Ирина Оганова – Когда ангелы спускаются на землю (страница 5)

– Во ветрюга! Уже и тучки показались. Может, раздует?

– По закону подлости вряд ли! Пошли! – опять включила командира Лиля и грозно взглянула на Олега.

– Куда?

– На маршрутку.

– Давай вызовем такси. Самое дешёвое, пусть хоть развалюху! Я больше не готов к общественному транспорту! Иначе опять свалю. Всё-таки какая прелесть Альпы! Я сейчас был со стороны Швейцарии. Сидишь себе на самой вершине, а круго-о-ом… Нет, это словами не описать.

– Ещё раз без разрешения пропадёшь, не буду с тобой разговаривать.

– Долго?

Он намеренно делал жалостливые глаза, милейшим образом улыбался, и это никого не смогло бы оставить равнодушным, тем более Лилю с врождённой отходчивостью, которая порой её раздражала. «Нельзя быть таким мякишем!» – часто поучала себя Лиля, но против натуры не попрёшь, какая уродилась. Она залезла в телефон и вызвала машину до Дворцовой площади.

– 250 рублей. Вполне приемлемо. Только если ездить каждый день туда за 250 и обратно – уже 500. В неделю 3500, а в месяц – 15 тысяч. Ого! Так никаких денег не хватит…

– Что ты там высчитываешь? Счетовод! Каких-то 15 тысяч! Не смеши меня, – хохотал Олег, чем очень разозлил Лилю.

– У тебя на сегодняшний день и рубля нет! Зазнайка!

Ничего, видно, в людях не меняется ни в этой жизни, ни в другой.

– Это ты зря! Я же ясно сказал, мне ничего не надо – не ем, не пью… А то, что ты не можешь передвигаться с моей скоростью, вроде бы не моя проблема. Получается, это я страдаю, а не ты.

– Не сильно ты и страдаешь!

– Как сказать.

– Не хочешь – не общайся! Тебя никто не держит! – смело парировала Лиля и испугалась, как он отреагирует на её слова.

– В том-то и дело, что держит.

– Что?

– Не что, а кто. Ты!

– Я-я-я-я? Каким образом?

– Не знаю! Хорошо мне. Уютно, что ли. И кажется, именно поэтому я оказался у тебя. Будто кто-то специально меня к тебе направил.

– Да, и по волшебному стечению обстоятельств моя дача оказалась неподалёку от дома твоей матери.

– Почему нет? Может, вы и приобрели её, как ты говорила, пять лет назад не по своей воле, а так было решено. – Олег многозначительно посмотрел в небо и развёл руками. – Интересная мысль, кстати. Не находишь? Есть, есть в ней рациональное зерно! Есть!

– Да уж! Твоя полость ещё не то придумает. Герберт Уэллс!

Машина пришла на редкость видавшая виды, особенно досталось обивке, но Олег стоически помалкивал, лишь по лицу было заметно, что недоволен и с трудом воздерживается от комментариев. Водитель, к счастью, попался немногословный и не дал ему не единого повода встрять в разговор.

– А ветер-то разогнал тучи! Что я говорил? Представляешь, если в добавок ко всему я способен угадывать будущее! – Олег сильно зажмурился, сосредоточился, но, видно, не сработало, и он разочарованно открыл глаза.

– Неа. Чую, позже придёт.

– Третий глаз откроется? – засмеялась Лиля.

– Какой глаз? – встрепенулся водила.

– Это я не вам, извините…

– А кому?

– Если бы он только знал кому! – веселился Олег.

Она промолчала и оставила удивлённого мужика без ответа, правда, тот не настаивал, но подозрительно взглянул на неё в зеркало заднего вида.

– Я вас на Мойке высажу, рядом с Певческим мостом.

Не против? Там пару шагов до Дворцовой.

– Я местная! – с гордостью заметила Лиля.

Когда рассчитывалась, окликнула Олега:

– Выходи давай!

Водитель резко обернулся, глянул, что делается у него за спиной, никого лишнего не заметил, только на всякий случай тоже вышел из машины и плюхнулся в неё, когда Лиля уже вышагивала к площади вместе с Олегом, о существовании которого он не знал и никогда не узнает.

