Ирина Одарчук Паули – Полшага над пропастью (страница 1)

Ирина Одарчук Паули

Полшага над пропастью

Пролог

Полшага над пропастью это рискованно. Неоправданное действие. Пропасть и она смотрит вниз, что кружится голова. Не делать эти полшага. От пропасти бежать. Но она встала и туда смотрит. И ходит смерть, ищет кого-то.

Глава 1

Дарья жила с отчимом. Мать погибла в автомобильной катастрофе. Жизнь была трудной, её во всём ограничивали. Отчим был чрезмерно строг. Даша побаивалась его. Бывало он поднимал руку на неё. Дарья терпела. Она забивалась в угол маленькой комнаты и горько плакала. Даша понимала, что маму уже не вернёшь.

Опять ты ревёшь, – покрикивал на неё отчим, которого звали Олегом.

Я больше не буду плакать. Я тебе обещаю. И затем сдерживалась, как могла.

Глава 2

Даши приходилось много дел делать по хозяйству. Кормить кур и гусей. Стирать в реке бельё. Готовить еду. Было ей всего десять лет. Она ходила в школу на окраину села. Училась на четыре и пять, бывали и тройки. К ночи она сильно уставала. Ночью просыпалась, так как тело болело. Вставать приходилось очень рано. Отчима она называла по имени Олегом.

Олег, садись кушать, всё готово. Блинчики с творогом и сметаной, как ты любишь.

Хорошо, Даша. Ты в школу не опоздаешь.

Мне ко второму уроку.

Глава 3

Школьные дни становились для Даши не просто временем учёбы, а редкими часами относительной свободы. В классе она была тихой и старательной, учителя хвалили её за аккуратность и упорство, но почти не знали, что происходит за стенами её дома. Подруги у Даши почти не было – она стеснялась приглашать кого-либо в гости, боясь взглядов Олега, его резких вопросов или внезапного раздражения.

Однажды, во время большой перемены, к ней подошла новенькая – Аня, приехавшая из города. У Ани были короткие тёмные волосы, быстрые глаза и улыбка, которая казалась Даше слишком громкой, слишком открытой.

– Ты всегда одна сидишь, – сказала Аня, садясь рядом на скамейку. – Скучно не бывает?

Даша пожала плечами, не зная, что ответить. Она привыкла к одиночеству, как к старой, надоевшей одежде – неудобно, но снять нельзя.

– Меня Аней зовут. Давай дружить?

Это слово – «дружить» – прозвучало для Даши как отзвук из другой, забытой жизни. Она кивнула, смущённо улыбнувшись. Так у неё появился первый друг.

Вечером того же дня, когда Даша вернулась из школы, Олег встретил её у порога. Лицо его было напряжённым, глаза колючими.

– Кто это с тобой из школы шёл? – спросил он резко, не дав ей даже разуться.

– Это Аня… новенькая, – тихо ответила Даша, опуская глаза.

– Нечего по улицам с подружками шляться. Дома дел полно. Иди, картошку почисть.

Она послушно прошла на кухню, чувствуя, как внутри что-то сжимается, твердеет, как камень. Руки сами двигались – чистили, резали, мыли. А мысли были далеко: она вспоминала смех Ани, её рассказы о городе, о кино, о море, в котором Даша никогда не была.

Поздно вечером, закончив все дела, она забралась в свою кровать у стены, накрылась стареньким одеялом и достала из-под матраса тонкую тетрадь. В неё она иногда писала – не дневник, а просто слова, обрывки мыслей, которые некому было сказать. Сегодня она вывела аккуратным, мелким почерком:

«Полшага над пропастью. Если сделать его – упадёшь. Если не сделать – так и останешься на краю. А если… отойти? Но куда?»

Она закрыла тетрадь, спрятала её обратно и прислушалась к ночным звукам: скрип половиц, завывание ветра в трубе, тяжёлые шаги Олега в соседней комнате. Где-то там, за стенами этого дома, была другая жизнь. Возможно, даже та, о которой рассказывала Аня. Но как до неё дойти, если каждый день – это лишь бесконечное балансирование на краю?

Даша зажмурилась. Завтра снова школа. Завтра она снова увидит Аню. И, может быть, это уже не просто полшага над пропастью. Может быть, это – едва заметная, но всё же тропинка в сторону. В сторону от края.

Глава 4

Дружба с Аней стала для Даши тихим бунтом. Не громким, не заметным со стороны, но глубоким, как корень, пробивающийся сквозь камень. Они сидели на последней парте на уроках, шептались на переменах, обменивались записками, спрятанными в учебниках. Аня приносила из города маленькие сокровища: яркую заколку, блокнотик с котиком на обложке, шоколадную конфету в золотой обёртке. Даша берегла каждую из этих вещей как талисман.

Однажды Аня спросила прямо:

– Ты почему никогда не приглашаешь меня к себе? Боишься?

Даша молчала, глядя в окно на серый октябрьский двор. Боялась ли она? Да. Но не только Олега. Она боялась, что Аня увидит её настоящую жизнь – бедную, затёртую, полную страха. И отвернётся.

– У нас… неудобно, – наконец выдавила она.

– Ну и что? – Аня фыркнула. – У нас в городе квартира маленькая, как клетка. Зато мы с тобой можем гулять после школы. Хочешь, я тебя сегодня провожу? Подлиннее маршрутом.

Маршрут оказался действительно длинным. Они шли не по прямой дороге к Дашиному дому, а окольными тропинками, мимо покосившихся сараев, через пересохший ручей, по краю пустого поля. Аня без умолку болтала о своих планах: уехать учиться в большой город, стать врачом или художницей, путешествовать. Её слова были полны ветра и пространства, которого так не хватало Даше.

– А ты кем хочешь быть? – вдруг спросила Аня.

Даша задумалась. Она никогда не позволяла себе мечтать так конкретно. Её будущее виделось ей как бесконечное продолжение настоящего: школа, дом, хозяйство, пристальный взгляд Олега.

– Не знаю, – честно сказала она.

– Обязательно придумай, – серьёзно произнесла Аня. – Иначе за тебя другие всё придумают.

У калитки своего дома Даша остановилась.

– Мне сюда.

Аня посмотрела на низкий забор, на покосившийся дом, на заколоченное окно в её комнате. В её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но она лишь кивнула.

– До завтра, Даш. Держись.

Войдя в дом, Даша сразу поняла – что-то не так. В воздухе висел тяжёлый, спёртый гнев. Олег сидел за кухонным столом, перед ним стояла пустая тарелка. Он не обернулся, когда она вошла.

– Где была?

– Гуляла… с подругой.

– Долго гуляла.

Это была не констатация, а обвинение. Даша почувствовала, как холодеют пальцы.

– Извини… Заблудились немного.

Олег медленно поднялся. Его тень на стене стала огромной, зыбкой, как чудовище.

– Я тебе не для того на шее сижу, чтобы ты по полям шлялась. Всё холодное стоит.

Он шагнул к ней. Даша инстинктивно отпрянула к стене, прижав к груди рюкзак, в котором лежал подаренный Аней блокнотик с котиком.

– Больше не буду, – прошептала она, глядя в пол.

– Будешь. Пока не выбьешь из тебя эту дурь.

Его рука схватила её за плечо, впиваясь пальцами. Боль была острой, унизительной. В глазах потемнело. Но в этот раз, вместо привычного страха, внутри что-то дрогнуло и выпрямилось. Маленькое, твёрдое, как камешек в глубине кармана.

Она не заплакала. Она подняла глаза и посмотрела прямо на него. Молча. В её взгляде не было вызова – только странное, ледяное спокойствие.

Олег на мгновение замер, словно увидел что-то новое, незнакомое. Потом фыркнул, отпустил её и отвернулся.

– Готовь ужин. И быстро.

Даша прошла на кухню. Руки её дрожали, но она сжала кулаки, пока не прошла дрожь. Она взяла нож, начала резать хлеб. Ровными, методичными движениями.

«Иначе за тебя другие всё придумают», – пронеслось в голове словами Ани.

За окном сгущались сумерки. В них уже не было той безысходной тяжести, что раньше. Теперь в них таилось что-то иное. Ожидание. Возможность. И тот самый, едва намеченный путь – не вперёд, к пропасти, и не назад, к страху. А в сторону.

В ту ночь она снова достала тетрадь. И написала всего три слова, обводя каждое снова и снова, пока буквы не стали казаться рельефными, живыми:

Я придумаю себя.

Глава 5