Ирина Михеева – Слушаем добрые сказки. Аудиокнига для детей (страница 2)

Ёлочка дремала в своём ведре. Вдруг что-то стукнулось в окно. Что-то ударилось. Ёлочка встрепенулась, вытянула макушку: «Что бы это могло быть?» – спросонья подумала она. Пригляделась и ей показалось, что это что-то живое. И она затрясла ветками. Игрушки закачались и зазвенели.

Проснувшийся Дед сонным голосом с печки проскрипел: «Бабка, что-то ударилось в окно! Слыхала?»

Бабка повернулась на другой бок.

– Да проснись же ты, старая. Иди посмотри, что там. Может, дед Мороз нам подарки привез, – пошутил он.

Бабка нехотя поднялась с постели, зажгла свечу, а та обрадовалась, затрещала, засветилась, уж очень ей нравилось, когда её зажигали. Бабка подняла её повыше, чтобы получше разглядеть, что же это всё-таки такое там лежит за окном.

– Ах! – громко вскрикнула она. – Дед, там птица лежит!

– Мертвая?

– Почем я знаю? Отсюда не видать, – недовольно ответила Бабка.

– Ну так сходи, посмотри. Если мертвая, то это плохая примета – к несчастью, – недовольно пробурчал он и натянул одеяло до подбородка.

Бабка накинула тёплый пуховый платок, сунула ноги в валенки, открыла дверь и шагнула за порог.

«Холодно-то как. Мороз нынче сердится, – подумала она и, подойдя к окну, увидела птичку, лежащую на подоконнике всю в снегу. Взяла её в руки, смахнула налипший снег: – Живая! Слава Богу! Сознание только потеряла! Бедная! Замёрзла!» – прижала к себе и быстро зашагала домой.

В теплой избе обернула птичку шерстяным шарфом и положила на стол.

– Слезай, Дед! Смотри, кто к нам прилетел. Снегирь!

Дед сполз с печки, подошел к столу: «Ну что ж, это хороший знак, раз живая. Пусть у нас пока поживёт, отогреется».

Птичка прижилась! Очухалась. Приободрилась. Сидела в клетке, которую смастерил Дед. Накормлена, напоена. Но ей было тоскливо. Она смотрела в окно, ей так хотелось на волю, к своим собратьям. Ведь скоро праздник, скоро Новый год и они тоже его встречают дружной семьёй.

Паук выполз из щели и потирая лапы, прошипел: «Ну что, попалась? Так тебе и надо!»

Птичка с интересом посмотрела на него сквозь прутья.

– Попалась. Но меня обещали выпустить.

– Ха! – противно гаркнул он. – Как же, отпустят! Обещанного три года ждут. Ты что, этих людишек не знаешь? Я здесь самый умный и всезнающий. – И он стал тихо подкрадываться к клетке.

Ёлочка подала голос: «Это почему ты самый умный?»

– Я самый сильный, значит, и самый умный, – зыркнул он на ёлку, – а ты лучше молчи и не встревай в разговор. Я всё равно испорчу вам всем праздник.

Птичка в клетке покосилась на него глазом.

– И как же ты это сделаешь? – спросила толстая парафиновая свеча в банке.

– Оплету вас всех своей липкой паутиной. Никто со мной не справится. Ты, Ёлка – в ведре, ты, Свечка – в банке. А ты, птица – в клетке, – и он опять противно засмеялся, держась за мохнатый живот.

Птичка спрыгнула с жердочки и подскочила к дверке: «Ну-ка повтори! Что-то я плохо тебя расслышала. Подойди поближе!»

Ничего не подозревающий Паук, возомнивший себя бог знает кем – самым умным, самым главным, самым смелым, – слишком близко подполз к клетке, птичка просунула голову между прутьев и клюнула Паука. Он даже ойкнуть не успел.

«Вот и нет вредителя. А форсу-то было», – подумала толстая Свеча, но ничего не сказала и отвернулась к окну.

– А гонору- то, – взмахнула Ёлочка ветками. – Вот и нет агрессора.

А про себя подумала: «Как замечательно, что скоро праздник и никто не сможет его испортить. Даже этот мерзкий Паук не смог!»

Дед и Бабка и вся их многочисленная семья весело встретили Новый год. Было шумно, гуляли всю ночь напролет. Зажигали старую свечу в железной банке. Она от счастья ещё больше оплыла, растолстела. Елочка вся светилась цветной гирляндой. Поблескивала старенькими потертыми стеклянными игрушками. Ходики на стене стрелками весело крутились по циферблату. Каждый час кукушка выглядывала из своего окошка и кукукала – отсчитывала время. Как же было здорово, шумно и весело. Птичку выпустили на волю, и она счастливая улетела в лес к своим сородичам.

– Какое счастье, что есть такой веселый и волшебный праздник! И я на этом празднике самая главная, – думала Ёлка, радостно моргая лампочками и вздрагивая ветками.

Но праздники закончились. Бабка сняла игрушки с Ёлочки и разложила их в старой коробке и убрала на чердак пылиться до следующего года.

