Ирина Ордина – Не лечи мне мозги, МАГ! (страница 17)
Я обессиленно легла на кровать и свернулась клубочком. Перед глазами пронеслось все, что произошло вчера. Нет, Георг не мог уйти, не сказав ни слова. В голове всплыли тихие слова про цветок. Я вскочила и подбежала к горшку, из-под него выглядывал край записки.
Нетерпеливо вытащила и прижала ее к груди, было страшно заглядывать в записку. Наконец я решилась и дрожащими пальцами развернула сложенный вчетверо лист бумаги.
Он ушел. Он и правда ушел! Он меня бросил! На смену слезам пришла злость. В стену полетела скомканная записка. Недолго думая, я смахнула со стола ненавистную хризантему. Перевернувшись, керамический горшок упал и разбился, превращая красивый кустик в груду грязной зелени.
Боже, что я делаю? Я села на пол, вытащила цветок и стала разгребать кучу земли, выбирая из нее осколки. Слезы капали на грязные руки, перед глазами все расплывалось.
Мама с папой так и застали меня сидящей на полу, в грязи, с прижатой к груди литровой банкой с хризантемой.
— Доченька моя! — жалостливо сказала мама. — Иди ко мне, иди.
Она потянула меня за руку, вынуждая подняться и сесть рядом с ней на кровать.
— Давай отдадим цветок папе? Он польет его, — ласково проговорила мама, вынимая банку из моих безвольных рук. — Аркадий, забери! И чай завари с мятой, у меня в сумке лежит.
Мама стала влажными салфетками оттирать мои руки от грязи. Я не сопротивлялась, мне было все равно, что со мной делают. Хотелось лечь, закрыть глаза и провалиться в вечный сон.
Лишь раз я встрепенулась, услышав, как на телефон Георга, лежащий на тумбочке, пришла смска. Я, не раздумывая, метнулась к нему. Мама только ойкнула от неожиданности. Не знаю, что я ожидала там увидеть, но обнаружила лишь предупреждение о списании оплаты.
— А он ушел! И платить не надо теперь! — горько рассмеялась я.
Хотелось швырнуть телефон об стену, и я даже подняла руку для этого, но мама с удивительной прытью выхватила его у меня.
— Нечего портить хорошую вещь, — сказала она. — Ох, а какая заставка красивая! Красные хризантемы, похожие на твои. И написано что-то, мелковато правда. Ага. «На языке цветов красные хризантемы обозначают вечную любовь». Странно, я думала, что розы.
— Георг просто знал, что я не люблю ро-озы, — злость мгновенно перешла в боль потери, и слезы хлынули с новой силой. — Мамочка, как я без него? Я не переживу! Что мне делать? Помоги мне! Пожалуйста, помоги!
Я схватилась за маечку пижамы на груди, хотелось расцарапать кожу, чтобы вырвать ноющее сердце. Чтобы оно перестало стучать набатом. Перестань же!
Мама прижала меня к себе крепко-крепко. Она плакала вместе со мной, баюкала на руках, пока я не забылась беспокойным сном.
Глава 18/1
Утром смотреть на мир я могла через две узкие щелочки, настолько опухли от слез глаза. Да и ладно, все равно видеть никого не хотелось. Было безразлично все окружающее, еще бы сердце можно было успокоить…
— Мила, а пойдем сходим в парк погулять? Или в тот грузинский ресторанчик, помнишь? А может вообще в зоопарк? Я слышала в передаче по первому каналу, что зверюшки — это живой антистресс, — тормошила меня неугомонная мама, тут же привлекая и папу: — Аркаша, что ты молчишь!
И она начинала наседать, потому что ему «безразлично состояние дочери». Звонок Сони стал моим спасением.
— Привет! Ты чего не на работе? — спросила она.
— Привет. Я… я не могу, — губы опять задрожали. — Георг ушел… Совсем…
— Сонечка, Миле очень плохо, она не может идти на работу в таком виде! — прокричала в трубку мама.
— О! Тяжелая артиллерия уже на месте, — понизив голос, сказала Соня. — Короче, так: к вечеру буду у тебя и останусь ночевать. Не раскисай, что-нибудь придумаем!
Услышав, что Соня приедет, мама великодушно позволила папе увести себя домой.
У меня появились пара часов для одинокого самобичевания. Я лежала и думала, думала, думала. Зачем я вчера сказала Георгу, что буду все время бояться, что он вернется в книгу? Идиотка! Боялась бы молча, но с любимым человеком. Почему я вчера не заметила, что его поведение изменилось? Ведь все признаки были налицо! И его бесконечная нежность, и желание сделать меня еще более счастливой. Он прощался, а я этого не поняла.
