Ирина Перовская – Имеем право (страница 7)
– Танька, ты что – до сих пор в кровати, лентяйка? Давай поднимайся, поможешь мне белье развесить, а я на рынок побегу, – раздавался из кухни мамин крик.
Ее мама Зоя вообще не умела тихо говорить и все время криком раздавала приказы и нравоучения. Таня за долгие годы привыкла к этому, но все равно каждый раз вздрагивала, услышав, как мама надрывается. И всякий раз при этом чувствовала себя виноватой, словно она действительно в чем-то провинилась. Знать бы только в чем именно ее вина….
Неужели в том, что мамин муж, а Танин отец умер, когда Танюшка была совсем маленькой и мама так и не вышла второй раз замуж? Или в том, что мама постоянно болела, жалуясь, то на высокое давление, то на головные боли? Или в том, что мама стала тучной и неповоротливой, ее все раздражали, и всё бесило – и безденежье, и плохая погода, и пассажиры в трамвае, и молоденькие девушки в коротких юбках. И люди, вообще. Танюшка, конечно, пыталась понять свою маму и даже жалела, но… не любила, а больше боялась и старалась не раздражать, быть тихой, послушной и незаметной.
Вот и сейчас, лишь услышав мамин голос, пулей выскочила из своей комнаты, на ходу застегивая халатик и надевая очки.
Она молча забрала из рук у раздраженной мамы таз с выстиранным бельем и отправилась его развешивать на старой проволоке, натянутой меж столбов во дворе, за домом. Ни поцелуев, ни пожеланий доброго утра не последовало – в их семье это было почему-то не принято. А Танюшке так порой этого всего хотелось и…. не хватало…. Не хватало тепла, понимания и простого участия.
Девушка вздохнула своим мыслям и невольно опять вспомнила Виктора и его улыбку, и доброжелательность, и внимание. «Какой же он хороший!» – в очередной раз подумала Таня с восхищением. Ей так хотелось рассказать маме о вчерашнем знакомстве с взрослым парнем, но украдкой взглянув на нее, на ее злое лицо, Таня передумала и сразу перехотела, напрочь…. Ну не сложилось у них с мамой добрых доверительных женских отношений. Жаль, конечно, но что поделаешь. Насильно мил не будешь.
Таня интуитивно, с детства чувствовала мамину нелюбовь к себе, она даже услышала один раз, как ее мама жаловалась бабуле, говоря: «Танька – вылитый Колька Иванов, такая же рыжая и конопатая. И такая же бестолочь».
Колька Иванов был Таниным папой…. Папой Колей…. И почему-то, он запомнился маленькой Танюшке умным, спокойным и добрым, и был вовсе не бестолочью. Тане очень хотелось бы посмотреть на фотографию своего папы, чтобы сравнить себя с ним, но мама Зоя все его фото уничтожила, разорвала в мелкие клочки еще тогда, давно, когда Танюшка была совсем маленькой девочкой. Отчего и почему – Таня так и не узнала и всегда боялась спросить об этом у вечно недовольной мамы.
Вот так и жили – Таня, раздражая маму одним своим существованием, а мама, злясь на весь свет и обвиняя свою дочь во всех своих личных жизненных неустроенностях. И что, скажите, оставалось делать нашей Тане? Да она просто старалась быть невидной и неслышной, жила, как мышка в норке! Наверное от того и выглядела до сих пор серенькой и незаметной.
Услыхав, как за мамой хлопнула калитка – та ушла на свой рынок, не столько за продуктами, сколько сплетничать с такими, же, как она сама, старыми, неинтересными подругами – Таня облегченно вздохнула и шмыгнула на кухню – чтобы налить себе растворимого кофе и смастерить нехитрый завтрак. Она любила оставаться одна в их маленьком стареньком доме. Одной ей было проще и спокойнее. Особенно сегодня, когда хотелось, чтобы никто не мешал, потому что это же было так чудесно – вспоминать и вспоминать вчерашнее знакомство с Виктором!
Она пила кофе и размышляла. Ей так хотелось быть счастливой! Недавно она прочитала в книжке, что если девочка рождается похожей на своего отца, то она будет счастлива в жизни. Ха! Вот уж враки! Таня очень сильно была похожа на своего отца (как утверждала мама Зоя), а вот где же тогда счастье? Что-то не встречалось оно ей, ну никак! И тут новая жизнеутверждающая мысль пришла девушке в голову – а вдруг после вчерашнего дня все изменится? И она действительно станет счастливой, оправдывая такую вот примету своей похожести на папу? Надо обязательно все замечать, все изменения, а потом спросить у Маринки – заметно ли со стороны, что Таня становится счастливой? Вот интересно! Скорее бы вечер и то свидание, которое вчера назначили им ребята!
«Ой, как медленно тикают часы, столько еще ждать!» – вздыхала целый день Танюшка, у которой горели щеки румянцем и лихорадочно блестели глаза.
Ну а как вы думаете – первое свидание, как-никак! Первое – в жизни!
Вечер наконец-то наступил, и девчонки, отправившись на свидание, были дружно встречены на остановке трамвая двумя ожидавшими их ребятами! Виталька тут же «клюнул» Маринку в щечку легким поцелуем, от которого девушка, хихикая и смеясь, лишь отмахнулась. А Виктор, шагнув к Тане, просто уверенно взял ее за руку и чуть сжал. Они улыбнулись друг другу и все четверо отправились в кинотеатр смотреть фильм с названием «Московские каникулы». Зал оказался полупустым, фильм легким – немного смешным, немного грустным.
