Ирина Ракша – Звезда на ладони (страница 9)
«Каховка, Каховка, родная винтовка, / Горячая пуля, лети! / Иркутск и Варшава, Орёл и Каховка – / Этапы большого пути. / Гремела атака, и пули звенели, / И ровно строчил пулемёт… / И девушка наша проходит шинели, / Горящей Каховкой идёт… / Под солнцем горячим, под ночью слепою / Немало пришлось нам пройти. / Мы – мирные люди, но наш бронепоезд / Стоит на запасном пути».
Как же я счастлива, как горда, что на пути жизни Бог дал мне встретить Светлова. Дал знать его многие годы (1954–1964), быть его ученицей. А на прощание он написал в статье обо мне: «Ирина, я называю тебя талантливой! Смотри не подведи меня!
«Кто владеет прошлым, тот владеет будущим. Кто владеет настоящим, тот владеет прошлым» (Джордж Оруэлл).
«Нет добродетели выше рассуждения» (И. Сирин).
Одна из причин гибели СССР – атеизм, гонение на церковь. «Кровью обливается сердце моё от вида народного забвения Бога, ослабления духовности, догм православия» (святые отцы начала ХХ века).
Мой муж художник Юрий Ракша считал, что Господь Бог создал на земле три эталона красоты. На взгляд художника, самых красивых. Это – ДЕРЕВО, ЛОШАДЬ и ЖЕНЩИНА. Я с Юрой согласна.
Частушка: «Милый, чо, да милый, чо / Навалился на плечо? / А я, милая, ничо, / Я влюбился горячо».
Фокстрот тех лет. Пришёл в СССР в 20–30-е годы с Запада. Например, «Кукарача»… «Не к лицу мне быть трещоткой / И бодливой, как коза-а. / Всё же я твоей красотке / Выцарапаю глаза… / Я кукара-ча, я кукара-ча, / Мне ль быть иной? / Но я не плачу, / Нет, не заплачу. / Всё равно ты будешь мой… Я ку-ка-ра-ча. / Да, ку-ка-ра-ча. / Горяча я, как вулкан. / А «кукарача», а «кукарача» – / Это значит – «таракан».
«Упрощайте любую информацию, какую только можете. Но не более того» (А. Эйнштейн).
«Я своё дело знаю и могу учить. И научить» (И. Р.).
Недавно у меня появилась чудо-помощница Светлана. Я называю её Фотончик – луч света, надеюсь, не в «тёмном царстве». Помогает во всех делах. Духовных, телесных. Мы с ней друзья по Духу. Очевидно, Господь посылает ей Дух подвижничества. И так щедро! Бог дал ей этот Дух через встречу со мной. Но это и её подвиг.
Вот два имени, два гения начала ХХ века – прозаик Михаил Булгаков и поэтесса-поэт Анна Ахматова. Булгаков знал цену своему большому таланту, знал свой потолок. И потому хотел себе высокой оценки и славы здесь и сейчас. Но амплитуда его популярности всё прыгала и всё менялась. И слава долго не наступала. Турбулентность мешала.
А. Ахматова (именно, как сама говорила, поэт, а не поэтесса) славы себе здесь и сейчас не искала и не ждала. Она твёрдо знала, что именно в будущем станет оценена по достоинству. И памятник ей будет поставлен народом, и лавры будут ждать впереди. Так оно и случилось.
P. S.
А я совсем не люблю Мастера, тем более Маргариту с её метлой, на которой она по Москве летала. Слишком уж много в этом романе сатанизма, бесо́вства.
«Улица, гибель и нищета» ждали Булгакова в 1928 году, когда Сталин запретил его пьесы, его работы. Нет денег, гонораров, как и у меня в 90-е годы прошлого века. Закрылись журналы, издательства, союзы писателей. Рухнула вся страна, весь Советский Союз.
«Улица, гибель и нищета» ждали меня, как и прочих людей свободных профессий. И несвободных тоже.
«Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую. Не верю, даже когда она страдает и жалуется, ибо её притеснители выходят из её же недр» (А. Чехов).
Увидела по интернету, что настаёт юбилей у великой поэтессы Юнны Пинхусовны (Петровны) Мориц. Хотела послать поздравление ей, нашей мудрой, талантливой, моей ровеснице. Например, с таким текстом: «Юнна, дорогая! Кланяюсь с любовью и верностью. С юных коктебельских времён и навсегда, до конца. Ты это знаешь.
Однако я «чайник» и не знаю, как это переслать ей хотя бы по интернету. Нет адресов. А жаль.
Искусство – это всегда «чуть-чуть». А если этого нет, это уже не искусство.
«Вера без дела – мертва есть» (Библия).
Нынче «демократия» не истинная. Слово потеряло истинное значение. Это скорее уже «демократура», то есть – а-ля диктатура «соросят», заклятых врагов России. И ещё, как говорят нынче, «дерьмократия».
Не надо путать нравственность и духовность. Это совершенно разные вещи. Нравственность – это внешнее. Фарисеи тоже были нравственны. Исполняли все внешние ритуалы и правила поведения. Но это именно они Христа распяли. А надо быть духовным. Это самое главное. Это внутреннее, глубинное состояние, чистота и мудрость.
«Первый признак здравия души – видение собственных грехов» (И. Дамаскин).
