Ирина Перовская – Пожалуйста, пожалуйста… (страница 8)
Парень удивленно повернулся к ней, еще раз оглядел Вету, усмехнулся и вдруг ответил:
– В гости, говоришь? Ну пойдем!
Он переместил свой рюкзак с одного плеча на другое, кивнул девушке, чтоб следовала за ним, и повернул на лестницу, направляясь на третий этаж. Вета ринулась за ним, радуясь, что ее позвали к себе, и прыгала по ступенькам, как коза. «Молчи, молчи! – на ходу мысленно уговаривала она себя: – Пока он не передумал. Ага, ага, я тоже в гости иду! Класс, супер!»
Парень открыл старую дверь и вошел в квартиру, девушка шмыгнула за ним. Тимыч щелкнул выключателем. Под высоким потолком зажегся тусклый свет, почти такой же безжизненный, как и на лестнице.
– Входи, не разувайся, у меня тут… винтаж, – произнес хозяин, криво улыбаясь, и Вета, шагнув дальше в квартиру, с любопытством огляделась по сторонам.
«Ничоси…, – пронеслось в ее голове. – Да, уж…»
Мало того, что квартира была старой, захламленной разномастной мебелью, так она вся выглядела так, словно перенеслась сюда из другого измерения, из другой эпохи. «Ну надо же, какая мебель старая, вся потертая, местами даже сломанная! Вон под одним из желтоватых деревянных шкафов вместо ножки даже кирпичи подложены. И чего люди за такой подобной рухлядью гоняются?» – мысленно продолжала размышлять Света и вспомнила, что как-то гуляла по городу и забрела в один антикварный магазин и там видела похожую мебель. И еще удивилась – неужели такое кто-то покупает?
Девушка продолжила быстрый осмотр: так, – у стены прижалась этажерка явно времен Первой мировой. Посередине комнаты стоит облезлый стол, вокруг него обычные коричневые старые стулья с гнутыми спинками – раритет! (У Светиной бабушки когда-то были такие.) На стенах выцветшие обои, на полу рассохшийся паркет, грязноватый и весь в каких-то пятнах. В прихожей, прямо на вбитых в стену крючках (без всякого шкафа), висит одежда. Н-да… Тот еще интерьерчик! Винтаж в чистом, вернее, в грязном виде! Интересно, это с чего вдруг так? Этому молодому современному парню и вдруг нравится вот такая странная обстановка? Не вяжется как-то одно с другим.
Если сказать, что Вета удивилась, то это ничего не сказать… Она изумленно замерла, не в силах что-то произнести. Из оцепенения ее вывел голос Тимыча:
– Чего застыла, проходи дальше, раз пришла. Пошли, что ли, в кухню? Пить будешь?
– Не-а…, – испуганно замотала Вета головой, выныривая из своего удивленного состояния, – пить не буду.
– Да я тоже не пью, – хмыкнул парень. – Я в смысле – чай, кофе. Будешь?
– А-а, – протянула Вета и улыбнулась: – Чай буду, – она шагнула за хозяином в ту сторону, в которой виднелась кухня. И не удержалась, спросила все же: – Слушай, а почему вокруг всё вот такое? – она повела рукой и вопросительно уставилась на парня.
Тот повернулся и стоял сейчас перед ней, лицом к лицу. Его длинные волосы были завязаны в хвост, как у девчонки. На парне был модный спортивный костюм, явно не из дешевых. На ногах белые кожаные кроссовки, а на руках – современные часы и кожаный браслет. В самолете Тимыч говорил, что занимается фитнесом, значит ведет вполне современный образ жизни. Почему же у него вдруг такая странная квартира? Об этом она его и спросила. Тут же.
– Так я ж тебе говорил, что снимаю эту квартиру, – пояснил он. – Вернее, не всю квартиру, а лишь одну комнату, остальные помещения хозяева закрыли. Раньше тут была коммуналка, но ее выкупили, жильцов расселили, и сейчас собираются делать ремонт. Я временно тут живу. А что? – он пожал плечами: – Недорого, квартира в центре, соседей нет. Никто не мешает. Меня устраивает.
– Поня-атно, – протянула обескураженная Вета и решила вопросов больше не задавать. И вообще не умничать.
Она уселась на табурет, стоявший у окна, и украдкой разглядывала эту кухню, в которой стоял какой-то старый допотопный холодильник и под стать ему были две таких же «юных» плиты. («Почему две? – мысленно удивилась девушка и тут же сама себе ответила: – Ах, да, коммуналка, же! Интересно, здесь водятся тараканы?» – неожиданно пришло ей в голову). Вета строила свои предположения о тех, кто здесь жил раньше, даже придумывала им имена, и никак не могла понять, как такой красивый парень уживается в таких странных условиях. А парень в это время с невозмутимым видом колдовал между плитой и столом – грел чайник, доставал чашки, сахар, коробку с печеньем.
Внезапно девушке стало стыдно за свои мысли о несоответствии. «А сама-то? Тоже ведь всего пару месяцев назад как в Питер приехала, а уже строю из себя невесть что. Ну прям вся такая городская и соответствующая. Я-то живу на всем готовом, ни на что своих денег не трачу. А Тимыч, видимо, практичный, поди экономит на всем. А может, он копит денежки на свое собственное жилье? Потому и живет так – непритязательно, хотя…, –задумалась она, – но убрать-то он мог? Ну хоть те же полы вымыть. Ох, эти мужики! Совсем к жизни неприспособленные».
