Ирина Перовская – Безумный умный мир (страница 16)

Так интересно сравнивать разных мужчин, словно как в квесте, когда, разглядывая две похожие картинки, пытаешься найти десять отличий! Никогда в своей жизни она ни с кем не сравнивала своего мужа так, чтобы сравнение оказалось не в пользу Влада. Муж всегда был у нее на первых ролях и всегда в Милкином представлении выглядел лучше других мужчин. А оказывается, не всегда. У Милы, словно понемногу открывались глаза, и она начала видеть мужа совсем с другой стороны. За сегодняшний день, уже в который раз его первенство на пьедестале пошатнулось. Или это испортились или сдвинулись в сторону ее розовые очки? Да, как ни горько осознавать, но в очередной раз своему мужу она поставила минус.

«Не буду об этом думать и играть в эти глупые сравнилки – кто там лучше или не лучше. О муже я подумаю потом, позже, это неизбежно, а сейчас меня ждет перекус и знакомство с этим необычным парнем, по имени Никита, мужчиной, так похожим на французского актера».

Милка подумала обо всем в одно мгновение и отбросила от себя все лишние мысли, и тут же ее руки принялись привычно вынимать еду из пакетов, а глаза искать посуду – на что бы это все красиво выложить (привычка – вторая натура, Мила любила красиво подавать к столу). К ее стараниям ненавязчиво присоединился Никита, и они в дружном слаженном тандеме быстро в четыре руки накрыли на стол, и Никита, хлопнув пробкой, разлил шампанское по бокалам, которые он держал в одной руке сразу оба, наклонно, на весу. Шампанское почти не пенилось и не пролилось ни капли! Милка восторженно захлопала в ладоши и благодарно приняла из рук парня протянутый ей бокал.

– За наши безумные миры! – с торжественностью в голосе провозгласил тост Никита. Он отпил глоток, и добавил задумчиво: – Может быть, когда-нибудь они пересекутся.

– Кто «они»? – спросила Мила, медленными глотками отпивая холодное приятное вино.

– Твой и мой мир. Я об этом.

– Ты знаешь, сегодня я убедилась, что все возможно в этом мире. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», – процитировала она.

– Шекспир, как всегда, в точку! – кивнул Никита, доливая шампанское в их бокалы. Он внимательно взглянул на Милу и вдруг сказал: – Давай за нас!

– Давай! – совершенно не удивляясь, согласно кивнула Мила и они, глядя другу в глаза, не сговариваясь, допили свои бокалы до дна.

Оба растерянно вздохнули, и неожиданно и одновременно их охватила неловкость – что дальше говорить, что делать? Вот такая одинаковая мысль возникла у них в голове, причем у каждого. И они, тут же, скрывая замешательство и отводя глаза, руками потянулись к пицце, столкнулись пальцами над коробкой, вздрогнули, взглянули друг на друга и… рассмеялись. Весело и свободно!

«Да что там думать – тоже мне, проблема, нужно жить, здесь и сейчас!» – несказанной фразой плескалось в их глазах.

– Налетай, пока не остыла! – смеясь, предложил Никита, беря кусочек пиццы, и с аппетитом и урчанием, откусил от него сразу половину.

– Мне оставь, обжорка! – подхватила веселье Мила и, выбрав из коробки самый большой кусок, тут же впилась в него зубами, с таким же урчанием: – Мммм, вкушно, – с набитым ртом прошепелявила она.

– И кто из нас обжорка?! – притворно ужаснулся Никита, беря второй кусок и одновременно наливая понемногу шампанского в бокалы. – За что, пьем?

– За вкус жизни! – провозгласила Милка свой любимый тост и, отсалютовав бокалом, смело выпила вино до дна!

Никита согласно кивнул и повторил за ней, выпив до дна.

Они, стоя у стола, с аппетитом ели пиццу, дружно на пять с плюсом оценили сыр и первую летнюю клубнику, за разговорами «ни о чем» выяснили, что оба самозабвенно любят жареную картошку и малосольные огурчики, а также малину и землянику, но чтоб «непременно с куста!». Они смеялись и шутили, и не заметили, как допили вино. Атмосфера непринужденности и простоты витала вокруг них. Никита разломил шоколад на кусочки и, положив его перед Милой, спросил:

– Кофе?

– Да, с удовольствием! – кивнула Мила и предложила: – Сварить?

– Нет, я сам. Ты мой гость, – ответил он, доставая джезву из настенного шкафа. – Иди, посиди пока на диване, я сварю и подам.

– Как здорово звучит твоё – «я подам»! – прижав руки к груди, выдохнула Мила, улыбаясь. Голова у нее была легкая от тех пузырьков в шампанском, которое она только что выпила. И мысли в этой голове тоже были легкими и приятными. И слова хотелось произносить тоже только хорошие и приятные для двоих. И то, что за ней ухаживают, тоже оказалось мило.

