Ирина Русанова – Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э. (страница 12)

Предметов вооружения найдено немного. Это небольших размеров железные наконечники копий листовидной и ромбической формы без резко выраженных осевых ребер (Корчеватое, Басовка, Харьевка, Верхняя Мануйловка, Велемичи, Горошков). Лишь в Чаплине найдено 10 таких наконечников (табл. IX, 23–27). Редкость этих находок объясняется особенностями зарубинецкого погребального обряда, но которому оружие не входило в состав погребального инвентаря. Отсутствие железного оружия на поселениях следует отнести за счет большой ценности — его, вероятно, тщательно берегли. На ценность железного оружия у соседних германских племен Средней Европы того времени, находившихся на таком же уровне социально-экономического развития, указывают следующие сообщения Тацита (6): «Даже железа у них нет в изобилии… Редкие из них употребляют мечи или длинные пики; копья они носят с узкими и коротким железным наконечником и смотря по надобности сражаются этим оружием, то врукопашную, то как метательным». Известны двушипные наконечники дротиков — четыре из них найдены в Чаплине, один в Велемичах I. Наконечники стрел единичны. Один из них, железный плоскоромбический, происходит из погребения могильника Чаплин и еще два встречены на площади этого могильника вне погребений (табл. IX, 20, 21), правда, принадлежность их к зарубинецкой культуре сомнительна. На поселениях Среднего Поднепровья изредка встречаются бронзовые и железные наконечники стрел. Железные (Ходосовка, Монастырек, Бабина Гора) относятся к сарматским типам рубежа — I в. н. э. По-видимому, зарубинецкое население этим оружием не пользовалось, а найденные наконечники стрел — это следы набегов сарматских кочевников в I в. н. э. При раскопках многих зарубинецких городищ Среднего Поднепровья (Ходосовка, Юрковица, Селище, Бабина Гора и др.) были найдены каменные и глиняные шары диаметром 3–4 см. Их размеры, а также отсутствие следов от работы на поверхности указывают, что использовались они не как орудия труда, а как метательное оружие.

К снаряжению всадника относятся удила, найденные на окраине могильника Велемичи II вместе с черепом лошади. Удила снабжены крупными подвижными кольцами и двудырчатыми псалиями с эсовидными изогнутыми концами. Аналогичные псалии известны в латенских памятниках и поянешти-лукашевских (Каспарова К.В., 1981, с. 73, рис. 9). Две шпоры позднелатенского типа с шишечками на концах найдены на поселении Оболонь, одна шпора раннеримского времени, концы которой имеют крючки, происходит с позднезарубинецкого поселения Марьяновка (табл. IX, 18, 19).

Из предметов личного убора наиболее часто встречаются бронзовые, реже — железные фибулы, большая часть которых найдена в могильниках, примерно в каждом третьем погребении. Всего в области зарубинецкой культуры число найденных фибул достигает 660, из них на долю припятских и среднеднепровских памятников приходится по 250, верхний Днепр дал около 140. Фибулы являются основными датирующими предметами на памятниках зарубинецкой культуры. При классификации фибул обычно учитываются их схема, форма спинки и ножки, орнаментация, а также форма приемника, длина пружины и размеры. Большинство фибул, найденных в зарубинецких комплексах, относится к средне- и позднелатенской схеме. В меньшем числе и лишь на позднезарубинецких памятниках встречаются провинциально-римские фибулы. Фибулы этих конструкций имели широкое распространение в Северной и Средней Европе, где под кельтским воздействием возникли «латенизированные» культуры. Исследователями создано много типологических схем фибул, отражающих их своеобразие на разных землях. В западноевропейской археологической литературе приняты буквенные обозначения вариантов фибул, предложенные Й. Костшевским. Классификация фибул юга европейской части СССР с учетом всех их признаков и своеобразия разработана А.К. Амброзом (1966). Типология собственно зарубинецких фибул, имеющих свои особенности, наиболее последовательно выработана Ю.В. Кухаренко, который дал вариантам фибул свои буквенные обозначения (Кухаренко Ю.В., 1964, с. 30–35). В последние годы эта типология была несколько уточнена А.М. Обломским (1983б, с. 106, 107).

Сопоставление принятых разными авторами обозначений фибул представлено на таблице X.

К раннелатенской схеме относится лишь один обломок железной фибулы с загнутым кверху расчлененным концом (вариант А по Ю.В. Кухаренко), найденный вне погребений в могильнике Черск в Полесье. Большинство фибул, составляющих варианты от Б до Л, принадлежат к среднелатенской схеме. Часть этих фибул сделана из бронзовой или железной проволоки, пружины у них небольшие с верхней тетивой, конец ножки загнут вверх и скреплен со спинкой. Своеобразны фибулы варианта Б, на конец ножки и спинку которых одеты шарики (табл. X, 25), и фибулы варианты В, спинка которых изогнута в виде восьмерки, а конец ножки соединен со спинкой несколькими спиральными оборотами (табл. X, 19, 24). Аналогичные фибулы с восьмеркообразной ножкой известны на территории Югославии, Румынии, Венгрии и Словакии. Здесь же и в области ясторфской культуры и на землях Польши были распространены фибулы с двумя шариками. Датируются варианты Б и В по аналогиям и с учетом взаимовстречаемости в зарубинецких комплексах периодами латен C₁-D₁, т. е. с начала II до последней четверти I в. до н. э. (Каспарова К.В., 1981, с. 76; Обломский А.М., 1983б, с. 114–116).

