Ирина Моисеева – Здравствуй, Люся, Новый год! (страница 4)
Оценив интерьер комнаты, Люся долго прикидывала, переклеивать ли обои или достаточно гламурного дивана из Икеи. Решив, что затертый диван все же недостаточно гламурен, Люся вспомнила, что у нее есть шикарный леопардовый плед. Может, не так уж он и шикарен, но расцветка почти один в один, как у блогерши в спальне.
Долго Люся искала, куда она засунула старый плед. Выпотрошив все шкафы в гостиной и в коридоре, через час она, наконец, нашла его, на антресолях. В нем были завернуты мужнины рыбацкие прибамбасы и грязные сапоги. Люся вспомнила, как пару недель назад Митяй собирался в шесть утра на рыбалку и настойчиво спрашивал с нее ненужное покрывало, а Люсе очень хотелось спать.
Да, плед был безнадежно испорчен. Но не Люсин настрой. Как хорошо жить в 21 веке, подумала Люся, и пошла заказывать плед в интернет магазине. Привезут прямо сейчас, ну пусть не прямо сейчас, пусть через два часа. Подождем. Подождем твою маму.
– А где моя мама? – Сашкин голос из коридора. Это Митяй его уже из сада привел.
– Ничего себе, ох и затратные эти моменты по времени, – удивилась Люся, пристраивая плед на диван так, чтобы он как можно небрежнее свисал с краешку. Плед шмякался на пол, Люся его поднимала в пятнадцатый раз и жутко злилась.
– Мама, мама, – проворчал Митяй, заглянув в комнату. – С ума сошла наша мама. Решила нас голодными оставить. Что с тобой сегодня? Что происходит?
– Сфотографируй меня вот отсюда и вот так, – скомандовала Люся.
– Да не умею я, – попробовал отмахнуться Митяй, но Люся посмотрела на него грозно, и стало ясно – сопротивляться бессмысленно.
– Да подожди ты! – психовала Люся, – ну ты не видишь, я еще не уселась! Мне надо полулежа!
– Да подожди ты! – психовала она через пару минут, – не видишь – плед падает!
– Да что происходит-то? – заорал Митяй, – Что за дурдом? Объясни уже!
– Я в моменте! – закричала в ответ Люся, – Дайте мне хоть один день для себя пожить!
– Да в каком еще моменте? – удивился Митяй, – Клея что ли нанюхалась? Я говорил тебе: не трогай ты эту табуретку, сам я ее отремонтирую, в выходные, ножку одну приклеить только!
– Сам ты клея нанюхался! Фотографируй слева!
– А что происходит? – испуганно спросила Настя у Сашки, вернувшись из художественной школы. По всему коридору валялись вещи, двери пустых шкафов были открыты. Из родительской комнаты доносились крики.
– Не знаю, – пожал плечами Сашка, – папа сказал, что мама сошла с ума и больше не будет нас кормить.
Настя присвистнула. Крики из комнаты становились все сильнее.
– Вот у Катьки из 4-го "Б" так же родители ругались, а потом…
– Что потом? – с ужасом переспросил Сашка.
– А потом все, развод. И детей поделили. Мальчиков папе, девочек маме. Ты с кем выберешь жить?
Увидев, что еще через пару секунд Сашка разревется, Настя поняла, что перегнула палку и скомандовала:
– Погоди реветь! Надо разобраться, из-за чего ругаются. Иди подползи со стороны балкона и подслушай.
Через минуту Сашка вернулся.
– Про табуретку разговаривают. Ножку надо приклеить.
– А-а! – Настя хлопнула себя по лбу, – Ну конечно! Это они из-за табуретки, мама все просила починить, а папа никак не соберется. Сейчас, все сами сделаем. Где она? Тащи сюда.
Через десять минут у Митяя, наконец-то, получился снимок, который более-менее походил на то, что выкладывала Ритка. Правда, у Люси все-таки оставались сомнения из-за кота, чья морда так не вовремя влезла в кадр, и из-за Митиного пальца, которым он загородил объектив. Но сил продолжать фотосессию уже не было. Измученные они с Митяем бухнулись на диван, плед сполз на пол, но никто его не стал поднимать. Кот Вареник подошел, обнюхал плед и прикинув, что леопард сойдет для релакса, разлегся на нем, поглядывая снизу на фотомодель.
И тут из коридора донесся крик. Орала Настя, вопила нечеловеческим голосом: «Памагитеее!!!» Люся схватилась за сердце.
Выбежав в коридор, они увидели раскиданные по полу инструменты Митяя и Настю с табуреткой в руках, которую она, почему-то, держала над головой и крутила ею во все стороны. Сашка бегал вокруг и тоже весело орал «Помогите!»
– Что? Что случилось? Да брось ты уже этот табурет!
– Я не могу! Я в моменте!
– Как??? И ты тоже?!! – теперь пришла очередь Митяя хвататься за сердце.
