Ирина Муравская – Перст Судьбы (страница 9)
– Которую хочется разгадать?
– С каждой нашей встречей всё больше и больше.
– Не боитесь разочароваться?
– Скорее, очароваться.
Он так восхищённо смотрел на неё, что по телу побежали мурашки. Приятный взгляд, обволакивающий, тёплый, но… оставляющий на сердце шлейф тревоги. Особенно после строгого наказа прабабки.
И хоть очевидно, что Картер скроен совсем из другого теста, нежели муженёк несчастной Ванессы, опаска с недавних пор прочно поселилась в Кэт. Болтаться на той самой виселице посреди площади… не такого бесславного финала она для себя хотела.
Наверное, стоит на какое-то время отрезать от себя все потенциальные угрозы. Мало ли что…
– Вы меня проводите до дома?
– А наша встреча уже подходит к концу?
– Увы, ― она первой встала из-за стола и пошла к выходу, уже не видя, что Джек чуть задержался, недоумённо смотря на весело запрыгавший огонёк забытой и никому больше не нужной свечи.
***
Кэтрин попрощалась с Джеком вежливо, но сохраняя дистанцию. Что не помешало ему галантно поцеловать ей ручку на прощание. Офигеть. Опять она смущается как школьница. Что-то ей подсказывало, что когда она вернётся обратно в свой век ей станет очень сложно воспринимать современных парней, лишённых подобных джентльменских замашек.
Кусая губы, чтобы он не видел её улыбки, Кэт проскользнула внутрь дома. Где её уже ждали.
– Джесси, как ты вовремя, ― к ней уже летела окрылённая счастьем Сара. ― А у нас гости!
Гости? Это что-то новое. Кроме соседского пацанёнка, который изредка забегал к ним и приносил хлеб из пекарни в паре кварталов отсюда, Кэтрин ещё никого здесь прежде не видела.
Тех, о ком шла речь она приметила сразу: рыжеволосую юную девушку и молодого мужчину. Сразу бросалась в глаза разница в возрасте. Первая ― чуть ли не подросток лет семнадцати, второй же явно старше самой Кэтрин. Наверное, ровесник Картера.
Сильно контрастировал и социальный статус, при том, что оба были одеты весьма солидно. Однако никакие дорогие жемчужные бусы не сотрут с лица память бедного прошлого. Оно отпечатывается навсегда. Как и не изменится осанка, сколько слоев парчи не нацепляй на сгорбленную спину.
Худая, можно сказать тощая, в таком же бледном как она сама платье ― видно, что эта бывшая девочка с улицы. А рыжие папины волосы и неуклюже замазанные пудрой веснушки не оставляли сомнений в том, кто именно почтил своим присутствием скромную семью. Теперь понятно, что за повозка и кучер торчали на улице, и кого дожидались.
Больше дочери Сары и Теодора привлекал внимание именно её супруг. Статный, вальяжно рассевшийся на стуле, он был красив и уродлив одновременно. Красив внешне, но на интуитивном уровне вызывал отторжение с первых секунд. Один только его липкий взгляд, брошенный на Кэтрин чего стоил, ей моментально захотелось проверить: всё ли на ней застёгнуто.
– Добрый день, ― переборов неприязнь, первой поздоровалась она. Вежливость, куда деваться.
– Это господин Рейн Томпсон, ― представила ей Сара мужчину. ― И наша дорогая Лара. А это…
– Я догадался, кто, ― холодно перебил её тот. ― Ваша беспамятная служанка.
Служанка?! Можно огреть его чугунной сковородкой?
– Меня зовут Джесси, ― с теми же ледяными нотками сухо отозвалась Кэтрин. ― И я не служанка.
Дурацкое имя приклеилось к ней само, из-за логотипа на футболке, в которой она здесь очутилась. Сара заметила, запомнила, ну а Кэт не стала отнекиваться, продолжая играть амнезию. Про которую, судя всему, уже успели всем рассказать.
– Что мы стоим? Обед уже готов, ― всё шебутным воробьём прыгала вокруг гостей хозяйка. ― Я сейчас только накрою на стол…
– Я помогу, ― подключается Кэт, видя, что дочь и пальцем не собирается шевельнуть. Сидит аки королева. Только вот взгляд потухший и затравленный.
– А говорите, не служанка, ― желчно ухмыляется господин Томпсон.
Нет, его макушка точно мечтает повстречаться с чем-то увесистым.
– А у вас, как погляжу, богатый опыт общения с ними?
– Вы даже не представляете, какой.
– Джесси, господин Томпсон известный адвокат, ― выразительно округлив глаза, сказала Сара, давая понять, что нужно быть очень поосторожней в выражениях в присутствии подобных персон. ― С очень хорошим достатком. В его распоряжении много слуг.
– Это как-то позволяет ему оскорблять остальных?
– Судя по всему, вы, милочка, особого мнения о себе?
– Не я одна здесь такая, ― парировала та.
Лицо Рейна скривилось в улыбке, больше похожей на оскал.
– У вас острый язычок. Смотрите, как бы он накликал на вас беду.
Это что, угроза? Данный субъект нравился ей всё меньше и меньше. И перестал нравится окончательно, когда стало понятно, что разговаривает он с подобным пренебрежением со всеми, включая собственную молодую жену.
