Ирина Ростова – Его человек (страница 1)

Ирина Ростова

Его человек

Еще на градус холоднее, и так тихо, словно нет тут уже никого живого. Но они еще есть. Кот и его человек. Человек и его кот.

– Ты дышишь?

Кожанский вопрос. Если я не дышу, то уже не отвечу.

<Дыхание>

Нейроимпульс кота не может передать сложной речи, не может передать деепричастные обороты или сравнения, но может передать главное.

– Я обещаю, если… когда мы выберемся, у нас будет отпуск. Будем лежать на диване и целый день есть. И ничего не делать.

Есть – это уже делать. Но я не против.

<Положительно. Есть х2>

– Да, будем есть. Будем много есть. Только бы акашки выдержали.

“Опасное падение температуры”, – тут же сообщает система поддержания АК, и на виртуальном экране внутри шлема ему вторит сообщение от второй, связанной адаптивной кинетоброни: “Желтое предупреждение: опасное падение температуры”. “Рекомендуется срочный запуск модуля СПЧН”.

Морозной пустыне вокруг все равно, и блудный СПЧН-100 по ней не ползает на выращенных от радиации тараканьих лапах, мечтая дать кому-нибудь приют и спасение.

– Знаешь, Носок… кажется, мы сдохнем. Но мы хотя бы вместе, правда? Вообще-то, я собирался тебя спасти, но как-то не сложилось.

Если у котов девять жизней, я бы одну на тебя, так и быть, не пожалел. Потому что ты не чей-нибудь, а мой кожаный.

<Положительно>, – передает нейролинк, не способный на сложные конструкции.

– Так всегда бывает с хорошими намерениями, да? Ты хотел помочь нам, и полез сюда. И застрял. А я хотел спасти тебя, и тоже попался. Благими намерениями вымощена дорога в ледяной ад.

Не такой уж ад. Мы просто заснем тут, и все. Ты и я. Вместе. Как всегда засыпаем. Только тут совсем не мягко и пледика нет. Но это не должно быть очень сложно.

<Вопросительно, данные>

– Ты прав. Мы должны оставить информацию, на случай, если нас когда-нибудь найдут. Чтобы, по крайней мере, кто-то узнал, что случилось. Хотя, если нас найдут через десяток лет, кому это все будет нужно?

Тебе, не мне же. Тебе надо что-то делать, потому что ты тревожишься, потому что ты кожаный. А я – кот, и я могу просто полежать у тебя на руках, и этого будет достаточно.

Еще на градус холоднее. Руки человека плотнее сжимаются вокруг маленького тела кота, и, может быть, он плачет.

Я хотя бы не буду волноваться, что с тобой станет без меня.

– Я хотя бы не буду волноваться, что с тобой станет без меня. А больше у меня никого нет. Мы замерзнем здесь, и никто даже не вспомнит. Нас забудут.

Не самый плохой конец.

<Позитивные эмоции>

Еще на градус холоднее.

<*>

Выходя из своей рабочей зоны, Алекс сорвал с дверей приляпанный стикер с криво написанным тезисом “Котятам – котячья смерть!”, наверняка, оставленный кем-то из собаколюбивых людей, обиженных Носком вчера, сегодня или завтра, и, подхватив своего четверолапого товарища на плечо, прошествовал по коридорам к центральному залу.

Носок, изображая меховую горжетку, красиво свисал с ворота его комбинезона и позевывал. На окружающий мир он смотрел с прищуром и презрением, которое принято считать врожденным у всех кошачьих. Хотя, по правде говоря, дело не в высокомерии – им просто лень раскрывать глаза слишком широко.

Стоило зайти в зал совещаний, как жизнь перестала быть такой уж спокойной штукой – даже безо всяких мероприятий: под ноги Алекса бросилась мелкая пушистая собачка из категории “выгуливайте своего комара в наморднике” и принялась колбасой наматывать круги, визгливо погавкивая.

