Ирина Первушина – Третья дорога (страница 18)

Так он прослыл удачливым да ловким охотником, и как стали скликать людей на княжью зимнюю потеху, позвали и его. Там грэд с охраной всегда находился на виду, и Лэло наконец-то разглядел Мердока получше.

Да. Это точно был Хавьер. Только взгляд не его. Даже цвет глаз будто блеклый какой-то стал. Чужой взгляд, одним словом. Совсем пустой и дикий какой-то. Такой, словно Норрьего действительно зверем стал, и ничего человеческого в нем больше нет.

Вел себя Хавьер еще более странно, чем тогда, у стен столицы. Будто его сильнее заколдовали. Генерал хотя бы Лэло узнавал и хоть как-то, да разговаривал. А Мердок сейчас при встрече только скользнул по нему подозрительным взглядом и последовал за Драммондом. Будто и не увидел вовсе! Будто перед ним не хранитель его стоял, а пустое место!

Но Лэло тоже не сплоховал. Прошел себе дальше и прошел. Сейчас, у всех на виду, обращать на себя внимание было совсем ни к чему. Нужно что-то придумать.

Лэло долго ломал голову над тем, как ему поговорить с Хавьером, чтобы того никто не заметил, а сам Мердок его не скрутил да не прирезал. Но тот всегда ходил тенью за князем или, если даже иногда оставался один, то не двигался, как будто ничего не слышал и никогда не поднимал глаз от земли.

Наконец, план был готов, и Лэло стал терпеливо дожидаться подходящего момента. Однажды, во время большой охоты, Лэло, несколько дней не спускавший глаз с князя и его телохранителя, улучил момент, когда Морской пес услышал команду «ждать» и опустился на землю у костра. Мердок, как и всегда, когда оставался без хозяина, стал неподвижен и устремил невидящий взгляд себе на ноги.

Лэло выждал, пока грэд со свитой уйдет подальше. Потом подмигнул находившимся неподалеку стражникам и, пока не набежали другие желающие, подсел рядом с охранником князя. Пошевелил дрова в костре. Затем громко понес какую-то чушь про знакомых ему девушек. А вновь наклонившись к огню, очень тихо добавил:

– Ваша милость! Я узнал вас, ваша милость! Я Лэло. Орем. Подождите, я сейчас!

Быстрым, почти незаметным движением он подкинул под нос Мердоку маленькое зеркало и увидел в отражении глаза. Глаза Хавьера! Они были живые! Ярко зеленые! Они смеялись! На каменно-неподвижном лице такое казалось совершенно невероятным.

– Вы тоже узнали меня, ваша милость! – радостно шепнул Лэло. – Как же я рад, что вы живы! И наконец-то я смог с вами поговорить! Хотя бы так… Скажите, вы в плену? Чем-то связаны?

Смех в зеркале потух. Взгляд исказила непереносимая боль.

И вдруг… Хавьер закрыл глаза. Лэло растерялся. Он-то думал, что вот-вот узнает тайну Мердока. Спросит, что может сделать для его освобождения. А тот вдруг отказался говорить даже взглядом!

– Почему вы замолчали? Ваша милость?..

Лэло от волнения совсем забыл об осторожности с маскировкой. Он протянул к Мердоку руку и дернул того за рукав, пытаясь привлечь его внимание. Это сразу увидели стражники. Они вмиг оказались у Лэло за спиной, угрожающе обнажив короткие мечи. Он замер.

Но тут пришла помощь, откуда не ждали. К догоравшему костру явились еще двое охотников. Они слишком громко говорили и не очень твердо стояли на ногах. А вдобавок распространяли вокруг себя такую бражную вонь, что поморщился даже Мердок.

– Ты чего тут засиделся! Пошел вон! Видишь, ему до ежей все твои разговоры! И убери от хозяйского пса руки, а то возьмет и откусит!

Стражники засмеялись и со звоном убрали мечи в ножны. Вновь пришедшие охотники, продолжая хохотать и громко ругаться, в четыре руки вытолкали Лэло от костра, а затем сами уселись по обе стороны от охранника князя.

– Вот так-то лучше! А то развалился тут, только время зря тратит. Кто знает, когда вернется грэд и кликнет енту зверюгу. Будто тебе одному тут хочется поразвлечься! Важный какой нашелся! Давай-давай! Не оглядывайся! Проваливай быстрее, пока по шее не получил! А мы еще выпьем. Слушай, ты… М-мердок, давай с нами! За компанию!..

Лэло уже пришел в себя от пережитого и тоже принялся громко ругать всех и вся, направляясь в самую лесную глушь, подальше от подозрительных стражей. Ему срочно нужно было остаться одному и хорошенько обдумать все произошедшее.

