Ирина Перовская – Я несчастная, но счастливая (страница 14)

Я зачем-то усадила себя на какую-то лавочку. Я долго сидела, сжавшись в комочек и обняв себя двумя руками. Я даже не ощущала холода и того, что лавочка была мокрая и все мои джинсы тоже промокли. Я растерялась или потерялась. В голове осталась лишь одна фраза, которую я повторяла, как попугай – «Не айс, не айс, не айс»…

Оказывается можно существовать и так – вроде бы живая, видишь, слышишь, но будто бы ты уже умерла – потому что ничего не чувствуешь….

Стало быстро темнеть, в сквер потянулись люди, которые выгуливали своих четвероногих друзей. Вокруг меня продолжали жить – и люди и животные. Они были нужны друг другу. Они занимались своими делами, а до меня никому не было дела, словно и нет меня. Я никому не нужна. Вот как бывает. Полный раздрай.

От обиды или от злости, но я понемногу начала приходить в себя – ну, во-первых, я почувствовала, что замерзла, мокрые джинсы липли к ногам. А во-вторых, умирать я не собиралась. Я, если вы до сих пор не поняли, вовсе не размазня и не нытик. И я уже знаю, что такое стрессоустойчивость (вот и проверю сейчас на себе). Как ни крути, а жизнь продолжается. И от того что я буду сидеть тут и тупо жалеть себя, ничего не изменится. И я решительно приказала себе вставать и действовать.

Еле двигая затекшими и замерзшими ногами, я поплелась в сторону того дома, к той квартире, в которой прожила с Серегой почти восемь месяцев. И в ней я больше не собиралась оставаться ни секунды. Категорически! Но вернуться в нее придется, для того чтобы собрать свои вещи. И уехать. Куда – я пока не решила, главное – просто уехать из этого места, от этого чужого парня, предавшего меня и растоптавшего все мои мечты и ожидания.

Мне было страшно и неприятно возвращаться туда, откуда я только что так трусливо убежала, но я надеялась, что Сергей (трудоголик и любитель своего бара) уже покинул квартиру и его я там не увижу. Он уехал на ночную работу в Москву, и никто не помешает мне спокойно упаковать и забрать то, что принадлежит только мне. И самое главное – никто не увидит моего страха и моей растерянности. Мне почему-то отчаянно не хотелось выглядеть в глазах этих двоих так, чтобы они могли надо мной посмеяться и потом говорить обо мне, что я – никто, пустое место для них. А я не желала быть ничьим пустым местом. Нет и нет!

Я не пропащая, я справлюсь, я смогу – убеждала я себя, медленно поднимаясь по ступенькам лестницы на третий этаж. Этот путь мне давался с огромным трудом, мои ноги были тяжелыми, словно к каждой из них привязали по кирпичу.

Но все когда-то заканчивается, подошел к концу и этот подъем, и я оказалась перед дверью в квартиру. Я прижалась лбом к двери, прислушиваясь к тому, что там, внутри. Но из-за двери не доносилось, ни звука и я, повздыхав, решилась и достала ключ из кармана. А потом, уже более смело открыла дверь и вошла.

В квартире оказалось темно и тихо. Я зажгла свет и непроизвольно зажмурилась. А потом, открыла глаза и огляделась – действительно никого, я одна. Ну, хоть это радует. И знаете, что больше всего меня удивило, вернее даже будет сказать – поразило?! Это то, что в комнате было убрано, диван аккуратно заправлен, все вещи лежали точно на своих местах. Ну, надо же! Я ведь привыкла к тому, что придя домой с работы, всегда наблюдала беспорядок в квартире, потому, что Серега не утруждал себя излишними телодвижениями в плане наведения чистоты и порядка. А тут вдруг неожиданно убрал за собой. Ну, понятно – следы заметал!

Я грустно усмехнулась такому его «трудолюбию» и, развернувшись, ушла в ванную. И уже там, стащила с себя куртку, мокрые джинсы, вымыла руки и умылась. Долго стояла и рассматривала свое лицо в зеркале. Так странно, вроде бы совсем чуть-чуть времени прошло, всего какие-то несколько часов между моими визитами в эту квартиру, а я видела сейчас в зеркале отражение совершенно другой меня. Я изменилась. Вернее изменились мои глаза. Из них ушла наивная вера в мужскую любовь и верность. А поселилась обида и непонимание – почему после всего, что было между нами еще вчера, наступило вот такое «сегодня»?

Такую себя, с глазами полными боли, я видеть не хотела. И я разозлилась и отвернулась от зеркала, затем накинула халат, чтобы согреться и вышла в прихожую. Решительно достала с антресолей свой чемодан и вернулась в комнату. Там распахнула дверки шкафа и стала снимать со своей полки свои немногочисленные вещи.

