Ирина Радунская – Предчувствия и свершения. Книга 1. Великие ошибки (страница 48)

Но он уже не прежний недоросль. Теперь развлечения — между делом. Теперь он самостоятельно изучает «Геометрию» Декарта, сочинения Кеплера и другие сложные научные труды, которые даже профессионалам даются лишь в пору зрелости.

Ньютон родился в год смерти Галилея. И на этом факте можно было бы построить концепцию о преемственности рационального метода познания. Но когда Ньютону было восемь лет, умер Декарт. У всех на устах была легенда его жизни. И Ньютон — будущий великий англичанин, а пока впечатлительный мальчик — попал под обаяние великого француза.

В этом не было случайности. Декарт любил не только науку, но и популярность, ему не безразлично восторженное поклонение молодёжи. Поэтому он писал не только серьёзные труды, но и популярные книги и даже романы-фантазии, где давал волю воображению. Не скованный пуританскими требованиями науки, он вволю фантазировал о вселенных, где чувствовал себя богом. В этих романах причудливо переплетались черты реального мира и идеального — мира, который создал бы Декарт, будучи на месте творца.

Размышляя о творчестве Ньютона, мы всё время будем ощущать в нём влияние Декарта. Всю жизнь Ньютон вёл с Декартом мысленный диалог: в детстве — как робкий школяр, в юности — как равный, в зрелости — как яростный противник, в старости — как жертва и раб одних и тех же заблуждений.

Итак, первым наставником в науке и идейным вдохновителем стал для Ньютона Декарт, красноречивый, блестящий, обаятельный, разносторонний, сконцентрировавший в своих трудах все наиболее передовые научные идеи своего времени, начиная от философии и кончая многими конкретными областями знания. Среди них была и физика.

Лишь позже Ньютон поймет слабость натурфилософского подхода Декарта, бесперспективность попытки решения конкретных задач методами натурфилософии. А пока его покоряет логическая простота и безукоризненность декартовского пути познания природы. Не считать истинным то, что не представляется ясным и отчётливым. Разбивать изучаемый вопрос на ряд более простых. Начинать изучение с простейшего. Тщательно следить за нитью рассуждений, чтобы не пропустить главного…

Эти четыре правила кажутся Ньютону ключом к тайнам познания. Его молодой ум сочувственно отзывается на скептицизм Декарта, подвергавшего сомнению всё, что добыто предшествующими поколениями. Пробудившийся разум в восторге от единственного абсолюта, который провозглашает Декарт: «Я мыслю, стало быть, существую!»

Я существую, думает Ньютон, я мыслю, я добуду истину! Ему по душе и ироничность Декарта: «Здравый рассудок распредёлен на свете лучше всего, ведь каждый воображает себя наделённым им в должной пропорции. Так что, например, люди, весьма привередливые в других отношениях, бывают обыкновенно очень довольны своим умом и не желают большего. Но дело не в одном здравом рассудке. Крайне важно ещё хорошее применение его».

Хорошее применение рассудка — вот чем занят молодой Ньютон.

Теперь он во всем первый. От детской болезненности не осталось и следа. Биографы предполагают, что дело шло к женитьбе на мисс Сторей.

Однако, в этом нет сомнения, юношеское увлечение пробудило в нем другую страсть. Глубокую и единственную, окрасившую ярким пламенем всю его дальнейшую жизнь.

Перед Ньютоном возникла дилемма: наука или женитьба. По средневековой традиции члены колледжа должны были оставаться холостыми. Наука оказалась сильнее любви. Ньютон выбрал науку и до конца своих дней оставался холостяком.

5 июня 1661 года он был принят в Тринити-колледж и переехал в Кембридж. Ему шёл девятнадцатый год.

Он всю жизнь поддерживал дружеские отношения с мисс Сторей, ставшей затем мистрис Винцент, посещал её дом, помогал ей.

… В суровой, почти монастырской обстановке колледжа забылись интересы семьи и хозяйства, знакомые и друзья. Всё это вытеснила страсть к науке.

Ньютон был принят в Тринити-колледж в качестве субсайзера — малоимущего студента, выполнявшего для заработка обязанности слуги по отношению к бакалаврам, магистрам и прочим членам колледжа.

Стараниями Стокса и своим энтузиазмом он был хорошо подготовлен в рамках школьной программы того времени. Два первых года в колледже ушли на изучение арифметики, геометрии по Евклиду, тригонометрии, то есть того, что теперь входит в багаж школьника. Изучал он также богословие, латынь, греческий. В эти годы Ньютон познакомился с системой Коперника, а с 1663 года в нём проявился особый интерес к оптике.

Университетскую программу Ньютон проходит в должном порядке и с большей, по сравнению с другими, быстротой. В 1664 году он становится «действительным студентом», а в начале 1665-го получает степень бакалавра.