***

Той же ночью Хавьер, свернувшийся на привычной меховой лежанке у выхода из походного шатра Драммонда, несколько раз тихонько поскреб пальцами. Еще не ушедший спать грэд наконец обратил внимание на едва слышный шорох и вопросительно поднял бровь.

– Мердок? В чем дело? Ты гулял час назад.

Хавьер быстро сел и, не поднимая взгляд, выдохнул:

– Да, мой грэд. Точно так.

И снова провел пальцами по лежанке, вынуждая Драммонда продолжить разговор.

Тот, нахмурившись, недовольно спросил:

– Тогда в чем дело? Говори быстрей и не мешай мне работать, а то пожалеешь!

Хавьер мгновенно вжал голову в плечи, изображая животный страх перед хозяином, и тихо медленно заговорил:

– Да, мой грэд… Прошу простить… За неуместный шум… Но я не могу не сказать… Это касается… Вашей безопасности.

***

Тирдэг отложил недавно полученное письмо и внимательно посмотрел на своего пса. Тот еще больше сжался под его взглядом и замер. Раб не мог его видеть, но за год, проведенный у ног грэда, он прекрасно научился чувствовать настроение владельца даже с закрытыми глазами.

«Так. Здесь не бунт и не дерзость. Иначе, он давно превратился бы в статую. Возможно, ему действительно есть, что мне сказать. Послушаю. А потом решу, что с этим делать».

– Говори, Мердок. Что там у тебя?

Раб спешно поклонился и так же тихо, по-прежнему не поднимая голову и смотря вниз, хрипловато и, как мог быстро, заговорил:

– Да, мой грэд! Благодарю вас! Я обязан сказать. Это действительно важно. Пусть стража никого никогда. Не пускает ко мне. Когда я жду вас. Эти вечные пьяницы. Мешают мне. Я должен слушать. Чуять запахи. Изучать все вокруг. Я могу пропустить из-за них. Что-то важное. А я должен всегда быть рядом. Когда вам потребуется. Моя защита. Желание «охранять» для меня важнее. Важнее всего. Простите, меня, мой грэд.

Вставший на колени Мердок кое-как договорил, сдернул наверх одежду, открывая спину, лег и так замер.

Тирдэг откинулся в походном кресле, надолго погрузившись в размышления. Затем не спеша достал из-за голенища плеть и скомандовал:

– К ноге!

Грэд высоко поднял обухом подбородок подползшего к нему на коленях и трижды поцеловавшего сапог хозяина раба и внимательно заглянул в его глаза.

– Я не намеревался сегодня тратить время своего отдыха на твое воспитание, Мердок. Но ты сам напросился. Напомнить, кто ты есть? Пошел к столбу!

Тирдэг убрал плеть от лица раба и тот, не мешкая, скинул меховую куртку вместе с рубахой, затем подошел к удерживавшей шатер деревянной колонне и встал к ней лицом, подняв руки. Князь отвернулся от него и продолжил читать недавно полученное письмо. Только когда высокие свечи совсем прогорели, Тирдэг закончил работу с бумагами, аккуратно разложил по местам все письменные принадлежности, а затем посмотрел на Мердока.

Тот стоял у столба, не шевелясь. Только кроме рук, уперся в него еще и лбом. Князь подошел с плетью в руках.

– Мердок, – ровным голосом позвал он.

– Да, мой грэд, – тихо ответил раб, не поднимая голову.

– Ты понял?

– Да, мой грэд.

– Что ты понял, Мердок?

– Я ваш пес. Псу не нужно думать.

Тирдэг хлестнул его по голой спине.

– Правильно. Но не совсем.

Он хлестнул еще раз и добавил:

– Ты мой. Со всеми твоими потрохами и мыслями. Без меня и моих желаний тебя просто нет. Ты никто.

Новый удар.

– Понятно?

– Да, мой грэд. Понятно. Я никто.

– Дальше. Скажи: за что я тебя сейчас наказываю?

– За то, что думал…

Новый удар.

– Нет, глупая ты псина, – оборвал раба Тирдэг. – Ты ведь не можешь не думать, верно? Мое желание заставляет тебя думать о том, как его лучше выполнить. Это его мысли, бестолочь. Понятно?

Еще удар.

– Да, мой грэд. Понятно. Это мысли вашего желания.

– Так за что я тебя сейчас наказываю?

– За что, мой грэд? Простите, я не могу понять… Простите…

Тихий голос раба начал ломаться. Его руки, легко перебивавшие кости бунтовщикам и гнувшие железо, задрожали. Тирдэг презрительно скривился.

– За то, что не высказал мои мысли сразу, как только они появились, балбес!