С другой стороны, он ведь сбежал, сбежал от трудностей. Не стал бороться за наше счастье! Мною овладел гнев, я даже порвала любимую футболку Георга, а потом сидела и плакала над ней. Со стола, казалось, укоризненно на меня смотрела красная хризантема.
— Видон у тебя не очень. — Сказала Соня с порога, протягивая мне тортик и пакет с чем-то красноречиво бздынькнувшим.
А мне опять так жалко себя стало. Внутренности будто намотало на ковш экскаватора и дергало туда-сюда, заставляя меня корчиться от боли. Я вместе с тортом и пакетом сползла по стенке и уткнулась в колени, тело сотрясали рыдания.
— Ты чего? Мила, ты чего? — испугалась Соня и кинулась обнимать меня.
Я не могла произнести ни слова. Впервые в жизни со мной случилась истерика, как в книгах. В книгах…
— Вот бл… — Соня не выбирала выражений. — Так. Пошли умываться, потом поговорим.
Поговорить Соня решила под коньяк, который притащила с собой. Говорят, должно помогать — врут. Голова кружилась, язык заплетался, а сердце все не унималось.
— Сонь, а, м-может, Георга обратно можно вызвать? — пришла мне в голову умная мысль. — П-позвони бабушке, спроси!
— У нее уже поздно, — засомневалась подруга и, пьяно прищурив один глаз, посмотрела на экран телефона. — Правда не пойму сколько времени. Да и ладно! У нас же серьезное дело, а не хухры-мухры, а значит, можно позвонить.
Она набрала бабуле и первые пару минут я слышала только невнятное:
— Ба, ну откуда ты знаешь? …. Да, выпили…. Немножко… Больше не буду… Не надо на совсем отвращать! Лучше в лягушку… Плохая шутка, прости…
В итоге она все-таки рассказала родственнице о моей проблеме, на что та ответила, что вряд ли возможно еще раз притянуть Георга из книги. Но я не верила. Не хотела верить, что по глупости потеряла самого замечательного мужчину в мире.
Уснула я в обнимку с телефоном, на котором была открыта книга. Проваливаясь в сон, молила, как в прошлый раз: «Георг, Георг…» Наутро ничего не изменилось. С одного боку посапывала Соня, из ее приоткрытого рта вытекала тонкая струйка слюны, а с другой стороны, притулился вечно мерзнущий Фабио.
Завтракать не хотелось. Пока Соня ела, я сидела на стуле рядом, прижав коленки к груди.
— Я хочу взять отпуск, — сказала я. — Да и ты тоже возьми.
— Уверена? Сейчас могут прийти люди с новыми заказами.
— Посадим Машу на ресепшн. Не думаю, что новые заказчики придут без предварительного звонка, — покачала головой я. — Если что, я приеду на встречу.
— Да. В отпуске мы с тобой давно не были. А может, рванем вместе на море? Эх, жди нас, Бали! Дядьки, пальмы, море, пляж! — подруга с воодушевлением посмотрела на меня.
— Нет, Сонь. — Я покачала головой. — Мне на других «дядек» и смотреть не хочется, ведь самый лучший исчез из моей жизни навсегда…
Глава 19
Три недели я лежала и ничего не могла делать. На меня навалилась апатия. Я с трудом заставляла себя есть, кормить Фабио и поливать хризантему. Поначалу цветок вызвал у меня ненависть, он маячил на столе красным символом моей потери. Но потом мне стало казаться, что хризантема — это тонкая связь между мной и Георгом.
У меня дома никогда не было цветов. А теперь на подоконнике красовалась хризантема. Это помогало верить, что все было наяву. Что Георг мне не приснился. Что я не сошла с ума.
Как ни удивительно, но встряхнуться меня заставил курьер. Он в очередной раз привез контейнеры с едой для правильного питания. Пряча глаза и нерешительно переминаясь с ноги на ногу, он спросил:
— Скажите, а у вас все в порядке?
— В каком смысле? — немного резче, чем хотелось, ответила я.
— Простите. Просто вы такая… ну будто у вас что-то произошло плохое. Простите еще раз, наверное, показалось. Но я не мог не спросить.
Парень был так искренен, что я неожиданно ощутила благодарность к нему. И это было первое яркое чувство за последнее время в моей душе, будто припорошенной пеплом.
— Нет, не извиняйся. Это тебе спасибо за такое редкое сейчас неравнодушие. Как тебя зовут?
Оказалось, Петя подрабатывал курьером пока учился в университете. Я записала его номер телефона, пообещав взять помощником на свадьбу. Мы платили неплохие деньги, так почему не дать заработать хорошему человеку?
После его ухода я впервые поела без ощущения, что еда тут же просится обратно. Петя прав, надо вызволять себя из самодельной тюрьмы. Вытаскивать за волосы, как один небезызвестный барон. Я набрала Соню: