Ирина Нестерова – Любовь любит тишину (страница 5)
И они стали переписываться. Он просил: «Скажите честно, как вам третья глава? Там, где она приходит на железнодорожную платформу не ради поезда, а ради покоя». А она отвечала: «Мне кажется, вы слишком аккуратно обходите самое место—ту пустоту, которую она пытается заполнить. Может быть, ей надо дождаться не поезда, а человека, который никогда не опоздает? И понять, что опаздывает каждый». Он смеялся в письмах: «Вы слишком верите людям». Она отвечала: «Я слишком часто в них не верила».Иногда он присылал короткие заметки, словно открытки с чужих станций. «Сегодня в трамвае девочка ковырялась карандашом в пальто—искала карман, которого ещё не было. Думал о том, как мы ищем то, что должны сначала пришить». Или: «Снег пошёл такой плотный, что пешеходы стали невидимыми. Ощущение, будто город на минуту перестал притворяться, что он город». И Аня читала это на кухне и ловила себя на том, что улыбается. И что небо в окне, серая полоска, становится плотнее, как ткань, из которой шьют новые шторы.Раз в неделю они созванивались. Неизвестность становилась голосом. У него был низкий, чуть хрипловатый тембр, как у людей, которые часто молчат, но делают это от избытка, а не от недостатка слов. Он говорил просто и редко. И спрашивал Аню так, словно боялся спугнуть её тишину. «Ты когда-нибудь любила по-настоящему?» Она вздрагивала от «ты», но вдруг отвечала легко: «Думаю, что нет. Я больше любила возможность». Он: «Возможности—они прекрасны. Но в них невозможно жить». Она: «А в реальности иногда опасно». Он смеялся коротко: «Выходит, будем строить мосты и страховочные сетки».Через два месяца переписок и звонков у Ани стало складываться чувство, что её жизнь приняла в себя новый, ясный реестр, как лишняя струна в гитаре, которая вдруг оказывается самой нужной. В метро она смотрела на людей и думала о них иначе: не как о соседях по плотности, а как о героях, которым кто-то написал их третью главу. И каждый вечер она уже не наливала какао: вместо него рядом стояла пустая чашка,– она забывала, что хотела тёплого. Ей было достаточно слов.
Они не торопились встречаться. Возможно, оба боялись: как будто этот тканый мост из писем и голосов мог порваться от слишком резкого желания стать дорогой. Но однажды он написал: «Я буду на литературном вечере в субботу. Буду читать очерк из второй части. Если придёшь—не говори. Просто будь. Может, я узнаю тебя по дыханию». Она перечитала сообщение раз десять. В субботу она не знала, какую надеть куртку—зелёную, в которой она кажется себе смелее, или серую, в которой она умеет исчезать. В итоге выбрала зелёную.Литературный вечер проходил в подвале на Петроградской. В углу горела лампа с жёлтым абажуром, пахло кофе и влажной бумагой. Люди сидели на табуретках, на полу, на подоконнике. Когда объявили Кирилла, к микрофону вышел мужчина в тёмном свитере. И вдруг Аня поняла, что её глаза, да и сердце, тоже ждали именно этого человека,– с густыми бровями, мягкими чертами, как будто ветром в них провели, и восемью морщинками вокруг глаз,– смеяться у него было привычкой.Он начал читать. Голос стал ещё ниже, чем по телефону, потому что от микрофона, как от глубокой чаши, звук возвращался густым. Он читал про женщину на платформе, про снег, про дождь, про пустоты, которые мы пытаемся наполнять словами и вещами. И Аня слушала, пусть ей уже было всё знакомо,– но в живом голосе эти слова вдруг стали дощечками на мосту, по которому можно идти. Она знала, что он ищет глазами кого-то, но не поднималась—сидела на стуле у стены, сжав руки между колен. Словно именно её тишина должна была стать ответом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.