В октябре 1667 года его избирают младшим членом колледжа. Затем, подобно тому как сполохи двигателей отмечают стремительный взлёт многоступенчатой ракеты, его научный рост отмечается официальными актами — через пять месяцев он уже старший член колледжа, а ещё через четыре месяца — «мастер искусств», или магистр. Проходит ещё год, и профессор Исаак Барроу уступает молодому учёному свою кафедру математики.

В 1671 году не известный за пределами своего колледжа преподаватель математики Ньютон собственными руками построил маленький зеркальный телескоп, позволяющий видеть небесные тела лучше, чем самые крупные телескопы со стеклянными линзами. Зеркальце вместо увеличительного стекла приблизило к людям мир звёзд.

Это был не первый созданный им зеркальный телескоп. Но этот, наконец, был столь хорош, что Ньютон, очень требовательный к себе, мог показать его коллегам.

Весть о новом телескопе вскоре вышла за пределы Кембриджа и достигла Лондона. Поэтому Ньютон, не стремившийся к славе, но побоявшийся ослушаться королевского декрета от 18 октября 1662 года, в силу которого всякое изобретение в области физики и механики должно быть испытано Королевским научным обществом, отправил прибор в столицу.

Члены Королевского общества, по нашей терминологии — Академии наук, и вместе с ними сам король осмотрели и испытали телескоп. Он работал лучше тех, которыми пользовались королевские астрономы, хотя линзы в этих телескопах были много больше, чем пятисантиметровое зеркало, изготовленное Ньютоном.

Всеобщее восхищение привело к тому, что 11 января 1672 года Ньютон был избран членом Королевского общества. Оно не было в те годы столь знаменитым, как сейчас. Не будет преувеличением сказать, что начало нынешней славы общества положило именно решение о принятии в него Ньютона.

Так Ньютон стал академиком, когда ему ещё не исполнилось тридцати лет.

Телескопы в те годы были в моде. К

Не знали об этом и другие изобретатели зеркального телескопа. Один из них, ученик Галилея, знаменитый математик Бонавентура Кавальери, в отчаянии писал: «Я полагаю, что они (зеркальные телескопы) никогда не дойдут до совершенства линзовых телескопов».

Линзовыми телескопами, в которых главным действующим «лицом» были знакомые всем увеличительные стекла в форме чечевицы, Ньютон интересовался ещё в студенческие годы — в конспектах и тетрадях найдены заметки, относящиеся к полировке линз, к закону преломления световых лучей. Он знал, что даже Декарт занимался улучшением работы телескопов и предлагал для этой цели придавать поверхности линз не сферическую, а более сложную гиперболическую форму.

Но ни сам Декарт, ни лучшие мастера-оптики не могли изготовить такие линзы. Ньютон даёт себе слово добиться успеха. Он изучает геометрию и алгебру и, думая, что решение задачи кроется в расчёте сложных поверхностей линз, изобретает точнейшие математические методы для этих расчётов, применяет их с виртуозным искусством и изготавливает удивительные по форме увеличительные стёкла. Но… на каком-то этапе работа застопорилась, и не по вине математики или из-за недостатка терпения. Наступил предел возможности увеличивать изображения далёких объектов. Мешали искажения — цветные радужные полоски.

Что было делать?

Перед Ньютоном открывались два пути: искать всё более удачную форму увеличительных стекол-линз или подбирать для их изготовления более удачное по составу стекло, ведь от свойств стекла тоже многое могло зависеть. Курьёз в том, что теперь это известно каждому школьнику, было это известно и Ньютону, но… известно не до конца! Он был в плену досадного заблуждения — и оставался в нём до конца своих дней. Правда, настал момент, когда сама судьба предоставила ему возможность понять истину…

… В Англии — тяжёлые времена. Свирепствует чума. Ньютон покидает Кембридж и едет на родину — в деревню Вулсторп. Здесь он живёт около двух лет — от августа 1665 года до марта 1667 года. И это оказались удивительные для науки годы. Здесь, в сельской тиши, молодой бакалавр испытал удивительный творческий подъём. Именно здесь — тогда Ньютону шел 23 год — он создал математический анализ бесконечно малых величин (по теперешней терминологии — дифференциальное исчисление) и, применив его к физическим задачам, положил начало современной математической физике. Здесь он глубоко продумал проблему всемирного тяготения. Здесь он своими руками и на свои скудные средства создаёт оптическую лабораторию и проводит главные оптические исследования. Под впечатлением теории радуги, построенной Декартом на основе остроумных и точных методов, Ньютон продумал свои знаменитые эксперименты с целью установить природу света. Именно здесь Ньютон произвёл свой легендарный опыт разложения солнечного света. Он поставил на пути солнечного луча стеклянную призму, и солнечный луч, ударившись о грань этого препятствия, рассыпался на семь цветных лучиков. Ньютон увидел на стене своей комнаты семь цветных полосок — искусственную радугу — красную, оранжевую, желтую, зеленую, голубую, синюю, фиолетовую… (Чтобы запомнить последовательность цветов солнечного спектра, надо заучить шуточную фразу: «Каждый Охотник Желает Знать Где Сидит Фазан».)