Фибулы вариантов Е-К повторяют среднелатенскую схему, но конец ножки у них расплющен в виде треугольной пластинки. Эти фибулы типично зарубинецкие и помимо ареала зарубинецкой культуры, встречаются редко (они найдены еще в Неаполе скифском, в Беляусском могильнике в Крыму, на поселении Лукашевка, в сарматском погребении у совхоза Аккермень и в некоторых других пунктах). Аналогичные или близкие фибулы широко представлены только у кельто-иллирийского населения на территории Югославии, и именно с этой территорией связывает происхождение зарубинецких фибул К.В. Каспарова (1977, с. 71–75; 1981, с. 62, 63). Зарубинецкие фибулы сделаны из бронзы, иногда из железа, что особенно характерно для Верхнего Поднепровья, имеют длину от 6 до 13 см, пружина у них обычно многовитковая, тетива верхняя. Щиток фибул часто орнаментирован поперечными бороздами, косыми насечками по краю или продавленным изнутри узором в виде выступов и пунктирной насечки. Варианты среди этих фибул выделяются по форме конца ножки (она бывает уплощенной), по величине щитка и пропорциональному соотношению его с ножкой. Варианты фибул показывают и их относительную последовательность. У более поздних богатая орнаментация и сравнительно большой щиток, у завершающих типологическое развитие фибул варианта К, найденных в могильнике Гриневичи Вельки, щиток полностью перекрывает не только спинку, но и ножку.

Фибулы вариантов от М до Р по конструктивным особенностям относятся к позднелатенской схеме. Они изготовлены также из бронзы или железа, в отличие от предшествующих конец ножки у них расклепан в пластину-приемник, который бывает сплошным или рамчатым. Варианты различаются по изогнутости спинки, иногда она бывает пластинчатой. Своеобразна фибула из Чаплина, у которой приемник рамчатый, но головка вместо пружины заканчивается двумя захватами в виде клещей («щипцовая»; табл. X, 7).

К провинциально-римским типам принадлежат фибулы варианта Т и У, происходящие из рейнских и дунайских провинций. Фибулы варианта Т (типа «бойев») бронзовые литые, очень небольшие (длина 5–7 см). Приемники фибул пластинчатые, иногда снабжены отверстиями. У фибул варианта Т (Велемичи I и II) спинка сильно изогнутая ребристая. Их дата — рубеж и начало нашей эры. Фибулы варианта У (типа Альмгрен 68), найденные вне погребений в могильниках Отвержичи и Гришенцы, имеют на спинке характерные утолщения в виде диска и укороченный приемник с дырочкой, датируются серединой I в. н. э. (Амброз А.К., 1966, с. 36). В Чаплине встречены железные фибулы варианта Ф — «подвязные», сделанные из проволоки, конец ножки у них загнут вниз и подвязан к спинке, датируются I в. н. э. (Амброз А.К., 1966, с. 48).

Глазчатые фибулы варианта X (типа Альмгрен 59 и 62) находят лишь на позднезарубинецких памятниках, в том числе и в могильнике Гриневичи Вельки. Они относятся к последней четверти I в. н. э. согласно разработкам хронологии вельбарской культуры, где подобные фибулы типичны для фазы В₂ (Wołągiewicz R., 1974, s. 133, 134). Эти фибулы бронзовые литые, с широкой ножкой, орнаментированной «глазками», и широкой спинкой, украшенной бороздками.

Остальные предметы личного убора и украшения представлены в значительно меньшем количестве. Это булавки, браслеты, кольца, подвески, серьги, поясные пряжки и крючки, бусы. Наиболее распространены, особенно на памятниках Припятского Полесья, бронзовые, реже — железные булавки. Они имеют длинный (10–25 см) проволочный стержень, заостренный на конце, и разного вида головки. Иногда головки изогнуты в виде небольшого ушка или уплощены, как у гвоздя. Известны булавки такого типа по всей территории культуры (табл. XI, 1, 14). В Припятском Полесье распространены булавки с кольцевой или свернутой в спираль головкой с числом витков от пяти до 10 (табл. XI, 6, 9). Попадаются булавки и более сложного вида — например, в могильнике Велемичи I найдена булавка с двумя спиралями на головке (табл. XI, 2). Иногда булавки бывают соединены между собой тонкой цепочкой.