Ирина Оганова – Милая (страница 5)

– Не пара она тебе, не твоего поля ягода. Больно интеллигентная! Намаешься, сынок…

Свадьба была весёлой. Народу пригласили немерено, широко гуляли. Невеста сидела с красными от слёз глазами, все думали – волнуется. Сёма демонстративно припёрся с Марго. Вырядил её на все сто, многие потом обсуждали подругу свидетеля: «Хороша, чертовка!»

Лизка всю дорогу не слезала с Сашки:

– Смотри, не будь сукой! Сама пристроилась и меня не забудь!

Валентина всегда удивляло: что у них общего? Да кто поймёт – можно подумать, они с Семёном братья-близнецы! «Только у девчонок по-другому всё же, – рассуждал Валя. – Должна быть общность и в достатке семьи, и в воспитании. А эти точно с разных планет». Честно говоря, ему не слишком нравилась их дружба: как пить дать, станет Лизка его Сашеньку с пути правильного сбивать и советы дурные давать. У них и так не всё крепко, считай, едва знакомы. Любила бы она его, как он, до беспамятства, тогда другое дело – и чёрт не страшен.

С трудом Саша вставала со стула, точно каждая нога по пуду, когда гости, кто кого перекричит, орали «Горько! Горько!», и прикрывала глаза, чтобы спрятаться от самой себя. Не получалось у неё радоваться, и заколки, которые прикрепляли фату к волосам, сильно сдавливали голову. Хотелось сорвать её и убежать куда глаза глядят. Только мать Александры понимала, что творится с её единственной дочерью, и зорко следила за всем, что происходит. Знала характер Саши, всего от неё можно ожидать. Ей казалось, сейчас встанет дочь и всем объявит, что не любит Валентина и женой стать ему не сможет, хоть и расписаны уже. К счастью, всё прошло отлично, Саша успокоилась, улыбалась и беззаботно болтала со всеми. А уж какой красивый танец молодожёнов получился! «Ничего, приживутся». Вспомнила себя, какой счастливой была, когда Серго сделал ей предложение, от радости сознание теряла, по большой любви замуж выходила.

После свадьбы молодые прямиком к Вале, Алевтину радушно приютили на ночь родители невесты. Отец Саши был человеком воспитанным и мудрым. Мама поначалу делала лицо, но потом вспомнила, что взял её Серго из нищеты кромешной – за красоту и лёгкий нрав, и смирилась: устроится всё как-нибудь… А свекровь свою она до сих пор забыть не может. Не принимала она её, всё делала, чтобы разрушить их семью. Даже после рождения Александры не сразу успокоилась. Терпением пришлось брать неприступную крепость в лице матери Серго, много сил потратила и слёз пролила. Скажет поперёк слово свекрови – муж несколько дней не разговаривает, мать для грузин – святое. Прикусит язык и терпит.

Александра тихо прошла в спальню и, как была в фате, села на кровать. Всё чужое, и голова кружится от выпитого. Валя присел рядом, нежно притянул к себе.

– Ты только ничего не бойся. Я сделаю тебя счастливой… Тебе понравится, я уверен.

Слёзы катились по Сашкиным оливковым щекам, она то и дело смахивала их и глупо улыбалась.

– Правда?.. Ведь всё будет хорошо?

Так она спрашивала маму, когда шли к зубному или другому врачу, которых она с детства не жаловала и очень боялась. Мама всегда отвечала: «Конечно! Я же с тобой. Если будет чуть-чуть больно, ты потерпи. А я тебя потом пожалею».

– Я обещаю. Ты – самое главное, что случилось в моей жизни. Давай я раздену тебя, уложу, дам чаю, буду жалеть, пока ты не заснёшь.

И Сашка сдалась. Она тонула в нежности. Во всех его движениях присутствовал необъяснимый трепет, точно она некое божество, пред которым он обязан преклоняться по велению свыше. Довлел страх напугать или разочаровать Сашу. Ему хотелось думать, что он у неё первый, хоть это было не так. Сейчас она принадлежит лишь ему и будет всегда принадлежать ему, пока он жив. Никогда никто не посмеет больше дотронуться до неё и пальцем. Любая мысль, что кто-то касался её смуглой кожи, целовал её влажные губы, приводила Валентина в бешенство. Он никогда не мог предположить, что способен испытывать подобную ревность. Новое, неизведанное чувство ещё больше распаляло Валентина, вызывая неуправляемую страсть. Взрыв сотряс его тело, каждый нерв напрягся, застучало в висках отбойными молотками, и он долго не мог прийти в себя. Лишь порывисто дышал и твердил: «Чёрт! Чёрт!» – точно хотел сбросить с себя это наваждение, которое порабощало его.

Алевтина прогостила неделю и уехала слегка недовольная. Попросила невестку звать её матерью, принято так, а та заартачилась: мол, мать у неё одна. Хоть и вежливо, но всё равно неправильно как-то, думала Алевтина. «Будто навек к ним приехала, не могла потерпеть! И Валька хорош, сторону Сашки взял. Не дело это!»