– Смешно, если я его однажды встречу. Ну ты понимаешь… И скажу: «Мужик, помнишь, как ты вёз девушку, которая разговаривала сама с собой? Дружище, так это она была со мной!»

– Ну конечно! Теперь он только и станет что вспоминать меня. Больше ему делать нечего! Между прочим, когда я одна, часто этим грешу. Народ поглядывает, но сильно как-то не удивляется, обычное дело, невротиков кругом полным-полно.

– Тогда почему он так сильно повёлся? – не уступал Олег.

– Сам бы и спросил.

– Через тебя? Его бы точно удар хватил.

– Я-то держусь. И в обморок не упала, когда увидела тебя в чём мама родила.

– Ты другое дело. У нас есть связь. Мы о ней не знали, но она всегда присутствовала между нами.

– Не неси чушь! Сколько раз видела тебя у дома твоей матери, ничего у меня не дрогнуло, – врала себе Лиля.

Дрогнуло, ещё как дрогнуло!

– Всему своё время! Долго я тебе одно и то же талдычить буду? – сказал Олег и растворился.

Тут терпение окончательно покинуло Лилю, она со всей силы топнула ногой и впервые выругалась по матушке.

Может, и не впервые, но материться не любила и при редактировании уговаривала авторов избегать подобных выражений. «Всё! Пусть катится, откуда пришёл! Надоело!»

По Дворцовой лихо накатывала круги молодёжь на роликах, туристы прогуливались и фотографировались на фоне Зимнего дворца в обнимку с Петром Первым и Екатериной Великой. Ряженные исторические личности, как всегда, назойливо приставали к каждому проходящему, пытались остановить и Лилю, но она отворачивалась и делала вид, что не замечает их.

Мимо процокала белая лошадка, запряжённая в небольшую бутафорскую карету для желающих по-настоящему прочувствовать дух великого имперского города. До захода солнца ещё было далеко, но небо медленно меняло оттенки и кое-где появлялись бледно-розовые мазки, всё говорило о том, что закат предстоит волнующе прекрасный. Лиля стояла, задрав голову, и её взгляд невольно упал на самую верхушку Александрийского столпа, где, сколько себя помнила, парил ангел с крестом. Она навела на него камеру телефона и увеличила картинку. У самого подножия ангела кто-то стоял. Без сомнений, это мог быть только он, Олег. «Символично!» – подумала Лиля, понаблюдала за его передвижениями ещё несколько минут и двинула в сторону арки Главного штаба, уверенная, что Олег не заставит себя долго ждать: «У него нет альтернативы – я или никто!»

– И куда ты направляешься? – как ни в чём не бывало спросил Олег. Он стоял прямо перед Лилей и застенчиво лыбился.

– Ровно туда, куда ты просился – канал Грибоедова…

Казанский… – передразнила Лиля Олега, пытаясь поймать его интонации. У неё всегда присутствовал дар пародировать, особо хорошо получалась мама, и отец часто просил: «Ну покажи, покажи, как мать на меня ругается!» Мама никогда особо ни на кого не ругалась, но отцу было очень приятно называть это именно так и потом долго смеяться, как здорово у Лили получается, точь-в-точь, не отличишь.

– Красиво наверху? Весь город, наверно, как на ладони.

– Очень красиво, но мне не до этого. Я думал.

– О чём? Тосковал по близким?

– Не то чтобы тосковал… Это другое. Им, наверно, труднее, чем мне. Не могут смириться с утратой… У меня же появляется чёткое осознание невозвратимости. В людях заложены надежда, глубокое сожаление и непринятие того, что случилось не по их воле и помыслам. Живым невыносимо переживать несчастья.

Они вышли на Невский и повернули в сторону канала Грибоедова.

– Если быть откровенным, у меня остался страх перед неопределённостью моего положения. Я не представляю, что будет дальше, и это меня тревожит.

Никогда не приходилось так отчётливо испытывать подобное. Словно стою у какой-то черты и жду. Только чего жду?

Спорить на тему, которая была слишком далека от неё и покрыта сакральной тайной, не имело смысла – не в её правилах. «Как всё-таки хорошо жить!» Лиля вздохнула и грустно улыбнулась.

– В собор зайдём? Нет, уже не получится. Опоздали, закрылся!