Ирина Парамонова – Молния под ёлочку. Преступления из века в век (страница 2)

Отсюда и словечко журналистское новое «молния».

Как синоним срочного сообщения. Посмотрим, кто здесь метнул молнию «Голосу».

В помещении Международного телеграфа в Санкт-Петербурге. Фото из открытых источников

Дежурный телеграфист, узнав по какому делу прибыл из Тулы полицмейстер, вызвал секретаря директора Телеграфного департамента. И гостя проводили в приемную.

– Карл Карлович Людерс. Чем могу помочь?

Тришатный положил на стол папку с бумагами о деле о распространении ложных слухов.

Через полчаса Тришаптный вышел на Мойку и решил зайти в Исаакиевский собор. Надо перевести дух.

Телеграфное агентство распространило информацию о происках грабителей с арканами из телеграммы, которая поступила из Тулы. От собственного корреспондента агентства. Некой Матякиной. После чего информацию они передали во все газеты. Следы ведут обратно в Тулу.

Мария Ивановна Матякина встречала Святки в кругу сослуживцев мужа. Коллежский секретарь Матякин покинул этот мир, но вдовица осталась душой их старой компании.

Денег на особые подарки у нее никогда не было. Одна пенсия. Но в этот раз Господь дал легкий заработок.

Друг семьи устроил ее журналистом в агентство новостей и даже выдал первый гонорар. Хватило заплатить за квартиру в доме Блюмера и на гостинцы…

Череда январских праздников пролетела как один день. И вот уже Крещение Господне. Мария Ивановна пошла в храм святых апостолов Петра и Павла на Калужской улице специально в день отдания праздника Богоявления – чтобы не толкаться и после водосвятия набрать Крещенской воды.

Дома ее ждал пристав 2-го участка – Федор Иванович Шамаев. Адрес подсказал начальник Тульской телеграфной станции капитан Альберт Романович Берг.

– Мария Ивановна, прошу проследовать со мной.

Шамаев помог сесть даме в экипаж. И извозчик погнал в участок. В дом полицейского управления с пожарной каланчой на Киевской.

Тришатный уже допросил господина Берга и хотел задать пару вопросов Матякиной. А потом устроить очную ставку. В общих чертах дело выглядело так.

Здание Тульской почтово-телеграфной конторы. Фото из архива автора

В начале декабря 1876 года к начальнику правительственного телеграфа в Туле г. Бергу приезжал агент Международного телеграфного агентства Авсянников. Он просил подыскать в городе человека, который мог бы сообщать разные известия из Тулы. Берг знал, что жена его приятеля Матякина только схоронила мужа и «ищет занятий». Берг охарактеризовал ее агенту как женщину тихую, скромную, порядочную и способную поработать на агентство.

Но за целый месяц ничего интересного в Туле не произошло. По словам Матякиной, это Берг научил ее составить телеграмму о мошенниках, чтобы получить вознаграждение. Она только подписала ее, надеясь получить гонорар из «Голоса».

Берг, естественно, ото всего отпирается и вины своей в подстрекательстве не признал. Пояснил, что телеграммы не видел – ее принял и отправил в Санкт-Петербург кто-то из дежурных телеграфистов. Их в управлении было четверо. Не имеющие чина Александр Ильич Акимов, Иван Каэтанович Карпович, Александр Иванович Смирнов, Александр Бельский и надзиратель Григорий Гурьев. Что с них взять?

– Александр Александрович, думаешь, ее рук дело? – отослав Матякину домой до особо распоряжения, поинтересовался Федор Иванович Шамаев у Тришатного.

– Да, похоже, разыграли барышню телеграфисты, обвели по наивности. Но стоят намертво, Берга ни за что не сдадут. Все улики против нее. Даже жалко ее. Не думал, что таким будет финал этой истории.

Храм святых апостолов Петра и Павла на Калужской улице, фото из архива автора

На Калужской улице во всю звонили колокола Петропавловского храма, отмечая престольный праздник. Мария Ивановна с тяжелым сердцем сходила на Литургию, исповедаться перед судебным процессом. Дело назначили к слушанию в доме у мирового судьи 1-го участка Тулы на Ново-Павшинской улице.

Мировой судья Николай Иванович Пущин вызвал обвиняемую в суд повесткой на 13 июля 1877 года, Берга с телеграфистами – как свидетелей.

Разбирательство длилось два дня.

– Николай Иванович-то строг! Четыре дня ареста при земской арестантской.

– Скажи спасибо, что так! Вчитайся в формулировку приговора – виновна в «распространении ложных слухов, вызывающих беспокойствие в умах».

– Ладно, посмотрим, что скажет Мировой Съезд.

Подшивая приговор, обсуждали «громкое дело» служащие канцелярии суда.

Приговор мирового судьи по делу о распространении ложных слухов. Фотокопия автора. Оригинал хранится в Государственном архиве Тульской области

Три месяца спустя в октябре 1877 года Съезд мировых судей Тульского округа по жалобе Матягиной, заменил арест штрафом в 10 рублей. Которые вдовушка тут же и заплатила, дело было закрыто.

За это расследование полицмейстер Тулы Александр Александрович Тришатный получил орден Святой Анны 2-й степени – указ подписали 1 августа 1877 года.