Виталию было все равно, что там говорят или о чем переживают герои фильма – он думал только о том, разрешит ли Маринка сейчас ее поцеловать или нужно будет ждать окончания фильма.
Маринка же изображала, что ее очень интересует, что там происходит на экране, и она делала вид, что не замечает всех уловок Виталия, а сама же ненароком дотрагивалась до его руки, словно нечаянно и прижималась к нему, якобы от остроты впечатлений, полученных от просмотра фильма.
Виктор смотрел фильм в полглаза, он постоянно ловил себя на мысли, что ему хочется смотреть только на сидящую рядом Таню и чувствовать исходящее от нее тепло.
И лишь Танюшке было действительно интересно смотреть кино. Она даже пыталась анализировать, как эти два незнакомых человека, которых играли Ярмольник и Селезнева, находят нужные слова и как себя ведут в сложившихся смешных ситуациях. Хотя, если быть честной, главное для нее в сегодняшнем вечере оказалось то, как осязаемо всю ее наполняет радостное ощущение счастья. И то, что рядом с ней, так близко, почти касаясь плечом, находится этот взрослый, уверенный парень. Виктор!
Вот такие разные эмоции и разные чувства испытывали наши ребята во вторую их встречу.
Такими же – разными – были и их продолжавшиеся отношения в течение следующего месяца. Они, по-прежнему – все вместе, вчетвером – дружно отправлялись на свои свидания. То посидеть в кафе, то в кино, то погулять в парке, то на лодочную прогулку. Порой, они попросту бродили вечерами по главной улице Краснодара – улице Красной.
Как-то так повелось, что за все посиделки в кафе всегда рассчитывался Виктор. Он же покупал девушкам мороженое или лимонад в уличных киосках. А Виталий лишь смеясь, пояснял такую щедрость своего друга тем, что Виктор получает огромные деньги в своей северной командировке, вот и угощает всех. Виктор же снисходительно улыбался и ничего не отвечал на такие шутливые уколы своего приятеля. Ему было просто приятно ухаживать за Танюшкой, а то, что он платит за всех, четверых – какая разница, они ведь друзья, почему должны быть разделения?!
Конечно, вместо совместных хождений ему очень хотелось бы остаться с Таней наедине и поцеловать ее по настоящему, а не украдкой, как это получалось у них в последние дни, но ему было неловко предлагать это юной девушке. Она ведь, похоже, что и не целовалась еще с парнями, об этом Виктор догадывался, потому и не торопил события. Ему все нравилось в их невинных встречах. Ему нравилась сама Таня – робкая, доверчивая, нежная, впечатлительная, тонко чувствующая. Виктор страшился испугать ее или чем-то обидеть. И он тянул время, ища подходящего случая, чтобы признаться девушке в своих чувствах.
Очередной воскресный день и само их дружное свидание на четверых подходили к концу. Настроение у всех было двойственным – радость от замечательно проведенного дня и сожаление, что встреча подошла к концу и завтра их ждет понедельник, рабочий день. Они стояли на остановке и ждали трамвая.
Виталик крепко прижимал к себе смеющуюся Маришку, норовя поцеловать еще раз. А Виктор осторожно обнимал Танюшку за плечи и что-то тихо ей говорил. Парни еще раз попытались предложить девушкам проводить их к домам, но получив от девчонок дружный отказ, оба одновременно вздохнув, помогли подружкам подняться на ступеньки к подъехавшему трамваю, со счастливым номером «семь».
Маринка и Танюша взлетели в подошедший трамвай и, как обычно, помахав парням на прощание, опустились на сидения, хотя ехать им было всего три остановки. Но стоять они не могли. Они страшно устали! Ноги у обеих просто гудели от долгого гуляния, а Таня еще умудрилась и водянку натереть, до крови. Она постеснялась в этом признаться Виктору и мужественно гуляла по улицам города, скрывая неудобство и боль в ноге. А вот теперь осторожно сместила с ноги неудобный ремешок босоножек и незаметно рассмотрела ранку.
«Да, уж, теперь завтра придётся в тапочках на работу идти», – подумала она и взглянула на сидящую рядом Маринку. А у той были закрыты глаза, и на губах играла усталая улыбка. «Счастливая, – отметила в своей голове Таня, – всегда знает, чего она хочет или чего не хочет. И сказать об этом не стыдится. Не то что я. Теперь вот ногу еще лечить, а ведь меня же Виктор на свидание пригласил, на завтра. Одну, без ребят! Так неожиданно! Как взрослую девушку!» – и Танюшка улыбнулась своим мыслям, замирая от приятных фантазий. Маринка в это время открыла глаза и, увидев размечтавшуюся и улыбающуюся подругу, удивилась и спросила: чего это Танюха веселится. И Танюшка в порыве искренней радости доверительно призналась Марине в том, что Виктор пригласил ее завтра одну на свидание, потому что он послезавтра улетает на свою северную работу на целый месяц. И что он, прощаясь, предупредил Таню, что завтра хочет сказать ей что-то важное, наедине. Вот отчего Тане так весело!