Ирина Первушина – А пески все поют (страница 5)

Рэй молчал и не убирал руки. Потом поднял невидящий взгляд и посмотрел туда, где должен был быть собеседник.

– Верю, патрон. Вы ведь никогда не обманывали меня. Верно?

Теперь замолчал Норрьего. Он, не размыкая рук, нагнул голову ниже и коснулся лбом лба Рэя.

Голос его стал совсем необычным. Такого Рэй не слышал ни разу за все время их знакомства.

– Не совсем так, Рэнсор. Я очень сильно хотел бы ответить тебе утвердительно. Но это будет не совсем честно. Я никогда не врал тебе. Но и не говорил всей правды. Это сложная жизнь. Это политика. Что-то тебя не касалось. Что-то было еще рано знать. А что-то было слишком опасно. Я всегда старался действовать в твоих интересах. Но я не знаю, получалось это у меня или нет. Сейчас я с тобой предельно честен. Поэтому я не могу пообещать ответить на любой вопрос. Это может стоить жизни. Тебе или кому-то другому. Понимаешь меня?

Норрьего отстранился и сел прямо. Рэй высвободил руки и тут же сам зажал кисти собеседника в ладонях.

– Понимаю. Я верю вам, патрон. И доверяю. Отныне и впредь.

Норрьего повернул руки так, чтобы, оставив их в ладонях Рэя, самому крепко сжать его запястья. Но не сказал ни слова. Пауза затянулась.

– Патрон… Почему вы молчите? Что не так? Все ведь будет хорошо, правда? Мы вернемся, вы станете королем, женитесь на принцессе и, как пишут в сказках, будете жить долго и счастливо… Ведь так? – Норрьего продолжал молчать, и Рэй почувствовал всем телом холод посреди жаркого дня.

Наконец патрон произнес странным надтреснутым голосом:

– Нет, Рэнсор. Не так. Я уже говорил тебе, что султан никому не доверяет. Мне в том числе. И что его совсем не волнует мое мнение. Шафар хочет сохранить надо мной власть даже после того, как я стану королем. Чтобы влиять на политику Кордии и обезопасить сестру. Поэтому… Поэтому ты останешься здесь.

1.3

В тот раз им не удалось продолжить разговор. К Рэю вернулась его детская болезнь. Он опять начал задыхаться и потерял сознание от внезапного приступа.

Когда Рэнсор очнулся, вокруг была тишина. Дышалось свободно. Он прислушался. Тихо. Сел. На всякий случай позвал:

– Сари? Ты здесь?

Послышался скрип кресла и голос, но совсем не тот, который Рэй хотел бы сейчас услышать:

– Тир! Слава духам, ты очнулся! Я отправил Сари отдохнуть. Сейчас уже утро. Как ты себя чувствуешь? Хочешь есть или пить?

Рэй молчал. Он вспомнил все, о чем они говорили накануне вечером. И почувствовал себя двумя разными людьми одновременно.

Одному из них безумно хотелось кинуться в объятия патрона, ощутить на плечах его сильные руки, понять, что он всегда защитит, выручит, поможет… Услышать, как он скажет, что все будет хорошо. А другому так же безудержно хотелось изо всех сил крикнуть Норрьего, чтобы тот убирался вон и никогда в жизни больше здесь не появлялся!

Рэй молчал и не двигался. Ему показалось, что время удивительным образом изменилось. Что за эти несколько минут тишины прошли годы. Что он тоже необратимо изменился: повзрослел, постарел, умер…

Голос продолжал звать:

– Тир? Ты меня слышишь? Тир? Рэнсор?..

Молчание.

– Рэнсор?.. Мне уйти?..

Рэй встал, переместился в кресло. Вскинул голову и произнес без какой-либо краски в голосе:

– Отчего же, князь. Останьтесь. Вы ведь наверняка еще не все мне сказали. Я слушаю вас. Не знаю, есть ли здесь неотравленный чай. Но вы можете налить себе чего-нибудь. Итак. Что еще я должен знать? Я останусь здесь навсегда? И никогда не прозрею? Верно? Никогда не выйду из этой комнаты? Говорите же!

– Рэнсор!

– Оставьте эти нежности, князь, – отрезал Рэй. – Я не ребенок. Я знаю, что вы хотите мне сказать. Что вы этого не планировали. Что так получилось, и от вас ничего не зависит. Что все может измениться. Что нужно подчиниться, терпеть и надеяться на лучшее… Угадал? Вот видите! Я прилежный ученик. Я все правильно понял. Вам есть что добавить?

Норрьего встал и отошел немного в сторону. Заговорил холоднее и официальнее:

– Вы все правильно понимаете, князь. Действительно, обстоятельства могут измениться к лучшему. А сейчас у нас нет другого выхода, кроме как подчиниться под угрозой немедленной казни. В ближайшие месяцы, до моего отъезда в Кордию, вы будете находиться в этой комнате. Это нужно не только султану. Это нужно и для вашей безопасности. О том, что мы выжили, знают только Шафар и Абак. Если эти сведения дойдут до наших врагов в здешнем дворце и в Мадиноре, на нас откроют охоту. Поэтому вам лучше всего оставаться здесь. Абак спит за стеной. Он тоже считается погибшим и не покидает этих комнат. За входом круглосуточно следит охрана. Двое лучших мечников из Гуйлан. Выход отсюда только один – в опочивальню султана. За ее дверями всегда находится десяток стражников. Это самое безопасное место во всем дворце.