Постепенно ее глаза привыкли к обстановке, и Вета пресекла свои мысленные ворчания и с удовольствием начала общаться с Тимычем, говоря о всякой всячине и радуясь новому повороту в своей жизни. Как здорово!
С этого момента у Веты в Питере появился свой приятель. И у нее теперь тоже будет к кому заглянуть в гости, на чай! Еще один плюсик в ее копилку радостей!
Девчачьи страдания – «хочу любви»
Пролетел еще один месяц.
Временами Свете казалось, что она живет в этой северной столице не четыре месяца, а четыре года. Ко всему, что ее окружало, она уже привыкла (впрочем, как и все мы быстро и незаметно привыкаем и к хорошему, и к плохому) и не замирала, когда видела красивое старинное здание с историей, или необычную скульптуру, или ажурный мост. Эмоции и восторги поутихли, их поглотила обыденность и рутина. Порой на девушку даже накатывала скука или, что уж совсем было неожиданно и невероятно, тоска. «Надо же как…»
Света шла по вечернему городу, и сама с собой разговаривала. Нет, не вслух, вы не подумайте, что она сошла с ума! Разумеется, она вела свою беседу мысленно. Она часто так поступала, когда ей не с кем было пообщаться.
«Не, ну Сера дает! Выгнать её, такую маленькую девочку, из дома на улицу, на ночь глядя. Ну ладно, пусть и не на ночь, но время-то послеобеденное, и белых ночей уже давно нет. Осень. Вечереет быстро, скоро станет темно, и холодно, и страшно, и девочке придется одной потом возвращаться, а вокруг всякие хулиганы. Это же Питер, самый что ни на есть бандитский Петербург!»
Так накручивала себя Света-Вета, говоря о себе третьим лицом, шагая по оживленному и освещенному Невскому проспекту, и не торопилась спускаться в метро, чтобы ехать по адресу, который ей дала тетушка. И вовсе ей не было страшно – ничуть! Девушка просто беззлобно шутила и придумывала всякие небылицы: развлекала себя таким нехитрым способом, чтобы не думать о своем одиночестве и не начать жалеть себя. Хотя отчаянно хотелось.
«Конечно, – думала она, подогревая в себе обиду, – Питер город огромный. Это вам не Краснодар или Ростов: здесь я никого не знаю, да меня тоже никто… Разве что появился этот Тимыч в приятелях. Но какой он мне приятель? Что нас может связывать? С ним даже поговорить не о чем: книжек-то он не читает, сам признался! Чем только занимается в свободное от тренажеров время? Не пьет, не курит, тогда чем? Значит, девочек тискает, не иначе. Но похоже, что не особо ему это удается – на меня вон порой посматривает, как кот на сметану, хотя я и не модель, да еще и с лишними килограммами. Может, он для разнообразия иногда и обо мне думает? Очередную звезду для коллекции на своем воображаемом мужском самолете поставить – типа еще одну телку охмурил. Ну конечно: у молодых парней одно на уме – тело! На фига им девчачьи мозги? Да, уж, я явно не в его вкусе. Ну и ладно. Тимыч мне тоже до лампочки. Не буду о нем, а о ком?»
Вета, зябко кутаясь в свою курточку-пуховичок, бодро шагала по тротуарным плиткам, лавируя среди прохожих. Машинально притормаживала и отстраненно улыбалась, стараясь не мешать туристам, когда те останавливались фотографироваться на фоне моста или красивого здания. Она сама была такой всего несколько месяцев назад.
Также с восторгом и замиранием сердца фотографировалась и на Аничковом мосту, и у Казанского собора, и у Медного всадника, и возле Авроры. Трепетно обнимала крылатых львов на Банковском мосту, терла им лапы и крылья на счастье. А однажды, путешествуя у Стрелки на Васильевском острове под хохот прохожих, Света даже взобралась повыше ко льву, чтобы чмокнуть его в нос. А что тут такого?! Ну уж очень хотелось, чтобы ее желание исполнилось! А наклонившись над водой Фонтанки, с усердием загадывала очередное желание и пыталась попасть монеткой по Чижику-Пыжику. Или просто гуляла по городу и каталась на кораблике по рекам и каналам. Да много чего! В первые дни своего пребывания в городе она словно с цепи сорвалась: хотелось всё посмотреть, всё изучить, ко всему прикоснуться рукой, душой, сердцем. И также, как мечтал Гарри Поттер, ей хотелось иметь десять глаз, чтобы поскорее всё и сразу рассмотреть в этом городе. А эти волшебные питерские белые ночи! Ммм… Да что тут говорить!
Счастливее ее не было на свете!
Эмоции зашкаливали от одной только мысли: она живет в городе трех революций! И главное, она совершенно не парилась тем, что одна бродит по улицам. Ну не тетю же с собой брать? Сера – ведь не подруга, просто родственница; с ней не погуляешь. Да и тете разгуливать с Ветой по городу некогда: она все время была занята собою! Хотя одной вначале тоже было классно изучать этот сказочный город. А сейчас острота чувств схлынула; в Питер пришла осень – холодная и влажная, на Вету накатила грусть. Только и оставалось, что самой себе настроение поднимать: больше некому.