Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 16)

Средний период в истории зарубинецкой культуры — это время коренных изменений в жизни населения, связанных главным образом с внешними событиями, вызванными активностью соседних образований гетского царства Буребисты в середине I в. до н. э. и сарматской группировки, появившейся в конце I в. до н. э. на правобережье Днепра. Начало этого периода наиболее отчетливо наблюдается на памятниках Среднего Поднепровья, поскольку здесь в середине I в. до н. э. повсеместно возводятся оборонительные сооружения. Их строят не только на ранних поселениях типа Пилипенковой Горы, но и на вновь создаваемых городищах типа Ходосовки или Бабиной Горы. Аналогичный процесс имел место, по-видимому, и в Верхнем Поднепровье. Время постройки этих городищ (их насчитывается более 30) определяет стратиграфия Пилипенковой Горы. Здесь были обнаружены построенные на одном и том же месте укрепления двух строительных периодов, один из которых относится к I в. до н. э., а второй — к I в. н. э. На датировку раннего вала указывают обнаруженное под ним жилище и культурный слой II в. до н. э. Поздние укрепления были датированы предметами, найденными в засыпи раннего рва и в насыпи позднего вала, они синхронны и относятся к I в. н. э. (обломки раннеримских амфор). Эта дата поздних укреплений подтверждается наконечниками сарматских стрел, найденными при раскопках в Ходосовке, Монастырьке, Бабиной Горе, Ходорове.

С конца I в. до н. э. и в I в. н. э. территория зарубинецкой культуры в Среднем Поднепровье расширяется и ее памятники появляются в Южном Побужье. Небольшие открытые поселения и могильники с керамикой этого времени возникают по берегам Днепра и его притоков. Это Гвоздов и Койлов на Днепре, Тетеревка и Райки на Тетереве, Новоселка на Ирпене, Бородянка на Здвиже, Мартыновичи на Уже, Таценки и Триполье (Девич-Гора) на Стугне, Орловец на Ольшанке, Марьяновка и Носовка на Побужье (карта 9). Вероятно, к ним относятся и такие пункты, как Гришенцы, Ржищев, Пастырское и Кононча, где были найдены фибулы первой половины I в. н. э. В Таценках встретились фибула «воинского» типа (вариант II), две фибулы причерноморского типа I в. н. э. и одна зарубинецкого типа (Максимов Е.В., 1969а, с. 43); в погребениях Девич-Горы (Триполье) — пять фибул зарубинецкого типа I в. до н. э. — I в. н. э. (Куза А.В., Кубишев А.I., 1971, с. 87); в Марьяновне — фибула западного типа с сильнопрофилированным корпусом и высоким прорезным приемником (типа Альмгрен 236). Здесь же найдены фрагменты раннеримских светлоглиняных амфор с одноствольными желобчатыми и круглыми двуствольными ручками I в. до н. э. — I в. н. э. (Хавлюк П.I., 1975, с. 12). Аналогичные по типу (и времени) обломки амфор попадаются в Орловце, Райках на Тетереве, Койлове на Днепре, а также на всех приднепровских городищах этого времени. Кроме небольших поселений, в Поднепровье существовали крупные селища, расположенные обычно в безопасных, труднодоступных местах, примером чего является Оболонь в Киеве. Здесь открыто более 60 зарубинецких жилищ конца I в. до н. э. — I в. н. э., время которых определяется обломками амфор, аналогичных упомянутым выше, шпорой и «воинскими» фибулами (Шовкопляс А.М., 1972, с. 206–210).

Верхняя дата этого периода зарубинецкой культуры — середина I в. н. наиболее четко определяется на основании материалов могильников Полесья (Каспарова К.В., 1976а, с. 139). Датирующими материалами являются фибулы позднелатенской схемы, которых в закрытых комплексах найдено здесь 53, т. е. значительно больше, чем в Среднем Поднепровье. Это фибулы позднелатенской схемы — «рамчатые» и «воинские» по А.К. Амброзу (варианты Н, О, П, Р по Ю.В. Кухаренко). На основании последних разработок К. Мотыковой, Р. Волангевича, Т. Лианы и других можно считать установленным, что в Чехии нет таких фибул, датируемых временем после рубежа нашей эры, в западном Поморье это явление определяется временем около 10 г. н. э., а в области пшеворской культуры — 20–40 гг. н. э. Известно, что между областью зарубинецкой культуры и западными латенизированными культурами — пшеворской и оксывской — существовали опосредованные, а может быть, и прямые контакты. Это дает основание сопоставить в плане абсолютной хронологии наиболее поздние проявления латена в пшеворской и оксывской культурах с памятниками Припятского Полесья, определив их дату временем не позднее середины I в. н. э. (Каспарова К.В., 1976б, с. 139).