Рэй сдержано кивнул и ответил таким же тоном:

– Я понял вас, князь. Благодарю за разъяснения. А еще, я хотел бы спросить вас о моем зрении. Как вышло так, что я ослеп сразу после того, как выпил лекарство из ваших рук? Или об этом мне тоже еще рано или опасно знать? Вы соврали, когда сказали мне, что зрение вернется?

– Нет, князь, – произнес Норрьего каким-то чужим голосом. – Не соврал. Зрение может вернуться. Для этого нужно всего лишь принять противоядие. Только…

– Только мне его никто не даст! Я вас правильно понял? Чудно. Что же. Я услышал все, что хотел. Не смею вас больше задерживать. Прощайте, ваше сиятельство. У вас наверняка много дел.

Рэй еще раз коротко кивнул, закрыл глаза, откинулся в кресле и замолчал.

Через несколько минут князь Ньетто вышел.

После того, как стихли удаляющиеся шаги и легкий стук закрываемой за Норрьего двери, Рэй еще какое-то время сидел неподвижно. Возведенный им вокруг души бастион рухнул, из глаз потекли неконтролируемые слезы. Он рвано выдохнул, как во сне добрался до постели, упал на нее лицом вниз и дал волю сотрясшим все тело рыданиям.

Сколько это продолжалось, Рэй не знал. Время в темноте практически перестало существовать. Когда слезы закончились, он просто лежал ничком и ничего не чувствовал. Несколько раз Рэй слышал, как приходил Абак и звал его поесть, но даже не пошевелился в ответ.

1.5

– Сагиб, это я. Я принес чорбу и фрукты. А еще отвар из трав. Чувствуешь, какой запах? Как в детстве. Мне мама такой готовила. Я маму не помню, а запах этот помню. Он сладкий, а отвар на самом деле слегка горчит.

– Так бывает… – Рэй поднялся с кровати и сел в кресло. – Дай мне свой отвар.

Обрадованный Абак быстро поставил поднос на стол, взял с него чашку с дымящейся темной жидкостью и аккуратно протянул ее.

– Вот, сагиб, возьми. Я так рад слышать твой голос! Ты молчал почти два дня! Слава духам!

Рэй принял из рук в руки большую горячую чашку и отпил несколько глотков.

– Ты прав. Пахнет домом. Сладко и горчит… Скажи, ты можешь позвать Шерика? Он приходил сюда?

– С тех пор, как ты не мог свободно дышать всю ночь, он больше не приходил. Сказал только, чтобы я всегда был с тобой рядом. И чтобы разговаривал. А чтобы позвать его, можно сказать об этом охране. Они передадут. Шерик может быть где угодно во дворце.

Рэй кивнул, допил отвар и протянул чашку обратно.

– Хорошо. Тогда прямо сейчас передай, что я хочу говорить с ним. И давай ужинать. Сейчас ведь вечер?

Услышав шаги, Рэй открыл глаза и повернул голову на звук.

– Ты хотел поговорить со мной, Тир? – Голос вошедшего в комнату Норрьего был совсем ровным.

– Да, Шерик. – Лицо Рэя было спокойно, речь тоже не выдавала никаких чувств. – Я хотел вызвать тебя на поединок. Жаль на языке нузар нет слова «дуэль». Примешь мой вызов?

– Вот как. И на каких условиях? Каким оружием? – Норрьего сел в кресло напротив, поджав под себя ноги.

– До того момента, как кто-то из нас признает поражение. А оружие… Стихи Зоргулиса в подлиннике. Тебя устроит такой выбор?

– Вполне. Я так понимаю, мы обойдемся без того, что у вас в Кордии называют «секундантом». Можно, конечно, позвать Сари, но, боюсь, он не оценит красоты момента.

– Справедливо. Итак, за тобой право первого удара. Начинай. – Рэй повел рукой в приглашающем жесте.

Норрьего слегка кивнул и процитировал первое пришедшее ему в голову стихотворение.

Рэй выслушал, слегка склонив голову на бок.

– Банально, Шерик. Банально. Но для разминки подойдет. Теперь моя очередь.

Он, взмахнув рукой так, будто наносил удар шпагой, немного нараспев, громко и с выражением продекламировал четыре строфы из пролога известной трагедии.

Хавьер сдержанно улыбнулся.

– А ты, Тир, опасный противник! Не скрою, я сам намеревался нанести именно этот удар. Что же… Попробую теперь и я лишить тебя оружия.

В неторопливом исполнении Норрьего прозвучал еще один широкоизвестный стих. Так они обменялись десятком «ударов». Хавьер дождался своей очереди, а затем, так же нараспев и с выражением, достойным актера древнейших времен, спросил Рэя на все том же, звучащем в этой комнате уже больше двух часов, мертвом древнекестерском языке:

– Быть может скажете,

Зачем устроили все это представленье?

Я жду ответа, князь.