– Первый твой орден, штабс-капитан! Ничего никогда не бойся! Где наша не пропадала! Могли ведь и в отставку отправить. Такие дела, брат! – поглаживая лаковое покрытие ордена рассуждал Тришатный.

Через полгода уйдут из жизни его старшие братья Левушка и Костя. Младший Иосиф, каширский полицмейстер, теперь в отставке, занялся бизнесом в Москве. Александр Александрович по-прежнему служил полицмейстером в Туле.

Из дневника князя Дмитрия Дмитриевича Оболенского:

«18 ноября 1879 года Император Александр II проезжал через Тулу, на обратном пути из Крыма. Губернский предводитель дворянства Самарин и я (Епифанский уездный предводитель дворянства, только что пожалованный в должность шталмейстера) встречали Государя на вокзале. По обыкновению, приветливо поговорив с некоторыми, Государь проследовал дальше…

Пока я ждал на вокзале поезд Свиты, чтобы вместе ехать до Москвы, подошел ко мне тульский полицмейстер Тришатный, очень утомленный, но и очень довольный, что царский поезд благополучно проследовал через Тулу. Уж наслушался я от него страхов, и что рельсы-то набиты чем-то, и торпеды готовят бросить под царский поезд – просто ужасы! Я недоверчиво качал головою…»

Взрыв свитского поезда под Москвой, 19 ноября (1 декабря) 1879 года. Взорвался вагон с фруктами, никто не пострадал. Фото из открытых источников

Как и опасался Тришатный, террористы готовили покушение на Императора Александра II, но полиция оказалась хитрее. Обычно из соображений безопасности Императорский поезд следовал за свитским – с отставанием минут на 30. Террористы, зная эту схему, пропустили первый состав – а именно в нем и ехал Император, и взорвали второй вагон свитского, в котором везли крымские фрукты.

Решетка от самовара. 1879

– Попили чаю, можно и в тюрьму, – Алексей Баташев закрыл потуже краник фирменного самовара, осушил громко по-тульски до дна блюдце и поставил любимую чашку костного фарфора на медный поднос.

Полицмейстер Тришатный терпеливо ждал, пока самоварщик закончит церемонию, чтобы вместе покинуть здание фабрики.

– Алексей Егорович, пора и честь знать. Николай Иванович ждать не любит.

«Что-то в последнее время я к Пущину зачастил. И все какой-то особый случай. То ложные слухи. Теперь вот фальшивые самовары. То ли еще будет! – тульский полицмейстер пытался шутить. – А что еще оставалось? Год всего прошел, а как жизнь изменилась, Господи! Оба брата ушли на небеса вслед за Некрасовым. На войну что ли пойти – товарищи юнкера вон бьются с турками. А я самоварщика в суд тащу… Слава Богу, хоть свитский поезд не в Туле взорвали…»

Тришатный решил пройтись с подсудимым пешком. В назидание. Хотя идти недалеко. И день прекрасный, поздняя осень 1879-го года.

Николай Иванович Пущин, судья 1-го мирового участка города Тулы, рассматривал дела в своем доме на Ново-Павшинской улице. Свидетель —уважаемый купец, владелец торгового дома Василий Пахомович Ширяев – уже ждал у входа в здание.

Тут же маячил юркий репортер информационного агентства Майский. Он заранее набросал «рыбу», чтобы успеть дать новость.

«Самоварный самопал.

Нечестная конкуренция и борьба за покупателей обернулась тюрьмой для известного тульского самоварного фабриканта Алексея Баташева.

Тульские самовары уже столетие известны всему миру. Они выставлялись на Всемирных промышленных выставках в Париже и Лондоне. Золотые медали украшают пузатые бока лучших тульских водогреев, делая их похожими на этикетки коллекционных вин»…

Майский, уже зная суть дела от секретаря, решил зайти издалека.

«Цена самовара определяется заслугами производителя. Но не только. Она зависит от объема самовара и содержания в нем меди. Самовары продаются в Туле на вес, по средней цене 18-25 рублей за пуд. При условии, что это медь. Баташев, чтобы уменьшить себестоимость продукции и продавать самовары дешевле, чем конкуренты, делал их тяжелее с помощью чугуна и свинца. И попался на обмане покупателей.

Началось все с судебного иска жителя далекого Нухинского уезда Аллахведова к торговцу Ованесу Давыдову. Аллахведов купил в его лавке тульский самовар весом в 14 фунтов за 12 рублей, но, вернувшись домой, обнаружил, что купил фальшивку: в самоваре стояла чугунная, а не медная решетка. Ованес извлек ее из самовара, весы показали – почти 5 фунтов!

В Нухинском мировом суде началось разбирательство. Давыдов рассказал, что в июне 1879 года ездил в Тулу за партией самоваров. День ходил по разным лавкам и обнаружил, что в магазине торгового дома «Н. А. Сапунов и В. П. Ширяев» нужный ему товар стоит гораздо дешевле: всего 16 рублей за пуд. Перекупщик страшно обрадовался, что может сэкономить, и купил четыре дюжины самоваров. О том, что ему вручили водогреи с чугунной решеткой, узнал уже от Аллахведова.