По договоренности с Серегой (который был страшным занудой и требовал, чтобы его вещи лежали отдельно от моих), полки шкафа были условно поделены между нами. Поэтому каждый из нас хранил свои вещи только на определенных местах. Я доставала с полок свои старенькие маечки и свитера и вздыхала, глядя на них – все такое изношенное, несовременное, но не выбрасывать же. А еще мне не хотелось оставлять здесь что-то из моей одежды. Мне даже страшно было представить, как он будет потом брезгливо избавляться от оставленных мною вещей. Ну, нет уж!

Мельком взглянув на нижнюю полку Сергея (не осталось ли там случайно что-то моё), я вдруг заметила что-то незнакомое, чего не видела раньше у своего парня. Я потянула эту вещь, и в моих руках оказался новенький мужской свитер, с ценником. И стоимость на этом ценнике была весьма и весьма недешевая. Я замерла от удивления – когда же этот дорогой свитер тут появился? Странно. Я присела на корточки и заглянула в глубину шкафа, разглядывая нижние полки с Серегиными вещами. И там меня ждало новое потрясение – новые фирменные носки, мужское нижнее белье, пара футболок.

Ого! За то время, что я прожила в Видном, я не купила себе ни одной новой вещицы. Даже те деньги, что к новому году прислала мне мама, я не потратила на одежду, а вложила их в нашу общую с Сергеем копилку. Я послушно экономила, я копила деньги, я мечтала о собственной квартире. Наивная. Я не истратила на себя, на свои желания, ни копейки, кроме самого необходимого. Хотя, если честно, мне так хотелось новую курточку…. Но Серега меня тогда отговорил. Он убеждал, что это временная экономия. Он говорил: «Малыш, нужно потерпеть, давай будем стараться быть бережливыми». Я и терпела, донашивала старые вещи. А в это время, получается, мой парень жил в свое удовольствие и тратил заработанные деньги исключительно на себя? А как же тогда все его разговоры о своей, ну в смысле, нашей общей квартире, о накоплениях, об экономии. Как такое возможно? – недоумевала я.

Сплошной сумбур в мыслях.

Мне стало ужасно стыдно за свою наивность и глупость, до слез.

Больше ни о чем не думая и ничего не рассматривая в шкафу, я на автопилоте побросала остаток своих вещей в старенький чемодан, затем вышла на кухню и взяла с сушилки свою любимую чашку с забавной птичкой на боку. А потом сняла с верхней полки шкафа жестяную банку с крупой и высыпала содержимое на стол. Среди крупы лежал пакет, куда мы с Серегой договорились складывать все, что заработали. Это была наша общая тайная копилка.

Развернув пакет, и пересчитав наличность, я удивилась и даже хмыкнула. Но почему-то совершенно не расстроилась. Видимо мой организм исчерпал лимит, отпущенный на грусть. А сердце становилось нечувствительным, словно от таких потрясений оно медленно покрывалось особо прочным бетоном. Меня уже не ранили новые подробности того, что тайно совершал Серега за моей спиной. И это понимание, что сумма в нашем тайнике оказалась вдвое меньше той, что была всего месяц назад, не добило меня и не снесло мне голову. Представьте, мне даже стало немножечко легче. Легче уйти. Впервые за вечер, я окончательно поняла, что меня разлюбили, кинули и предали и что не стоит лить слезы, тратить силы и цепляться за таких парней.

Подумаешь! Сегодня одни разлюбили и предали, а завтра – возьмут и полюбят другие! Мои глаза блестели от непролитых слез, а щеки пылали, словно от пощечин. Казалось, что у меня поднялась температура, так мне стало внезапно жарко. Жарко от стыда, от обиды, от потери и от разочарования.

И если мгновение назад я хотела, уходя, честно разделить эту нашу копилку пополам и взять себе свою часть накоплений, то сейчас я убедилась, что Серега эту работу по разделу провернул и без моего участия – он сам, первый тайком забрал себе свою часть. И я не испытывая никаких угрызений совести, завернула остаток денег в этот пакет и забрала с собой. Маленький кусочек несбывшейся мечты о нашей обшей квартире в Москве.

Сегодняшний день, 5 марта я в очередной раз запомнила и внесла в свой черный список памяти. В список потерь, под номером «три».

В этот день я опять потеряла. И теперь уже своего парня, своего первого мужчину, моего несостоявшегося мужа, несостоявшегося отца моего нерожденного ребенка. И в очередной раз ощутила горький вкус во рту. Я читала в одной книжке, что это ощущение называется «горькое послевкусие». Вот как если бы ты съела что-то невкусное, противное и горькое. Ну, в книгах это может и выглядит интересно, а вот на деле, в реальности – как-то… знаете, не очень…. Уж очень горько.

Я оделась, оставила ключи от квартиры на полочке в прихожей, еще раз огляделась и не испытывая желания присесть на дорожку, решительно захлопнула дверь чужой квартиры. Прочь отсюда – из этого города, из этой «совместной семейной» жизни. Всё осталось в прошлом.