Ирина Рай – Алый цвет моей одержимости (страница 8)

Его взгляд вспыхивает недовольством, но противная улыбка не исчезает с его лица.

– Но кое-чего тебе всё же не хватает.

Он с пафосным триумфом вынимает из внутреннего кармана пиджака чёрный футляр и открыв крышку, протягивает мне. На бархатной подушечке лежит белоснежная нить жемчуга в комплекте с парой жемчужных серёг.

Никогда не любила жемчуг. Подобные украшения ассоциируются у меня с почтенным возрастом и даже со старостью. Чаще всего в моём окружении жемчуг любят носить бабушки, которые с нескрываемым восторгом могут не переставая рассказывать, сколько же поколений их родственниц носили подобное сокровище и с каким достоинством эти фамильные бусы будет носить последующая внучка.

Стараюсь замаскировать свои истинные эмоции, удивлённым восторгом.

– О, это очень красивый жемчуг, – стараюсь скрыть фальшь в своём голосе, – но я не могу его принять.

– Почему же?

– Никогда не носила бусы.

Не выдерживаю прямого взгляда Григория и неосознанно перевожу взгляд на папу. Зря. Он в гневе. Конечно, ведь я опять перечу «жениху», вместо того, чтобы кланяться ему в ноги.

Опускаю взгляд, а Гриша обходит меня, останавливается за спиной и продолжает наш разговор.

– Лучшие друзья девушек, это бриллианты?

– Наверно, для большинства девушек, да.

Чувствую, как на мою грудь ложится нитка жемчуга, а затем касание его пальцев на моей шее. Он ловко застёгивает замок и снова став передо мной, протягивает футляр с оставшимися там серьгами. Принимаю его, потому что должна так сделать. От его властной ауры исходит давящая сила, от которой я испытываю неконтролируемое чувство страха. Даже, когда он улыбается.

Особенно, когда он улыбается.

– Но ты не из их числа, верно? – продолжает он.

– Почему же? Я такая же, как и все.

Не хочу казаться для него особенной, отличной от других. Может, если он увидит во мне меркантильность и глупую пустышку, то его интерес пропадёт к такой посредственной девушке?

– Ну нет. Ты особенная. И ты сама станешь бриллиантом рядом со мной. Я лишь придам тебе достойную огранку.

От этих слов мне становится не по себе. А он лишь кивает головой на коробочку в моих руках.

– Сама справишься или мне и серьги надеть?

Сглатываю вязкий ком в горле и выдавливаю из себя улыбку.

– Я сама. Спасибо за роскошный подарок.

– Это только начало, моя хорошая, – его улыбка больше похожа на оскал. Мерзкий, липкий и голодный.

– Гриша, такой дорогой подарок удивил мою дочь, – отец снова подхалимничает перед ним. – Она в восторге.

Они отходят на несколько шагов и что-то обсуждают, а я заменяю свои серьги с изумрудами, на новые жемчужные. Уж не знаю, как это работает, но я сразу же чувствую себя лет на двадцать старше. Вот она, сила самовнушения во всей красе.

Прощаемся с отцом и придерживая меня под локоть, Гриша направляется к машине, в которой уже сидит водитель. Устраиваемся на заднем сиденье и трогаемся в путь.

– Света, я тебе так не нравлюсь?

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Резко вскидываю взгляд на Гришу. А вдруг с ним можно договориться? Вдруг он нормальный? Сейчас он совершенно серьёзен, ощущение, будто он снял маску , за которой прятался вполне адекватный человек.

– Не бойся. Ответь честно.

Решаюсь. Возможно, это мой реальный шанс получить свободу.

– Я просто не хочу замуж.

– Но я ещё не позвал.

– Отец мне рассказал про вашу с ним договорённость, – прямо смотрю в его глаза.

– Как интересно, – жёсткая улыбка появляется на его лице и у меня мелькает леденящая душу мысль, что я ошиблась. Не стоило с ним так откровенничать. – А если бы решение принимала ты? Вышла бы за меня?

Мне становится жутко, но я уже не могу свернуть с пути.

– Нет.

– Почему? – он слегка склоняет голову на бок.

В горле появляется огромный ком страха. Давит ощущение, что я совершила фатальную ошибку. Не могу заставить себя ответить.

Видимо Григорий понимает, что я не отвечу и задаёт ещё один вопрос.

– Это из-за разницы в возрасте?

Какое-то время не мигая смотрим друг другу в глаза, а потом я медленно киваю.

Он молчит. Секунда, две, три, пять…

– Ты привыкнешь, моя хорошая.

Мне становится холодно. Чувствую, как ледяные оковы стягивают все внутренности. Вместе с душой. Вместе с надеждой. Но я привыкла к разочарованиям. Быстро беру себя в руки и не позволяю отчаянью завладеть собой.

Я сильная.

– Приехали, – совершенно буднично говорит Гриша.

Он выходит из машины и через несколько секунд открывает дверь с моей стороны. Принимаю его помощь и выхожу из машины. Мы молча поднимаемся по широким ступеням музыкального театра. Встречаем его знакомых и даже несколько пар, которых знаю и я. До начала концерта время пролетает незаметно благодаря пустым и лицемерным разговорам. После второго театрального звонка мы проходим в зрительный зал и занимаем свои места.

Первый ряд. Ну конечно.

Как только раздаётся третий звонок и в зале гаснет свет, Гриша властно берет мою ладонь в свою крепкую руку.

– Тебе понравится опера, – склонившись к моему уху, шепчет он.

Это не надежда, что так будет. И даже не вопрос. Это почти приказ. Я должна восхититься тем, что нравится ему.

Что ж, так и будет. Потому что я реально стала его бояться. Интуиция вопит об опасности рядом с ним. И пора к ней прислушаться.

Весь концерт напряжение меня не покидает и даже антракт не способствует тому, чтобы я расслабилась. Во время обоих актов он ни разу не отпускает мою руку и я чувствую его скрытую силу в этом контакте. После концерта я говорю, что опера мне очень понравилась, а после мы едем в ресторан.

В ресторане Григорий делает заказ, даже не спросив моих предпочтений. Что ж, ладно. Поем, что дадут.

– Пробовала когда-нибудь кролика в белом вине? – спрашивает Гриша.

– Да.

Он действительно хотел удивить меня этим блюдом?

– Уверен, что такого ты ещё не ела. В этом ресторане готовит французский повар. Не представляешь, чего мне стоит удерживать его у себя.

Его самодовольство лишь раздражает меня, но от комментария меня спасает официант, который принёс первую часть заказа – тёплый салат с телятиной и баклажанами. Он наполняет наши бокалы белым сухим вином и удаляется.

– Светочка, – ненавижу это обращение. – Нам надо обсудить наши ближайшие встречи. Но для начала давай выпьем за наше первое свидание.

Меня передёргивает, но наши бокалы с тихим звоном соприкасаются и мы делаем по глотку дорогого вина.

– С нашей свадьбой мы не будем тянуть. Думаю, что через пару месяцем мы поженимся.

Два месяца? Так скоро?

Но Гриша продолжает, будто не замечает, насколько сильно меня шокировало такое заявление.