Ирина Одоевцева – Елисейские Поля (страница 58)
– Коля, – позвала она, не двигаясь с места. – Коля, иди. Наташа уезжает. – И быстро вытерла глаза ладонью. «Нет, плакать нельзя. Тот увидит. Будет смеяться, и мама рассердится. Отчего она сердится? Ведь раньше она никогда не сердилась».
Наталья Владимировна надела дорожное пальто.
– Коля, ты ведь большой, ты умный. – Она погладила Николая по голове. – Я уезжаю на месяц и даю тебе деньги на хозяйство. Вот, держи. Только не потеряй.
Коля смущенно, словно он в первый раз видел тысячефранковую бумажку, сложил ее и спрятал в бумажник.
– Смотри не потеряй. И аккуратно трать. Я доверяю тебе.
Николай торжественно поцеловал ей руку:
– Спасибо, Наташа.
– Вот ты у меня и взрослый. Деньгами распоряжаешься. Горд? – Она рассмеялась. – Ну, едемте. Лиза, где ты?
Даша вынесла чемоданы.
Наталия Владимировна села в такси с Борисом. Лиза – с Николаем.
Николай потирал руки от удовольствия:
– Здо`рово. Кутнем немножко. Тысяча франков. А еду можно будет потом в лавке в долг брать. Здорово.
Лиза не отвечала.
На вокзале суетились, отыскивали места; и когда наконец устроились, с лица Наталии Владимировны слетела последняя тень заботы. Словно все грустное и тяжелое оставалось здесь, позади, в Париже, а впереди ждали только счастье и солнце. Наталия Владимировна улыбалась из окна вагона:
– Так будьте умными. Учитесь хорошо. Пишите часто. Я скоро приеду.
Из-за ее плеча выглядывал Борис в дорожной кепке.
– Очень уж они топят, будет слишком жарко спать.
Наталия Владимировна радостно кивнула, будто он говорил что-то необычайно приятное.
– Да, слишком жарко.
И так же радостно наклонилась в окно.
– Ну, дай руку, Лизочка. Храни тебя Бог.
Лиза схватила ее тонкую руку в белой перчатке и прижалась к ней губами.
– Мамочка, – прошептала она, вкладывая в это слово все, чего она не успела сказать.
Наталия Владимировна испуганно вырвала руку, испуганно обернулась. Но Борис стоял в купе и не слышал.
– Чтобы никогда, никогда, помни!
Прошел проводник, захлопывая двери вагонов.
– До свидания, Лизочка. До свидания, Коля.
Лицо Наталии Владимировны снова сияло счастьем. Рядом с ней Борис размахивал кепкой, скаля белые зубы.
Лиза стояла, безучастно глядя им вслед, и вдруг со всех ног кинулась за поездом.
– Мама! – крикнула она. – Мама! – Она бежала, натыкаясь на провожающих, почти сбивая их с ног, ничего не видя от слез. Ничего, кроме быстро уходящего поезда. – Мама! Мама!
Николай догнал ее, схватил ее за руку:
– Сумасшедшая, под колеса попадешь. Что ты комедии устраиваешь?
Лиза остановилась, вытерла глаза.
– Тебе так жаль, что она уехала? А я рад. Хоть несколько дней весело проведем.
Они протиснулись к выходу. Лиза взглянула на низкое, холодное ночное небо и вздохнула.
– Сейчас такси возьмем, за Андреем заедем и закатимся куда-нибудь. Вспрыснем ее отъезд.
Лиза покачала головой:
– Я никуда не поеду. Вези меня домой.
Николай пожал плечами:
– Глупая ты, Лиза. Смешная и глупая. Впрочем, как хочешь. А домой можешь и на метро доехать. Нá тебе франк.
10
Деревья в саду широко шумели. Калитка жалобно, по-кошачьи скрипнула.
Лиза вошла в тихий, темный, пустой дом. Она зажгла свет и, не раздеваясь, растерянно остановилась у вешалки.
Все потеряно. Она ничего не сказала, не сумела сказать. Все потеряно. Что теперь делать? Учить уроки, ложиться спать. Разве это нужно теперь? Ведь все потеряно. Мама уехала.
Она прислонилась к стене. Она не плакала. Глаза ее безучастно смотрели на белую лестницу, на круглое темное окно с качающимися ветками.
Кто-то быстро и тяжело вошел на крыльцо, и звонок зазвенел отчаянно громко. Кто это может быть так поздно?
– Кто там? – крикнула она через дверь.
– Это я, Рохлин.
– Кролик!
Ключ щелкнул, дверь отворилась. Холодный ветер влетел в прихожую. Кролик стоял на крыльце, за спиной его темнело ночное небо и качались темные деревья.
– Наташа, Наталия Владимировна дома? – спросил он картавым, захлебывающимся голосом.
Его голубые круглые глаза смотрели испуганно и шало. Небритые щеки пожелтели. Котелок сидел совсем криво на голове. Пальто его было сильно смято, галстук сбился в сторону. Казалось, он не раздевался со вчерашнего дня.
– Наталия Владимировна… – Он дернул рукой задушивший его воротничок.
Лиза смотрела на него, смешного, шалого, потерянного. От жалости у нее перехватило горло.
– Наташи нет, – с трудом выговорила она.
– Где же Наташа? – Его нос сморщился, будто он сейчас заплачет. – Мне непременно, непременно…
Лиза положила руку на его рукав.
– Наташа уехала, – сказала она как можно нежнее.
– Уехала? – Шалые голубые глаза впились в Лизу. – Куда? Петь в ресторан?
Лиза покачала головой:
– Нет, Кролик. Уехала далеко. В Ниццу.
– В Ниццу? В Ниццу?
Он сильно дернул головой, котелок, ударившись о стену, слетел с головы и со стуком покатился вниз по ступенькам в черный сад. Кролик даже не обернулся.
– В Ниццу? – испуганно повторил он.
Ветер трепал мягкие жидкие волосы на его голове. Круглое лицо его, с шалыми глазами, с поднявшимися дыбом волосами, было смешно и страшно.