В какой-то момент, когда она попыталась поддержать невинную беседу о том, как прошёл её день, тот и вовсе грубо заткнул её:
– Разве тебе кто-то давал слово? Какие у тебя могут быть дела? Ты бесполезна как дырявый ночной горшок.
Лара торопливо замолкла, вжав голову в плечи, а вот ложка Кэт изумлённо повисла в воздухе, так и не добравшись до рта. Вся солянка полетела на юбку, но едва ли она это заметила. Вместо этого она вопросительно оглянулась на Сару, но та сидела тише мыши. Поникши пила травяной чай и хранила молчание. Теодора тут не было, он допоздна работал на кожевенной фабрике, но если бы и был… Очень сомнительно, что что-то бы предпринял.
Вот значит, что представляет собой брак в семнадцатом веке? Бесконечные унижения? Муж в семье главный: ему никто не перечит? Никогда? У Кэтрин был всего один вопрос: зачем Рейн женился на Ларе? Девушке без рода и племени? Неужели не нашлось более выгодной партии? Или тех, что имеют финансовую защиту за спиной не так просто унижать и, следовательно, сложнее самоутверждаться за их счёт?
В воздухе повисло напряжение, которое и не думало смягчаться, затянувшись до самого окончания обеда. Вроде бы беседа шла, но вяло и комкано. Горюющие люди на кладбище в день похорон и то больше общаются. Было видно, что матери хочется остаться наедине с дочерью, но попросить об этом у "господина" не решаются.
Кэтрин вроде бы и хотела помочь, но это означало, что потребуется занять Томпсона, а оставаться с ним наедине у неё не было ни единого желания. Лучше уж добровольно в пасть к аллигатору заползти. Поэтому сидела и офигевала, стыдясь за свои домыслы.
Она-то думала, что это Лара зазналась и чурается своих стариков, а на деле её беднягу держат в ежовых рукавицах под жёстким гнётом, не позволяя лишний раз пикнуть. Кто ж знал, что брошенные ей Сарой фразы в духе: "У неё теперь своя семья" и "У замужней женщины нет свободного времени, она отдаёт всю себя домашнему очагу" окажутся настолько неоднозначными.
Мда. Какой-то идиотизм и нескончаемая резиновая жвачка. Если бы на стене висели часы, их стрелки намертво прилипли бы к циферблату, настолько бесконечным казался этот обед. В какой-то момент Кэтрин уже просто не выдержала. До захода солнца было ещё далеко, но терпеть подобное мракобесие было просто невозможно.
– Прошу прощения, ― вставая из-за стола, обратилась она разом ко всем. ― Было очень вкусно, но мне необходимо покинуть вас. Срочная встреча не терпит отлагательств.
Рейн только этого и ждал.
– Да. Нам тоже уже пора, ― опережая её, он уже оказывается у дверей, повелительными толчками в лопатки веля жене не копаться. ― Доброго вечера.
– Как… уже так скоро? ― Сара сникла окончательно. Для неё единственной отрадой было хотя бы просто видеть дочь воочию, но и эта возможность спешит как можно скорее улетучиться.
– Дела, дела, ― лишь развёл руками с искусственной добродушностью господин Томпсон. ― Мы обязательно проведаем вас снова… Как-нибудь… Всего хорошего, Джесси. Был рад с вами познакомиться, ― здесь ехидство прямо-таки сочилось изо всех щелей, но Кэт едва ли услышала, что он сказал. Всё её внимание приковало то, что скрывалось под столешницей ― заметно округлившийся живот Лары. Боже мой, она ещё и ждёт ребёнка от этого муд… ну его самого, ага.
– Почему вы позволяете ему так с ней обращаться? ― набросились она на Сару, едва за гостями закрылась дверь. ― Тем более, когда она в положении!
– Она его законная супруга.
– Да как?! Почему он вообще её выбрал? По пьяни? У этих двоих не было шанса хоть когда-то пересечься, слишком разное положение в обществе.
– Лара забеременела и отец господина Томпсона, не последний человек в городе, велел сыну жениться, чтобы не испортить семейную репутацию.
– Забеременела до брака? В смысле, он взял её силой или она… дала согласие?
Первое. Однозначно первое. И для этого необязательно отвечать. Всё и так читается на их лицах.
– Это теперь не столь важно. Важно, что и она, и их будущий ребёнок не будут нуждаться ни в чём.
– Ага. Ни в чём, кроме нормальной семьи и новой психике. Взамен поломанной этим животным, ― Кэтрин не хотела ещё сильнее добивать эмоционально потухшую Сару, но злость за несправедливость клокотала в ней просто по-страшному.
О времена! О нравы! Бесстрашна та женщина, что первой не побоялась выступить за права своего пола, дав отпор авторитарному мужскому слову. Иначе страшно подумать как сложилась бы судьба следующих поколений.
К сожалению, для политики равноправия полов Салему, конца семнадцатого века, было ещё далеко. И от того в Кэтрин так нестерпимо сильно разгоралось желание вернуться назад, в родной двадцать первый. Но для этого ей нужно было сперва выполнить уговор с прабабкой. Чем сегодня же она и займётся.