– Что тоже? Я в клее, в "Моменте"! Я приклеилась! Помогите!
Поняв, что никого не убивают, Люся и Митяй расхохотались и обнялись. Люсе стало так хорошо и спокойно, что хотелось так и остаться посреди коридора. Она смотрела на Митяя счастливыми глазами и улыбалась.
– Да хватит уже обниматься! Отклейте меня! – возмущалась Настя.
– Дорогая, я так люблю вот такие моменты, когда ты улыбаешься, – сказал Митяй.
И тогда Люся поняла, что самые лучшие моменты в жизни никогда не запечатлеть на фотографии.
Оранжевый верблюд
Люся заболела.
Дурацкая привычка доедать за домочадцами остатки еды примерно раз в год играла с Люсей злую шутку в виде небольших отравлений. После этого Люся долго помнила, что ее желудок принимает только свежую еду, но через год, почему-то, снова забывала.
Вот и сегодня с самого утра организм передал ей привет тошнотой, головной болью и подгибающимися ногами. А кто виноват? Маркетологи. Это они, злодеи, придумали делать такие красивые упаковки для апельсинового сока, что устоять невозможно. Два дня Люся смотрела на яркую пачку в холодильнике, а на третий взяла и выпила остатки. Она даже и не поняла, как это произошло, оно само. При этом, никто в семье больше такой привычки не имел, напротив, даже маленький Сашка научился смотреть на срок годности и подозрительно несвежих продуктов в рот не брал. Люся же его этому и научила.
Его научила, а сама теперь лежит и страдает.
– Маму сегодня не беспокоить, только иногда узнавайте, вдруг ей что-то понадобится, – сказал Митяй детям и ушел на работу.
Люся проснулась утром и уснула обратно, во сне болеть быстрее. А потом проснулась снова и глаза уперлись в нечто оранжевое. Это был верблюд.
Плюшевый оранжевый верблюд стоял поверх одеяла на четырех ногах. Это точно не из местных домашних игрушек. Такого у них не было.
Это, типа, подарок? Для скорейшего выздоровления? Может, это Митяй ей на что-то намекает?
Долго соображать сил не было, Люся спустила верблюда на пол, протянула руку к пульту от телевизора и уже хотела было его включить, как взгляд упал на минидиванчик в углу комнаты. На диване лежал плед. Оранжевый.
Люся помотала головой, голова больно загудела и закружилась еще больше. Никакого оранжевого пледа у них не было, но вот же он. Может, она еще не проснулась?
– Наасть! – на всякий случай позвала Люся дочь.
– Чего? – засунула Настя голову в комнату.
– Откуда этот плед? И верблюд?
– Не знаю, – пожала плечами Настя, – надо папу спросить, наверное, он принес.
Люся успокоилась, действительно, Митяй, кто же еще.
Звонить мужу в рабочее время было сегодня нельзя, у них на работе важные планерки в конце года.
– Принеси мне чаю, – попросила она Настю.
Через пять минут Настя пришла с подносом, поставила его на табурет возле кровати и вышла. Люся в это время внимательно следила за ток-шоу по ТВ. Когда она обернулась на табурет, то ойкнула.
Кружка была оранжевая. Рядом на салфеточке лежал бутерброд с сыром. Салфетка была оранжевая. Сыр тоже.
Ну с кружкой понятно, кружка местная, ее свекровь на прошлый Новый год дарила. Хотя, почему сейчас выбор Насти пал именно на нее? Салфетки тоже местные. Но в пачке было несколько цветов, а именно оранжевая лежала на подносе. Сыр… Люсе не хотелось есть, она вообще пока ничего не могла есть. Сыр – это сорт такой, с паприкой, поэтому оранжевый.
– О чем я думаю, дался мне этот оранжевый, – пробормотала Люся и переключила внимание обратно на телевизор.
Но забыть не получалось. Когда Сашка через час заглянул в комнату, Люся обнаружила, что он весь в оранжевом. Футболочка, шортики, носочки.
– Саш, а почему ты сегодня вот так оделся? У вас игра? – спросила Люся.
– Ой, – засмеялся Саша, посмотрев в зеркало, – не знаю. Что лежало сверху на полке, то и взял, ты же сама учила.
Когда Настя пришла забрать поднос, Люся увидела, что дочь тоже вся в оранжевом. Ну уж она то давно не берет то, что сверху лежит. Она очень даже ковыряется.
– Настя, почему вы все оранжевые? – спросила Люся. – Праздник какой-то, апельсинов день?
– Да какой праздник, – пожала плечами Настя, – футболка просто модная, сейчас все яркое носят. А бриджи по цвету подошли.
Люся запереживала. Если никто ни во что не играет, значит у нее какое-то осложнение. Все оказалось намного серьезнее, чем банальное отравление. Похоже, у нее паранойя.