Помню, как, будучи в Болгарии (мы с Юрой ездили туда на нашем жигулёнке в гости к друзьям. В Софию и Пловдив), попутно мы посетили два древних христианских монастыря – Бачковский и Рыльский. В попутном путевом Бачковском храме, небольшом, уютном, прохладном, людей почти нет, молящихся мало. Там нас даже принял и пригласил в свою келью на чай с персиковым вареньем настоятель, руководитель всего прихода. Ну а Рыльский монастырь – это обширный комплекс в горах. Там масса паломников и туристов и всюду ходят монахи в чёрном облачении. И были даже кафе и гостевые комнаты, где можно заночевать.
И мы ночевали. А византийская арочная чудо-архитектура живописна от бело-красного камня… Эти яркие радости в наши души вмещались с трудом. Жаль, я, тогда ещё неразумная, молодая, ленилась и ничего не записывала, не оставляла чувства и мысли на страницах блокнота. А Юрочка рисовал часто, с любовью. И его прекрасные графические наброски, этюды спустя годы я подарила (вместе с картинами живописи) Художественному музею им. М. Нестерова в Уфе. На родину моего Юрочки. Ныне в этом госмузее собрана чудо-коллекция работ Юрия Ракши. И все они щедро радуют зрителей на всех вернисажах.
Дружбу не путай с приятельством. Дружба – это ценный дар Божий. Это полнота единения, насыщенность взаимообогащения, проникновения. Это общее питание благодатью Божией. И ещё – целость совмещённых душ… Да, Господь может дать тебе друга. Но важно и самому быть бережной с другом. Дружба – вещь ценная, как хрустальная ваза, но не вечная и очень хрупкая.
Чем далее человек возрастает, мудреет, восходит по лествице, тем ближе становится к Богу. И тем чётче осознаёт степень своей малости, ничтожности, своей греховности. А потому необходимости горячего покаяния за грехи. И ещё благодарности за полученное добро.
«Надо угадать настоящее прежде, чем оно станет прошлым» (А. Проханов).
Наверное, я странный писатель. Я совершенно не умею, а потому не люблю писать логистику. Всякую там казённую формалистику, официальщину-социальщину. От этого просто тошнит. Я давно живу в обнимку только с прозой художественной. Мы с ней побратимы – едины, одна семья. Мы художники-работяги. И только ей я верна.
«Кто последует за Мной, не будет ходить во тьме» (Евангелие).
Интересно, а чувство лидерства – это чувство врождённое или оно приходит с годами? Как говорят, «бытие определяет сознание». На «Мосфильме» мы с Ларисой Шепитько идём в павильон по длинному коридору (на киностудии снимается фильм «Восхождение», где она режиссёр, а мой муж Юрий Ракша главный художник-постановщик. Мы все трое ровесники, вгиковцы и друзья. Только факультеты разные). Лариса – длинноногая талантливая красавица с рыжей копной волос модной стрижки. По коридорам студии она не идёт, не шагает, она летит. И всегда впереди, и всё говорит, говорит мне что-то по делу. Я еле за ней поспеваю, хотя и сама… И на съёмочной площадке, в павильоне, она такая же, воистину лидер, и никак иначе. Иначе она просто не может. Не рождена. И только мой Юра может с ней справиться. Не оператор, не актёры (все они тут самые лучшие профессионалы), а именно Юра. Спокойный, мудрый, рассудительный и полный юмора. У него есть какой-то ключик к её характеру. Она давно приглашала его в свои фильмы, вместе сотрудничать – «Крылья», «Ты и я». (Всегда набирала команду создателей первачей, лучших. Оператор, художник.) Но всё как-то не получалось, не совпадало. На студии Юра по своему заслуженно высокому статусу художника кино имел право сам выбирать режиссёров. И выбирал. Всегда работал с лучшими. С Михаилом Швейцером, с Владимиром Монаховым, с Акирой Куросавой. (А вот работать с С. Бондарчуком отказался. Сценарий «Степи» ему не понравился.)
И вот наконец на «Восхождении» они с Ларисой объединились, сошлись. Почти два года вместе. Прошли все стадии создания киноленты. Постоянно работали у нас дома или в Юриной мастерской. Плечом к плечу. И в горе, и в радости. От написания режиссёрского сценария, от экспликаций и раскадровок, от рисунков-эскизов, от поиска натуры в городе Муроме и… до триумфа премьеры. Позже Юра писал в своих дневниках: «Сама драматургия (по роману Василя Быкова «Сотников») объединила нас тогда, сделала единомышленниками. Больше того, драматургия выращивала и наших героев, и нас самих – создателей фильма. Мы стали максималистами, стали подвижниками…» (Жаль только, операторы всё менялись. По разным причинам. Но все были тоже таланты: Антипенко, Лебешев, наконец, Володя Чухнов, который погиб вместе с Ларисой в автокатастрофе.)
И сняли-таки они шедевр: фильм «Восхождение». Ныне это классика советского кино. Знамя, гордость среди фильмов о Великой Отечественной войне. В честь Ларисы и работы над этим фильмом Юра позднее написал живописный триптих «Кино». Он ныне в музее. Три его части называются символично. «Поиск» – левая часть, за рабочим столом сценарист-писатель Василь Быков, Лариса и Юра. Правая часть триптиха «Работа» – на съёмочной площадке создатели: Лариса, Юра, возле камеры Володя Чухнов и актёр главной роли Плотников. И наконец, центр полотна – «Премьера». На сцене Дома кино, на фоне пока пустого белого экрана, Шепитько. Её представляет зрителям режиссёр Элем Климов, её супруг. Ещё минута – погаснет свет, вспыхнет экран – и чудодейство начнётся. Отечественная война. Год 1942…