Ирина Одоевская – Бумажный змей (страница 2)
И золотые рифмы слов забрать!
Мой Пушкин – друг любезный,
Ты светоч глаз моих и дум.
Сравниться с гениальностью твоей
Не может интернет и самый гибкий ум.
Столетья между нами пролегли.
Но было б здорово воскликнуть:
«Кумир потомков и царей,
О здравье кубок ты налей»!
И выпить за Россию-мать,
Что будет бережно качать
На волнах бурных бытия
Великих россиян поколения.
По Болдинскому парку пробежать
На помощь сказочную рать позвать.
И тридцать витязей прекрасных,
Что из вод выходят ясных,
Царевну-лебедь, князя и кота,
Сбылось бы все, наверное, тогда…
И славен ты, и люб народу!
Стихов твоих струится дивный шелк.
И всякий школьник, и влюбленный
В твоих златых рифмах находит толк.
И знают о тебе в подлунном мире
И горец, и тунгус, и финн.
И, без сомненья, в полной мере
Чтит каждый добрый христианин.
Увы, Дантес, вам гений Пушкина не было дано понять.
И анонимок грязных автор
Позволил в высшем свете
Божественную музу несправедливо оболгать.
Последняя дуэль должна была избавить
От гнета гнусной клеветы.
И в мире навсегда оставить
Нимфу чистой красоты.
Друзей заклятых, ненадежных, завистливых
Яд отравил, Гений, душу твою.
К чему пустые оправдания и ложные метания
Врагов, не признавших вину свою.
На Черной речке в день несчастный
Поэт России пулей вражеской сражен.
И навсегда в сердцах потомков
Народною любовью будет отомщен.
Твой ангел нежный крылом белоснежным
Пытался укрыть тебя от стрелы.
Но злой демон в обличье чудном
Не унимал ничтожной мечты.
Горестно плакала с детьми безутешными
Верная, преданная твоя Натали.
Тьма безнадежная, беспросветная
Опустилась внезапно до самого
края земли.
Где вы, не протянувшие руку помощи,
Сильные люди мира сего?
Так и не понявшие суть неземную
Великого Гения одного…
Мамочка, мама моя дорогая!
Я тебя нежно и верно люблю!
И для тебя, моя родная,
В сердце местечко чутко храню!
Ты оберегала и укрывала
От жизни горестей и невзгод,
И, как всегда, меня упреждала
От поступков неверных и злых погод.
Глядя в заснеженное окошко,