Ирина Пичугина-Дубовик – Шебекинский дневник-2. Я вам расскажу о Шебекино смелом (страница 5)
Три венка стоят на мосту на шебекинской объездной – вот все, что местные смогли сделать для трех распыленных на атомы ребят, команды при ТОС-1А, «Солнцепеке», установке, прицельно взорванной дроном ВСУ.
У-у-у, какое зарево опалило тогда вечер, какой взрыв на все небо…
Светлая память вам, ребята, чьи-то сыновья, спите спокойно… На венках нет имен, местные говорят о них: «Ребятки».
Мать ждет артиллериста, он уже был дома в отпуске, он тогда плохо спал, стонал. Как тяжело ей было отпускать его назад, на войну… Но есть и отдушина: иногда он шлет короткие сообщения – жив! Она не пропускает молебны за здравие, она мечется, делает все, что может, до чего дотягивается ее беспокойная душа… Но все равно опускаются сумерки, в ночи до самого рассвета борется она с демонами, глумливо подсовывающими ей жуткие видения…
– Нет, – шепчет она, – не бывать тому!
И губы ее снова и снова твердят слова спасительной молитвы.
А вот у этой матери сын ушел сам, по контракту, срок уже подходит к концу. Но вот говорят, что могут не отпустить… Слухи-слухи, как отличить злой навет из-за кордона от правды? Бедная она, бедная, как справиться ей со страхами?
А эта мать глядит сурово, брови ее нахмурены, она только что поговорила с сыном о произволе на ЛБС (линии боевого соприкосновения). Его друг, молодой боец, неловко развернул тяжелый «Урал» и поцарапал кабину. Теперь в наказание паренька, недавно прибывшего на фронт, отправляют «в штурма». Без должной боевой подготовки и без надлежащей экипировки… Как это понять, как вместить ей в голову?
Так поразительно верно ухватив суть психологии войны, русского солдата, пел – да нет, доверял от сердца к сердцу – Владимир Высоцкий. Но не только сыновья уходят в бой. Не только… Уходят и отцы, уходят и деды. Уходят все те, кто чувствует себя в силах и знает, что должен это сделать.
Я не видела его ни разу в жизни, не слышала звука его голоса, но наша переписка во «ВКонтакте» была мне очень дорога. Общительным назвать его было нельзя, тем драгоценнее для меня становилось то, что он сообщал мне. В скупых словах характеризовал самое важное. Он говорил:
– Я – человек военный. Мне драка ближе, чем историко-литературное творчество.
А я думала, что он еще и пожилой человек, и как же велико было мое удивление, когда в 2021 году он написал в ответ про находку исторического «золотого коня Митридата»:
– Все больше вижу железных коней. БТРы. Так исторически сложились последние годы)
Я удивилась: как так?
Какие БТРы он видит?
Отчего же?
Я щебетала ему всякие глупости – типа того, что мир принадлежит тому, кто ему рад, а он согласно кивал, улыбаясь моему детскому воодушевлению:
– Спасибо! Мы оптимисты и реалисты!
И реалисты… Он – точно да. К тому моменту он уже хлебнул полной ложкой того страшного варева.
Как же смущена и поражена я была, как тиснуло сердце – и непонятный стыд волной накрыл меня с головой, когда я прочитала вдруг:
– Извините за послания. Навалялся у вас в Белгороде в госпитале. Поезд везет домой, в Питер. Но, повидавшись с сыном, снова вернусь бить поганых нациков (хохлов-туземцев).
Извините за сумбур.
Он тоже чувствовал свое «бремя белого человека», но не так, как Киплинг. Понимал – и с честью нес это бремя через огневые шквалы, сырые окопы, тайные тропы и рукопашную. Через странные приказы начальства и смятение подчиненных. Нёс, не ведая страха. Ибо был он настоящий рыцарь без страха и упрека. И нет тут никаких кавычек.
– Доброе утро, Александр.
Ваше послание застало меня врасплох. И действительно в чувствах вызвало смятение, а в мыслях сумбур…
Ну почему вы не дали мне знать о себе?
Мы бы заботились о вас в госпитале, тем более что там долгое время находился мой отец. Может быть, он бы вам понравился…
У нас есть дом и сад, и мы всегда вам рады, сообщите только о приезде.
Горжусь знакомством с вами и мечтаю перевести его в формат личного.
Не замолкайте надолго… А?
Он поблагодарил меня, добавив:
– До дома добрался. В госпитале я был в полном комфорте. Все уже позади. Через несколько дней обратно шайтанов молотить.
Позднее на мои осторожные вопросы про то, в каком качестве он пребывает на СВО, отвечал:
– Про гуманитарку не подскажу, куда направлять) Не мое ведомство. Нам важно, чтоб прилетало на голову шайтанов. Чтоб сведения были вовремя и точнее)))
Берегите себя.
Но я и этого почти прямого разъяснения, что он разведчик и ежеминутно рискует собой, тогда не поняла, вернее, не допустила и мысли, что он не при штабе, не хотела и думать иначе.
Потом были разные праздники и поздравления, добрые пожелания и искренние ответы.
– Дорогой Александр, с Днем рождения!
Долго не имею вестей от вас, беспокоюсь, как вы?
Желаем вам здоровья, удачи, сил, и пусть Победа раскроет над Россией свои крыла!
Мы, жители приграничья, каждую минуту думаем и молимся о вас.
Еще раз —
с Днем рождения!
– Спасибо, Ирина!
У меня все хорошо))
Держим строй. Идем вперед.
Победа будет за нами.
В апреле 2024 года на мое поздравление он не ответил. Я ждала, но ответа все не было…
Он пропал без вести.
Но недавно при обмене убитыми обнаружили его тело.
…Наша разведгруппа была обнаружена дроном и атакована противником. Офицер, спасая своих ребят, бился до последнего, предоставляя группе возможность отхода. Сначала его ранили, а затем пуля оборвала его жизнь.
29 июля сего года офицера-разведчика Александра Яновича Стржминского предали земле на кладбище в Санкт-Петербурге, рядом с его предками – православными русскими поляками, гвардейцами, служившими царю и Отечеству.
Сегодня на тех же фронтах среди военных врачей из Питера есть и сын Александра Яновича – Янек, талантливый врач анестезиолог, красавец, весь в отца.
Ангела-хранителя вам всем, наши смелые, доблестные, самые лучшие на свете, наши мужья и сыновья, наши внуки и отцы!
6 августа
(ВСУ зашли на курскую землю!)