Домой вернулась, говорила только хорошее – что жена у Валентина красавица и умная очень. В общем, расчудесная со всех сторон. Фотографиями молодых весь дом уставила – пусть все видят, завидуют. Самой замуж сходить не удалось. И кому нужна мать-одиночка, ещё и несимпатичная. Правда, внешности своей она не стеснялась, какая уродилась, а вот что сына родила – гордилась и ни чуточки не переживала, что люди скажут. Только люди злые. Мало кто не осуждал Алевтину, сплетни разводили, гулящей за спиной называли. Знала, попривыкнут – и стихнут пересуды.

Был тракторист один из близлежащей деревни, захаживал к ней. Так не сложилось у него с Валькой, сын отца-подводника ждал. Тот и машинки ему приносил, и на коленки посадить норовил. Валя ни в какую не принимает: «Уходи из нашего дома, чужой ты нам!» Помаялся тракторист, помаялся и переметнулся к буфетчице из местной столовой. Вскоре и свадьбу сыграл, да такую широкую, чтобы и до Алевтины дошло, какого мужика она профукала. Обидно стало Алевтине, что шанс устроить свою жизнь упустила, но любовь к сыну перевесила. «Значит, судьба у меня такая. Не всем бабье счастье выпадает. Зато какой сын растёт. Ничего, пройдёт время, и ей ещё все завидовать станут».

Только не укрылось от неё странное поведение невестки на свадьбе. Точно на аркане тащат. Валечка её ничего вокруг себя не замечал, она таким счастливым его ещё не видела. Или заметил и стерпел? Теперь будет она всё время нервничать и гадать, что там у них происходит. Не поторопился ли сын, ту ли выбрал? А может, и напрасно наговаривает. Все люди разные, легко ли молоденькой девушке родное гнездо покидать! Надо о хорошем думать и сыну счастья желать. Главное, чтобы с детьми не затягивали.

Александра, как могла, привыкала к новой жизни. Времени свободного много, на работу только в сентябре, хоть Валя и против. Что, зря пять лет училась? С утра убегала по магазинам, квартиру на свой лад устраивала. У Валентина со вкусом проблемы, всё на кричащее тянет, хотел, чтоб за версту деньгами пахло, золота побольше и шторы дворцовые. Лезла отовсюду его провинциальность и простецкость.

– Саш, ну ты делай, как тебе хочется, – говорил ей Валька, – можешь всё сломать и старое выбросить. И домработницу срочно в агентстве подыщи, ты же у меня принцесса.

Пока один жил, всё сам делал, благо Алевтина приучила. И посуду помоет, и пол протрёт.

Саша ходила каждый день в агентство, как назло, никто не нравился, а тут ещё Валька сообщил, что пригласил своих нежданных друзей из Екатеринбурга на обед. Валя ещё долго Екатеринбург Свердловском называл, не мог привыкнуть.

– Сашенька, их двое, Сёма с Марго и мы. Ты список напиши водителю, он купит всё. Ну сварганишь что-нибудь, а я пацанам Питер покажу, и к трём завалимся.

– Люблю тебя нечеловечески! – кричал уже с лестницы.

«Сварганишь! Сроду у плиты не стояла и тяги к этому не испытывала. Хоть бы спросил: “Саш, а ты умеешь готовить?”» Достала поваренную книгу – семейную, пятьдесят пятого года, – спасибо, мать к приданому подсунула. Полистав, решила, что уж щи какие-нибудь сварит и мясо поджарит. Александра стояла над грудой продуктов, пытаясь вникнуть в процесс готовки.

Всё вроде как в книжке, попробует – вкуса нет в супе, хоть и два часа варится. Чуть не плачет: «Наверное, мясо не то?» Вспомнила, Марго напротив живёт: «К ней сходить, что ли?..»

С Маргаритой у Сашки дружбы не получалось. Так, молчаливо терпели друг друга, а после свадьбы та и здороваться перестала. «Это она от зависти. Не женится никогда не ней Сёма. Вот и бесится».

Подошла Александра к соседней двери, позвонила. «Неужели нет никого?!» Дверь вскоре открылась, на пороге появился заспанный Семён.

– А, Саш, это ты… – удивился он. – А я уже орать собрался, думал, Марго опять ключи забыла. Что стряслось? Война началась или твой дома не ночевал? Так выходной, положено, – ухмылялся Семён.

Саша чуть не плакала и точно так же хмурила нос, как в тот день, когда он увидел её впервые. «Зараза, глаза бы её не видели!!! В ней живут две Сашки: одна вполне взрослая, а вторая – ребёнок. Скажи ей, что к нему сегодня ночью приходил дух Ленина, и она, не подумав, удивлённо выпучит глаза и скажет: “Да-а-а-а-а???”»

– Сёма, беда! Я щи варила, а они на щи совсем не похожи! Вода какая-та!

– Успокойся, пошли, покажешь свой шедевр.

– Да-а-а, Саш… Это, конечно, не щи! Будем из них харчо делать.

– Какое харчо! Это же щи… – У Сашки кривились по-детски губы.

– Хочешь, будем плакать вместе? – Он поймал себя на мысли, что она – другая, не такая, как все, слишком нежная и ранимая. – Подожди…

Он принёс из дома томатную пасту и кучу специй.