Позднезарубинецкий период охватывает середину I–II в. н. э. В Верхнем Подесенье в это время набирает силу новый регион, памятники которого наиболее рельефно представлены материалами Почепского поселения. В Среднем Поднепровье это время является заключительным этапом в развитии зарубинецкой культуры, которая затем сменяется здесь двумя новыми культурами — черняховской и киевской. Сложные процессы новообразований нашли свое отражение в пестроте археологической карты Среднего Поднепровья этой поры. Центральную часть занимают погребальные памятники сармат. В настоящее время на Роси, Росаве, Тясмине и Выси их насчитывается около 20. Время функционирования этих могильников определяется достаточно точно на основании античных импортов — от второй половины I до середины II в. н. э. (Щукин М.Б., 1972а, с. 43–48). Освоение сарматами территории в центре Среднего Поднепровья явилось одной из главных причин ухода отсюда части зарубинецкого населения и запустения памятников. Оставшаяся в Поднепровье часть населения, культура которого сохранила зарубинецкие черты, расселяется на периферии среднеднепровской области, занятой сарматами. Такие памятники известны к северу от этой области — на Ирпене (Лютеж), Стугне (Таценки-Довжик, Триполье — Девич-Гора, погребение 12). Имеются они к востоку от нее, на берегах Днепра (Вишенки, Рудяки, Зарубинцы), Трубеже (Коржи, Пасечна), к юго-западу (Рахны) и юго-востоку (Йосиповка, Мерефа). На этих памятниках сохранились некоторые элементы зарубинецкой культуры, о чем свидетельствуют типы керамики, украшения и предметы личного убора. Вместе с тем здесь видны черты других культур Средней Европы. Так, в керамике поселений Вишенки, Таценки-Довжик фиксируются пшеворские элементы (Петров В.П., 1959, рис. 7, 1; Максимов Е.В., 1969а, рис. 5, 11), а в Лютеже, Рудяках, Пасечной, Рахнах обнаружены европейские фибулы северного и западного типов — глазчатые и сильнопрофилированные с высоким приемником (паннонские). О связях Среднего Поднепровья с этими регионами говорят случайные находки сильнопрофилированных (паннонских) фибул в Адамовке, Кононче, Большой Андрусовке и Степанцах, а также глазчатых фибул в Зарубинцах, Таценках, Кононче.

Хронология этих памятников определяется на основании фибул, античного импорта и монетных находок. К наиболее ранним относятся фибула с подвязным приемником из погребения 12 на Девич-Горе, датированная I в. н. э. (Амброз А.К., 1966, с. 57, 58), а также фибула почепского типа из Коржей, дата которой приходится на вторую половину I–II в. н. э. (Амброз А.К., 1966, с. 24). Глазчатые фибулы из Лютежа и Рахнов относятся ко второй половине I–II в. н. э. (Godłowski К., 1981, s. 51), а сильнопрофилированные с высоким приемником фибулы, найденные в Пасечной и Рудяках, — ко второй половине II — началу III в. н. э. (Гороховский Е.Л., 1982б, с. 133). Что касается монет, то одна из них найдена в Таценках-Довжике — это дирхем Антонина Пия хорошей сохранности, другие монеты (около 30) (Максимов Е.В., 1963, с. 115–120), обычно не связываемые с позднезарубинецкими памятниками несомненно имеют прямое отношение к этим памятникам и этой эпохе. Обломки амфор I–II вв. н. э. найдены в Зарубинцах (Малая Горка) и Йосиповке на Орели.

Хронология позднезарубинецких памятников Верхнеднепровского региона в общем не выходит за рамки среднеднепровских датировок. Так, наиболее поздние чаплинские погребения 25 и 58 могут быть отнесены к I в. н. э., поскольку в их инвентаре найдены фибула прогнутая подвязная в сочетании с фибулой варианта О по Ю.В. Кухаренко и лучевая подвязная (Кухаренко Ю.В., 1959б, табл. VI, 11; Поболь Л.Д., 1971, рис. 61, 13; Каспарова К.В., 1987б). Если принять во внимание отличительную особенность зарубинецкой культуры этого региона, развитие которой происходило без заметного внешнего давления, то можно предположить, что зарубинецкие памятники в это время здесь постепенно трансформируются в киевскую культуру, представленную поселениями и могильниками типа Абидни рубежа II–III вв. н. э.

О хронологии Деснянского региона можно судить по материалам поселений Киселевка 3, Чулатово, Змеевка и, особенно, Почеп. Здесь ранней датой является I в. н. э., что подтверждается формами столовой керамики (мисок) и обломком краснолакового кувшинчика из Почепа. Верхняя хронологическая граница не выходит за пределы II в. н. э., поскольку именно этим временем датируется античный гончарный лощеный кувшин серо-бурого цвета с желобчатой ручкой и орнаментом по плечу из волнистых линий (Кропоткин В.В., 1970б, с. 17).

Происхождение зарубинецкой культуры в настоящее время представляет собой дискуссионную проблему, положительное решение которой, по-видимому, еще не назрело в связи с отсутствием необходимого количества фактического материала. Сейчас не вызывает особых возражений мнение, что генезис этой культуры был процессом многогранным и сложным, отразившим особенности внутреннего развития местного населения и внешние обстоятельства, проявившиеся в движении центральноевропейских племен, которые в конце III в. до н. э. достигли берегов Вислы, Днестра и Днепра и способствовали образованию здесь внешне похожих — латенизированных, но внутренне различных, не схожих по своему этническому содержанию культур, — оксывской, пшеворской, поянешти-лукашевской и зарубинецкой. Поэтому представляется перспективным при постановке вопроса о генезисе зарубинецкой культуры непременно учитывать два главных фактора этого процесса — роль культур местного населения и вклад пришлых элементов.