Ирина Мутовчийская – Миллионка. Тени прошлого в лабиринте криминального квартала (страница 6)
– Сегодня нашей маленькой барышне исполняется пять лет! И что же ваш отец обещал подарить вам на день именин? – спросила няня.
– Папа сказал, что отвезёт меня в театр! Я была там всего один раз, полгода назад! Надеюсь, он не поедет той дорогой, по которой мы ездили в прошлый раз, – мимо этой ужасной Миллионки! Там так воняло, что мне было плохо! А потом прямо под колёса нашего экипажа бросилась китаянка…
– Это была японка, Ларочка! – поправила няня.
– Ах, няня, какая разница, китаянка, кореянка, японка – они все на одно лицо! И музыка у них такая неприятная! У меня даже уши заболели. Я закрыла их ладошками, как сказал папа, но всё равно было слышно. Так много музыки, вся разная, и слышится отовсюду! Так напомни Семёну, чтобы вёз нас другой дорогой!
– Другой дороги нет, Ларочка!
– Тогда я не поеду! Я боюсь, няня! В прошлый раз я даже спектакль смотреть не смогла – всё вспоминала лицо той бедной китаянки!
– Японки, Ларочка! – повторила няня.
– Няня, ты не должна меня поправлять! Мне сегодня исполняется пять лет, и папа подарит мне один из своих пароходов! Я теперь буду пароходовладелицей!
– Господи, боже мой! Что за времена пошли – девочкам вместо кукол пароходы дарят! – пробормотала няня.
– Няня, что ты бормочешь? Уже пора собираться! Моё новое платье готово?
– Ещё вчера от портнихи привезли!
– А туфельки, а шляпка, а сумочка?
– Всё готово! Не волнуйся, маленькая!
– Няня, ещё сегодня я позволяю себя называть маленькой и малышкой! А завтра я уже стану большой! А во сколько я родилась?
– В шесть часов утра. Мама ваша, Елена Ивановна, царство ей небесное, так ждала вашего рождения, так ждала!
– Няня, вытри слёзы! Слышишь, папа приехал. А он не любит, когда застаёт тебя в слезах. Давай, одевай меня, я не хочу, чтобы папа задерживался из-за меня. Он мне ещё вчера говорил, что у него после спектакля важный приём в штабе флота.
– Надо же, такая маленькая барышня, а говорит такие мудреные слова! Да, когда мамы нет рядом, некому девочку научить играть в куклы!
– Няня, я не буду передавать твои слова папе, а то он тебя уволит! Как говорит папа, ты глупая, но у всякой глупости есть предел! Ну что ты плачешь? Да не скажу я ничего папе!
– Ларочка, я не от этого плачу! В этом платье и с этой причёской ты так похожа на свою маму! Я ведь нянчила ещё твою маму! Ты такая же красивая, как она! Только твоя мама была весёлой, жизнерадостной и беззаботной, а ты такая серьёзная!
– Всё, няня, хватит воспоминаний! Папа уже поднимается сюда! Папа, папа, я здесь! И я уже готова! Папа, а что случилось?
– Ничего не случилось! Маленькая моя, я поздравляю тебя с днём рождения! Вот мой подарок!
– Ты обещал меня отвезти в театр!
– Обещал? Ну, понимаешь, Лара, я не хотел тебя расстраивать, но…
– Что, но? Ты опять уезжаешь по делам? Тебя опять вызвали, а как же мой день рождения? Я…
– Лариса, перестань плакать! Никуда меня не вызвали! Сегодняшний день я освободил для тебя полностью, но… Театр, куда мы вчера собирались с тобой пойти, сгорел!
– Как сгорел?
– Ну как, как… Сгорел и всё! Что произошло на самом деле, никто не знает. И вообще это не моё дело! И не твоё тоже! Это дело полиции. Она и разберётся!
– Папочка, а разве нет других театров? Помнишь, ты меня возил…
– Я уже об этом подумал. Но и в этом театре сегодня представления не будет! Главную актрису, Полину Болеву, вчера выпороли розгами! И она вряд ли в ближайшие три дня поднимется с кровати!
– За что же её так? – тихо спросила няня. – Что же она, сердечная, такого наделала, что её розгами-то?
– Ларочка, пойди распорядись, чтобы закладывали лошадей. Ушла! Няня, это, конечно, не для ваших ушей, но, если вы спрашиваете… Розгами её выдрали за злостное уклонение от медосвидетельствования.
– Это что же, она… Батюшка, куда мир катится!
– Вы правильно догадались! Она совмещала занятие проституцией с игрой в театре. Ведущая актриса! Офелию играет! Прямо в театре ее розгами и отодрали!
– Боже мой!
– Папа, – обратилась к отцу вернувшаяся Лариса, – а что же ты велел закладывать лошадей, если сам сказал, что в театр сегодня мы не поедем!
– Ларочка, есть ещё один вариант! И от тебя зависит, воспользуемся мы с тобой им или нет!
– Папочка, я согласна на всё! Ты же знаешь, как я люблю театр!
– Ну хорошо, мы с тобой поедем в китайский театр.
