Ирина Мясникова – Их сиятельства и Маша (страница 10)

– Реквизит бомбический, – прокомментировала она увиденное. – Это в каком журнале?

Маша предположила, что такая красивая картинка вполне может быть размещена в каком-нибудь журнале для автолюбителей. Как там они называются? Вроде «За рулём» или ещё как-то.

– Это не реквизит, – ответила Рита. – Это моя машина!

– Поздравляю! – написала Маша, хотя испытала приступ самой что ни на есть жгучей чёрной зависти. Пришлось признать, что ей самой такой автомобиль никак не светит. – В кредит? – поинтересовалась она, прикидывая, сколько ей надо жизней, чтобы такой кредит погасить.

– Какой кредит?! Вот, рассчитались.

– За что? Кто? – не унималась Маша. Ей тоже захотелось, чтобы с ней кто-нибудь вдруг взял и так вот рассчитался за что-нибудь. Ведь нет же ничего такого, что Рита может делать лучше Маши.

– Дед Пихто и конь в пальто!

После такого исчерпывающего ответа Маше ничего не осталось, как при случае приступить с расспросами к маме Риты, где и за какую работу, её ребёнок зашибает такие сумасшедшие деньжищи, что может себе позволить раскатывать на кабриолете. Случай вскоре подвернулся, так как Рита всё же попросила Машу забрать на Московском вокзале посылку с какими-то шмотками и передать их маме. Конечно, для Маши ведь это плёвое дело: бежать ни свет ни заря за этой посылкой к утреннему поезду, потом вместе с посылкой тащиться с вокзала на работу, а потом с работы уже переть это всё маме Риты. Причём, проворачивать это всё без помощи кабриолетов, а ножками-ножками и на метро или автобусе, если повезёт.

– Да хрен знает, откуда у неё деньги! – на вопрос Маши мама Риты усмехнулась и не стала вдаваться в подробности. – Вас разве разберешь? Фриланс какой-то, не понимаю я этих ваших терминов. Знаешь, в наше время ребёнок трезвый и не колется, уже хорошо.

– Ну, да! Фриланс, конечно, что же ещё?! Главное, название мудрёное. Вообще-то, в переводе на русский это нечто вроде самозанятости. А вы все хором говорили учиться, получать высшее образование, конкретную профессию, карьеру выстраивать и всё такое, – не удержалась Маша и выдала все свои потаённые мысли. – Толку-то? Теперь есть у меня это высшее образование, а вот машины такой никогда не будет, – добавила она с тяжким вздохом.

– И не надо тебе такую. Такую замучаешься охранять, – резонно заметила мама Риты. – Автомобиль не роскошь, как учат нас классики. Главное, чтоб ехала. Возьми в кредит чего попроще. Пока автомобильные кредиты ещё более-менее доступные. Ты ж в банке работаешь. Поговори с начальством, может, скидку тебе какую как сотруднику сделают.

К слову сказать, у Машиных родителей какая-никакая машина всё же имелась. Ещё дедушкина под названием ВАЗ–2106 или просто «Жигули шестёрка» тёмно-вишнёвого цвета. И с самого детства у Маши сформировалось мнение, что машина – это невероятная ценность, но в то же время и большой геморрой. Машина требовала регулярного техобслуживания и бережного хранения. Хранились дедушкины Жигули в дедушкином же гараже у станции Ручьи. В конце апреля папа обычно оплачивал полугодовую обязательную страховку, готовил машину к эксплуатации и в дачный сезон возил маму, рассаду и урожай с дачи и на дачу. Дача, разумеется, находилась в садоводстве у чёрта на рогах, а именно – в непосредственной близости к городу Кириши, где дедушка был почётным гражданином. Маша к поездкам на дачу относилась с большим отвращением, поэтому ей даже не приходило в голову учиться вождению и получать права. Не хватало ещё, чтобы её припахали возить родителей на дачу на этом чуде техники прошлого века.

Однако идея, поданная мамой Риты, а главное, фото самой Риты в красном кабриолете запали Маше в голову и душу, и она решила, что мечта о собственном автомобиле не такая уж и несбыточная, поэтому её можно включить в свой список мечтаний Маши обыкновенной. Правда, для начала всё же следовало записаться на курсы вождения. Родители сказали, что это дело ответственное, и мама поручила папе выбрать для ребёнка автошколу. Папа изучил вопрос: транспортную доступность, стоимость, расписание занятий, квалификацию инструкторов, отзывы и выбрал, по его мнению, самый оптимальный вариант, после чего Маша, наконец, приступила к изучению этой китайской грамоты. Соответственно, все друзья и знакомые родителей тут же были оповещены, что непьющий, некурящий, работающий в банке чудо-ребёнок планирует купить машину. Мама листала автожурналы в гипермаркетах, а папа лазил по сайтам автомобильных дилеров, прицениваясь и изучая плюсы и минусы предлагаемых к продаже иномарок. После многолетней эксплуатации дедушкиных «Жигулей» никому в семье не приходило в голову рассматривать возможность покупки продукции отечественного автопрома. Кроме того, мама очень заинтересовалась вопросом, нет ли на водительских курсах кого-нибудь подходящего мужского пола, чтобы ребёнок смог ещё и наладить личную жизнь, так сказать, совместить приятное с полезным. На курсах большая часть занятий проходила в онлайн режиме, соответственно, никого такого не обнаружилось, поэтому дискуссия о том, что с Машей что-то не так, вспыхнула с новой силой. Дело кончилось тем, что на субботний ужин пригласили каких-то отцовских сослуживцев с сыном, с которым, вероятно, тоже что-то было не так, раз он до сих пор не обзавёлся ни семьёй, ни девушкой.