Шипучка, слезай! Достану! Слезай! – прыгала внизу Бетти, завидев Носка на плече Алекса.

Хотя мелкая собачатина тоже была нейролинкована и, по всем параметрам, могла находиться здесь, как и Носок, она отличалась куда как более шумным нравом.

Отстань, вонючка, – прикрыл глаза кот. – Видеть тебя не хочу. А нюхать особенно.

– Алекс, твой кот опять ее дразнит, – пожаловалась Мара, прикладывая руку к виску и слушая сообщения по нейролинку, которыми Бетти закидывала ее, продолжая неистово скакать вокруг. – Ууу, зараза котячья!

– Мне он на нее не жалуется, – укоризненно отозвался мужчина.

– Конечно, это же не она его дразнит, а он ее! – возмутилась девушка. – Вот смотрю я на этого кота, – она сморщила нос. – И думаю…

– О том, как тебе делается грустно от того, что ты не можешь услышать, какими конкретно словами он тебя костерит про себя? Тебя и твою собаку?

– Нет, мне от этого совсем не грустно. Я думаю, правду говорят, что животные похожи на своих хозяев. А нейролинкованные – тем более!

– Полностью согласен. Ты такая же громкая и прыгаешь не по делу, – отозвался Алекс.

<Как ты называешь ее собаку?>

Ну очень кожанский вопрос.

<Вонючая>

Алекс втянул воздух – в ноздри явно забирался, вызывая свербеж, запас сладких, острых духов, которыми обливалась Мара. И плевать ей было на все правила пользования помещениями, подключенными к регуляторной системе АКИП.

<Вонючка, воистину>

– Уважаемая команда, – главный инженер станции Эжен Петрович постучал по столу углом планшета, призывая к порядку и обращая на себя внимание. – Угомоните своих нейросвинков, у нас серьезный вопрос.

– Это про мой блок подключения? – тут же оживилась Мара, подхватывая Бетти на руки и усаживаясь за стол. Лицо ее выражало крайнюю степень внимания и преданности.

Главный инженер, переведя на нее взгляд, собрался было ответить, но Мара снова влезла:

– И, между прочим, они нейролинки, а не нейросвинки, да, Бетти?

– Гав!..

Ну очень кожанские проблемы.

<Негативно>

<Согласен>, – отозвался Алекс.

Эжен Петрович явно чуть было не ответил “Гав”, тоже, но вовремя остановился.

– История с блоком подключения, несомненно, вопиющая, – согласился он, качая косматой седой головой. – Алекс, почему у Марины Святославовны и Григория Виленовича в рабочей зоне всего один разъем блока подключения к УПГ-250? Неужели нельзя было как-то решить этот вопрос нормально, не доводя до таких высот?

Алекс и Носок переглянулись.

– Если не хватает разъемов подключения, мы никогда не кидаем второй “хвост”. Мы выдаем разветвитель. Но за разветвителем никто не обращался. А что случилось?

– Я вам скажу, что случилось! У меня комм постоянно разряжается, – Мара потрясла в воздухе браслетом. А этот…

– Я вас попрошу! – возмутился Григорий Виленович со своего места.

– Так просите!

– Гав! – подтвердила Бетти.

– Что у них там стряслось? – шепотом спросил Алекс у Носка, и тот, снизойдя, опросил Бетти и потом телеграфировал данные своему кожаному.

<Конфликт. Разъем один. Нужно два. Этот заклеил. Эта выломала>

– Мне нужно постоянно держать включенным мой модуль на АКИП, чтобы поддерживать атмофсферу, благоприятную для купирований моей болезни. А она постоянно отключала мой модуль от генератора!

– Это он постоянно снимал мой комм с зарядки, хотел оставить меня без связи! Я уж не знаю с какой целью!

– А вы, мамзель, с известно какой целью. Убить вы меня пытались! Знаете же, что у меня астма!