– Папочка, нет! Я не хочу!
– Ларочка, ну перестань плакать! Так я и знал! Мы никуда не пойдём! Успокойся! Сейчас я возьму твою любимую книжку со сказками, и мы будем читать!
– А как же моё новое платье? Его никто не увидит? Нет, папочка, я передумала! Няня, где мои сапожки и шубка? Мы едем в китайский театр!
– Ларочка, детка, ты такая смелая девочка! Ты не будешь бояться?
– Я думаю, больше никакая китайская девушка не кинется под колеса нашего экипажа!
– Японская девушка.
– Это не имеет никакого значения! Они все на одно лицо! Няня, не грусти! Я всё-всё тебе расскажу, когда вернусь!
И действительно, на этот раз никто под колёса экипажа не кидался. Не встретилось им в пути ни китайских, ни японских девушек. Но зато на спектакле присутствовали девушки и женщины всех национальностей, проживающие на Миллионке – районе, где тесно переплелись судьбы русских, кореянок, китаянок и японок, где на узких улочках и во дворах звучали разные языки и голоса, где женщины ткали яркий ковер событий, который потом и определил судьбу этого города, где каждое событие было наполнено русским и азиатским колоритом.
Зал был украшен яркими бумажными фонариками, которые мягко мерцали, создавая атмосферу таинственности и восточного праздника. На сцене разыгрывалось китайское представление – с яркими костюмами, изящными движениями актёров и мелодичным звучанием традиционных инструментов, таких как эрху и гонг. Зрители, одетые в смешение национальных одежд – от русских платков до корейских ханбоков и японских кимоно – с замиранием сердца следили за сюжетом.
И среди них Ларочка с удивлением узнала ту самую девушку, о которой получасом раньше говорила. Странно, ведь Лара думала, что никогда не узнает японскую девушку, если встретит её ещё раз. Вот почему весёлый и красочный спектакль нисколько не заинтересовал девочку – голова её всё время поворачивалась к тому месту, где сидела несчастная девушка.
Но, впрочем, сегодня девушку вряд ли кто назвал бы несчастной! На выбеленном, по японскому обычаю, лице горел румянец. Блестели глаза. Веер, украшенный традиционными китайскими иероглифами и цветами, ходил ходуном, хотя в зале было совсем не жарко.
В какой-то момент девушку заслонил тощий японец в одежде разносчика воды – с простым льняным халатом и шапке ушанке, типичной для бедняков Миллионки. Он наклонился над девушкой и что-то спросил. Та отрицательно покачала головой, мужчина спросил ещё более настойчиво. Девушка упрямо опустила голову.
На парочку никто не обращал внимания – все были погружены в спектакль, который дошёл уже до своей кульминации. Герой на сцене взмахнул ножом и…
Затихший в ожидании кровавой развязки зал потряс крик Ларисы:
– Папа, он её убил!
Зрители стали снисходительно поворачиваться к Ларисе, а какая-то дородная дама сказала папе:
– Какая у вас кровожадная дочь! Герой ещё не убил героиню, а ваша дочь…
– Папа, вон тот дядя убил японскую девушку! Я видела! Он наклонился над девушкой и стал что-то требовать, а когда та отказала ему, он зарезал её. Наклонил её голову, будто она спит, а сам сорвал с её шеи шнурок с мешочком! Папа! Он открыл мешочек, там ничего не оказалось. Он перевернул мешочек, потряс его, а потом бросил на пол и стал топтать. Наверное, от злости и от досады, что зря убил девушку. Папа, не дайте ему уйти! Вот он, пробирается к выходу!
Снова вмешалась дородная дама:
– Ну и фантазия у вашей дочурки! Куда мир идёт! Что вы ей на ночь читаете? Сказку про синюю бороду? Боже мой… Какую-то девушку подняли… Кровь! Девочка сказала правду? Дайте мне что-нибудь! Я умираю от страха! Ох, мне дурно!
– Лариса, ты как себя чувствуешь? – пятнадцатью минутами позже спросил отец у девочки. – Голова не кружится?
– Нет, папа, я стараюсь вспомнить всё, чтобы ничего не забыть, когда буду рассказывать всё приставу!
– Рассказывать… Ты что, собираешься ехать со мной в полицейский участок?
– А как же! Я же всё видела! Ты смотрел спектакль, а я наблюдала за девушкой! Я её узнала, это та девушка, которая бросилась под колёса нашего экипажа.
– Как же ты её узнала? Ты же говорила, что они все на одно лицо! Может, это не та девушка?
– Та, я запомнила татуировку на её щеке! Вернее, раньше я думала, что ничего не запомнила, а как увидела её в театре, так сразу вспомнила! У мужчины я видела такую же татуировку, только он всё закрывал её ухом от ушанки. Но когда он начал уговаривать девушку, та рукой задела ушанку, и шапка чуть не свалилась на землю. Мужчина тут же поправил шапку, но я-то увидела…
– Какая же ты, Лара, наблюдательная. Но к приставу я тебя не повезу. Ты мне всё расскажешь дома, а я ему перескажу с твоих слов.