– А что, разве твой муж тебе не варит кофе? – удивленно спросил парень.

– Ну, почему же, варил, конечно, и когда-то даже приносил в постель, – она вздохнула и, тряхнув головой, растерянно добавила: – но уже давно и не варит, и не подает. Я как-то все больше сама себе готовлю – и кофе и все остальное, – и замолчала, закусив губу, понимая, что вновь начинает сравнивать этих двух разных мужчин.

Никита задумчиво на нее взглянул, тут же двумя руками взял ее за плечи, развернул ее в сторону дивана и нарочито весело приказал:

– Вот и лови момент, иди, садись, отдыхай и жди. Сегодня я на подаче!

И Мила послушно шагнула к дивану и уютно устроилась на нем, поджав под себя ноги и наблюдая сквозь стену открытого шкафа-стеллажа за тем, как Никита «на кухне» готовит для нее. И пусть это всего лишь кофе, но это же так приятно, когда о тебе заботятся!

Парень принес кофе в прозрачных стеклянных чашках и поставил их на стол, предварительно убрав с этого стола всё, что там находилось – и фотоаппараты, и телефоны, и флешки, и провода. Мила не удержалась и, показывая на ворох всех этих вещей, спросила у него:

– Зачем столько всего, ты что, занимаешься ремонтом гаджетов на дому?

На что Никита, усаживаясь рядом с ней на диван, смеясь, ответил:

– Леди невнимательна! Я же тебе говорил, там, у озера, что я – фотохудожник. А это мой рабочий инструмент.

– Вспомнила, вспомнила! – оживилась Мила и попросила: – Расскажи, как это – фотохудожник? Чем он отличается от просто фотографа и просто художника?

Сама того не подозревая, она своим вопросом доставила Никите огромное удовольствие (а, впрочем, что здесь удивительного? – мужчины любят говорить о своих делах и рассказывать о том, чем они увлечены!). И он сначала вкратце, а потом, всё более увлекаясь, и порой переходя на профессиональный язык со специфическими терминами, поведал ей в чем состоит предназначение фотохудожника.

Общение двух незнакомых,

или – почти знакомых

Они сидели на огромном диване, уютно устроившись неподалеку друг от друга – с одной стороны как будто находились рядом и в то же время, находясь на отдалении, для того чтобы видеть глаза друг друга, чтобы прочесть в них – как отреагирует каждый на рассказы о себе.

Они даже в единодушном согласии отключили свои телефоны, чтобы те своими звонками не мешали их беседе.

Они пили кофе и сок, ели шоколад и разговаривали. Им было интересно слушать, слышать, узнавать что-то о собеседнике.

Мила слушала рассказ Никиты о своих увлечениях и по ходу рассказа задавала уйму вопросов. Она отлично умела и слушать, и слышать – у нее за то время, когда она была женой Влада, сложилась такая привычка – терпеливо выслушивать и сопереживать мужу. Но сейчас, общаясь с Никитой, ей было просто очень любопытно, она с радостью осознавала, что ей вовсе не нужно притворяться внимательным слушателем – девушке, в самом деле, было невероятно интересно! Она чувствовала себя легко и непринужденно, и тут же, не стыдясь прослыть невежей, живо интересовалась всем, что ей было непонятно. И не заметила, как увлеклась. Мила даже не подозревала, что работа фотохудожника столь интересна и многогранна, для нее рассказ Никиты стал настоящим открытием.

А Никита с юмором рассказывал о том, как неожиданно для всех и даже для самого себя, принял такое решение – отправиться фотографировать окружающий его мир. Без патетики и гордыни, простым языком поведал о том, как незаметно, этот красивый мир раскрылся перед ним. Поделился своими ощущениями и признался в том, что постепенно он все больше в него окунался и погружался, а в результате стал тем, кто он есть сейчас – фотохудожником.

– Ты не представляешь, Мил, сколь разнообразны были направления моей работы! Я хватался за всё и интересовался всем! Сначала я хотел стать специалистом по природной фотографии, ведь такие профи фотографируют природные ландшафты, диких животных и растения. Они часто работают на открытом воздухе и могут снимать для природных журналов, научных исследований и прочих проектов. И мне это нравилось и до сих пор нравится. Живой мир завораживает! Вот, например, ты видела когда-нибудь объемную фотографию капельки росы?

– Не-ет, – растерянно прошептала Мила.

– Жаль, это удивительное, потрясающее зрелище, особенно когда в этой капле отражается солнце! Я тебе потом покажу.

– Хорошо, – благодарно кивнула Мила и с восторгом спросила: – А что еще ты фотографировал?

– Много чего. Я искал себя, прислушивался к своим ощущениям и даже увлекся нестандартными фото по макро- и микросъемке. Ведь подобные специалисты фокусируются на создании изображений мельчайших объектов и деталей. И я это всё тоже пробовал делать, но быстро остыл и в итоге понял, что меня интересует другое.