Маша на курсах автовождения от изучения теории уже перешла к практике и в субботу должна была заниматься с инструктором. Она попыталась под этим благовидным предлогом от участия в ужине отмазаться, но номер не прошёл. Ей строго-настрого было велено ни в коем случае не опаздывать, более того прийти пораньше, чтобы успеть подкрутить баранку на чёлке до прихода гостей.

Инструктор автошколы относился к Маше с большим скепсисом. Она вообще подозревала, что тот являлся женоненавистником. На первом же занятии он окинул её презрительным взглядом и сказал:

– Ну, теорию ты, пожалуй, вызубришь. Настоящую зубрилу издалека видать.

– Я постараюсь, – согласилась с ним Маша и послушно кивнула. Работа с клиентами в банке научила её ни в коем случае ни с кем не спорить. Согласие обескураживает даже самого сердитого и обиженного клиента.

В субботу инструктор запланировал практиковать парковку и въезд в гараж задним ходом. На площадке у школы он расставил флажки и велел Маше въехать в воображаемый гараж. У него была своеобразная манера обучения. Сначала он предлагал ученику всё сделать самому, а когда тот облажается, уже производил работу над ошибками и что-то объяснял.

Маша завела машину, дождалась, пока инструктор усядется и пристегнётся, и с первого же раза аккуратно въехала задним ходом между расставленными флажками. Как это у неё получилось, она сама не поняла, как-то интуитивно. Инструктор хмыкнул, велел из воображаемого гаража выехать и заложить круг по площадке. Когда Маша всё выполнила, он велел ей повторить упражнение. Маша опять аккуратно въехала в воображаемый гараж задним ходом. Инструктор, похоже, обиделся и начал подробно объяснять ей, как эта операция осуществляется. После его объяснений Маша не смогла повторить свой фокус ни разу. Инструктор тут же успокоился, видимо, уверился, что в его вселенной все женщины по-прежнему умственно-отсталые, и довольный велел Маше выезжать со двора прямо на проспект, кишмя кишащий автомобилями. Маша от испуга аж вспотела, ведь до этого они катались исключительно по учебной площадке. Она выехала на проспект Науки и покатила в ужасе, куда глаза глядят. Баранка на чёлке развилась, как не было, чёлка полезла в глаза, и её пришлось кое-как заложить за ухо. Первое замечание она получила, когда чуть не передавила пассажиров трамвая, забыв остановиться вместе с трамваем на трамвайной остановке. А потом они попали в пробку. Казалось бы, откуда в субботу на Гражданке может организоваться пробка? Да всё оттуда же! Из ремонта дороги, разумеется. В пробке оказалось невероятно страшно. Маше казалось, что все хотят въехать в учебный автомобиль, причём со всех сторон одновременно. Она подозревала, что водители других автомобилей, включая женщин, ненавидят её и считают набитой дурой. Только ленивый не гуднул презрительно в её адрес. Ей хотелось плакать, бросить всё и убежать. Инструктор при этом оказался на удивление совершенно спокоен и сказал:

– Не дёргайся, они просто забыли, как сами учились. И запомни, в пробке самое опасное это помеха справа, тут надо пропускать, даже если этот мудак, – он указал на мужика в «Вольво», – нагло втирается. Потом ментам ничего не докажешь.

Маша кивнула, хихикнула оттого, что она всё же не самая дура, а есть, оказывается, ещё и какие-то вполне себе опытные водители, которые вообще мудаки, взяла себя в руки и потихоньку-полегоньку выбралась из пробки на оперативный простор.

– И ещё, – сказал инструктор, когда, выполнив сложный разворот через трамвайные пути, они уже катили в обратном направлении, – некоторые дамочки думают, что на дороге их как женщин тоже положено пропускать вперёд. Это бытовые дуры! Существуют правила дорожного движения. Они написаны кровью. На дороге нет мужчин и женщин, есть участники дорожного движения. Поняла?

– Поняла!

– И глазки строить бесполезно.

– Да я вообще глазки никогда не строю, – призналась Маша. Ведь с того момента, как поняла, что с ней что-то не так, она решительно плюнула на это бесперспективное занятие.