длинных стенок жилищ оставлены материковые останцы (Потушняк Ф.М., 1958, с. 127, 128). Стены жилищ сооружались из плетня, обмазанного глиной. Только два жилища на поселении Осий были наземными, форму их зафиксировать не удалось. Прослежены остатки сгоревших конструкций и очага в центральной части. Столбовые ямы дают основание полагать, что перекрытие жилищ поддерживалось столбами, а стены были срубными. В отличие от полуземлянок, наземные жилища имели открытые очаги без каменных вымосток.

Своеобразное сооружение было обнаружено при раскопках многослойного поселения у с. Бовшев в Верхнем Поднестровье. Оно состояло из двух частей — квадратной небольшой (2,4×2,4 м) землянки и расположенной рядом круглой ямы (диаметр 1,5 м) меньшей глубины, чем землянка. На дне ямы были остатки пода печи. Комья глиняной обмазки, пепел и угли находились как в заполнении котлована, так и вокруг него. Возможно, это остатки перекрытия, реконструировать которое однако трудно (Крушельницкая Л.И., 1965, с. 119, рис. 28).

На некоторых поселениях удалось выявить определенную систему в расположении жилищ, которая была подчинена топографии местности. Так, на поселении Большие Ратовцы, где открыто пять жилищ, они располагались по кругу на склоне небольшой возвышенности. Средняя часть, поселения была свободной от застройки и использовалась, видимо, для загона скота. На площади между жилищами располагались хозяйственные ямы цилиндрической формы с плоским дном диаметром 1–1,5 м и глубиной около 1 м, в заполнении которых встречены кости животных и обломки керамики (Потушняк Ф.М., 1958, с. 134–140). В другом случае, на поселении в карьере Ужгородского кирпичного завода, полуземляночные жилища располагались в один вытянутый ряд вдоль склона небольшого обрыва (Szova-Gmitrov P., 1942, О. 327, 328). Однако большинство поселений не имеет систематической плановой застройки, а приведенные примеры свидетельствуют не столько о планово-структурной системе, сколько о целесообразном использовании условий местности.

Второй тип поселений представляют производственные центры, где жили, кроме рядовых общинников-земледельцев, и ремесленники-профессионалы, а также имелись особые производственные помещения. Наиболее крупным поселением такого рода в Закарпатье является упомянутый выше производственный центр Галиш-Ловачка. Его жители специализировались на добыче и особенно обработке железа и изделий цветной металлургии. На поселении открыто 24 полуземляночных жилища с каменными очагами и глинобитными стенами на деревянном каркасе. К сожалению, из-за отсутствия графической фиксации установить размеры, планировку и детали конструкции жилищ невозможно. В записях Т. Легоцкого сохранилось лишь перечисление вещей, найденных в 13 жилищах (Бiдзiля В.I., 1971, с. 34). Жилища располагались без определенной системы на значительном расстоянии друг от друга, а между ними имелись хозяйственные ямы. На северо-восточной окраине поселения, в стороне от жилых сооружений, располагались металлургические мастерские, сыродутные горны, от которых сохранились обломки глинобитных стенок и множество железного шлака (Lehoczky T., 1892, О. 48). Имеется возможность представить функциональное назначение лишь некоторых построек. Мастерской кузнеца была постройка 3. В ней найдены кузнечная крица, наковальня, молоток, кузнечные клещи, большое каменное точило, т. е. полный набор основного кузнечного инструментария. Кроме того, там было большое количество готовой кузнечной продукции. Разнообразный тип изделий свидетельствует о широком диапазоне выпускаемой в кузнице продукции (Бiдзiля В.I., 1964, с. 93; 1971, с. 35). Кроме черной металлургии и металлообработки, на поселении Галиш-Ловачка широкое развитие получили обработка цветного металла и ювелирное дело.

Местные кузнецы изготовляли инструмент и орудия для других видов ремесла, прежде всего для деревообработки. Особое место в продукции местных кузнецов принадлежит производству орудий для земледелия. Широкое развитие получили и местные промыслы, связанные с обработкой продукции животноводства. Бытовой инвентарь поселения исключительно богат и вполне соответствует поселению как крупному ремесленному центру. Керамика представлена сосудами гончарного изготовления исключительно позднелатенских форм и местной лепной посудой. В целом материалы поселения Галиш-Ловачка характеризуют его как один из крупнейших ремесленных и экономических центров латенской культуры Средней Европы последней четверти I тысячелетия до н. э.

Кроме того поселения, исследовано несколько производственных пунктов, которые специализировались исключительно на железодобыче (Бiдзiля В.I., 1970а, с. 32–49; Балагурi Е.А., Бiдзiля В.I., Пеняк С.I., 1978, с. 53–60). Эти пункты не являлись поселениями в прямом смысле. Их можно характеризовать как места производственной деятельности, где сосредоточено большое количество сыродутных металлургических горнов, но нет жилых и хозяйственных сооружений. Все эти пункты находятся на небольшом расстоянии друг от друга, в пределах 1–2 км, в заболоченной местности небольшой речки Ботар, левого притока Тисы. Культурный слой состоит исключительно из отходов металлургического производства — железного шлака, мелкотолченой железной руды, остатков самих сыродутных горнов и незначительного количества керамики. В настоящее время исследовано в районе Ново-Клинова — 133, в Лякове — 95, в с. Волчанское — 24, Юливцах — 17, Чепе — 14 металлургических горнов, всего 284 сыродутных горна. Наиболее полно исследован пункт у с. Ново-Клиново, где горны располагались на трех отдельных площадках соответственно по 59, 42 и 32 горна на каждой. На площадках горны вплотную примыкали друг к другу, образуя шесть-восемь рядов, разделенных на две симметричные части свободным пространством шириной около 0,5–0,8 м.