И вдруг Ёлочка вспомнила неприятные слова противного Паука: «Кончится праздник. Ты засохнешь и умрешь. Тебя распилят и сожгут в печи!»

Ей сделалось так грустно и неприятно, ей так не хотелось умирать, что она заплакала.

Дед подошел к Ёлочке, наклонился, чтоб подтащить к себе ведро, в котором она стояла, снял веревки, которыми она была привязана к стене, укололся иголками и что-то мокрое потекло по его щеке. Проведя рукой, он понял, что это елочка «плачет»: с кончиков иголочек стекают капельки влаги.

– Бабка, смотри, чудо какое! – воскликнул он. – Наша елка растёт. Смотри, на кончиках веток появились ростки.

– Как растёт? – удивилась Бабка. – Ты часом не объелся грибов. Глюки у тебя что ли? У неё же нет корней.

– Теперь, видать, есть! – с гордостью сказал Дед. – Молодец какая! Живучая оказалась. Весной пересадим её перед домом.

– Правильно, Дед! И нарядим опять на Новый год…

Сказка про зайчонка, который ждал маму

Эта трогательная история случилась в середине зимы. Снегу в лесу в тот год навалило видимо-невидимо. Деревья закутались в белоснежные пушистые покрывала и тихо дремали. Было очень холодно, так холодно, что ветки трещали и отламывались, а теплое дыхание превращалось в сосульку. Все звери и птицы затаились, попрятались по норам, дуплам, гнёздам – по своим домам. В лесу зимой без дома ну никак нельзя. Пропадёшь. Замёрзнешь.

Крошечный зайчонок, маленький, пушистый комочек, только недавно родившийся, сидел под кустом. Он дрожал, как осиновый лист, то ли от холода, то ли от страха. Скорей всего от страха. Голову он втянул в плечи, и видны были только длинные уши, испуганные черные глаза-бусинки, да подрагивание куста, засыпанного снегом, под которым он сидел.

Как он здесь оказался, зайчонок не помнил. Помнил только, как с большим трудом вылез из теплой норки. У него от рождения были больные задние ножки. Но мама ушла и так долго не возвращалась, что зайчонок истомился, устал ждать и решил отправиться на её поиски. Но куда там, одна ножка плохо слушалась, не гнулась, а другая причиняла боль при малейшем движении. Но сидеть и ждать он тоже устал. Вот и вылез из норки. Провалился в снег, съехал с горки, и как он здесь оказался под этим кустом, он уже и не помнил.

На нём была белая мягкая шубка, да и она уже не спасала его от Мороза, который всё злился и злился, всё крепчал. И противная Вьюга ему в этом помогала, так и сыпала мелкими колючими льдинками. Злой Ветер сердился и норовил выдуть последние остатки тепла из шубки зайчонка.

Вдруг высоко на дереве хрустнула ветка. Зайчонок прижал свои длинные уши, весь сжался, втянул ещё сильнее голову в плечи, зарылся в снег, думая, что его не видно.

– Каррр, – подала голос ворона. – Ты чего тут сидишь, мерррзнешь?

– Маму жду, – пролепетал зайчонок, боясь поднять голову.

– Где твой дом? – ещё громче каркнула она.

– Я не знаю, – ещё тише прошептал он.

– Без дома нельзя! Без дома – непорррядок. У каждого должен быть свой дом, – рассудительно каркала она. – Где твоя мама? Почему ты один? Одному в глухом лесу быть очень плохо, да ещё зимой. Это скверррно, – раскаркалась она. – А ты покричи, погромче покричи, может, мама тебя и услышит, и может даже откликнется, – позлорадствовала она, зная, что в лесу кричать нельзя. На крик может прибежать не только мама, но и лиса, а ещё того хуже – волк. Ой беда-беда будет.

– Я не могу. Я боюсь, – ещё тише ответил зайчонок.

– Что же с тобой делать? – громко каркнула она, а про себя подумала: «Надо лисе рассказать о находке».

И сорвавшись с ветки, ещё раз посмотрела на него сверху, запоминая место, где сидит зайчонок, и полетела искать лису.

Вдруг рядом с ним что-то зашевелилось, заворочалось и из маленького снежного холмика высунулась острая мордочка. Принюхалась, посмотрела на зайчонка сонными глазами и спросила: «Ты кто такой и что тут делаешь около моего дома?»

– Я не знаю!

– Что значит не знаешь? Как ты здесь очутился, и кто ты такой? – недовольно спросил зверёк. – Не ветром же тебя сюда занесло?

– Нет, – пролепетал зайчонок, – я сам пришел, но не помню, как.

Барсук, а это действительно был барсук – зверёк в полосатой теплой густой шубке и с длинным хвостом – недовольно потянулся, размял суставы после долгого сна, и подумал: «Ну вот, свалилось на меня это „чудо“. Кто он такой, и что с ним делать? Такой сон перебил! Не дал досмотреть». И он опять потянулся и хрустнул суставами.

Пригляделся повнимательней к маленькому зайчонку и вдруг понял, что это сынок его знакомой зайчихи. Но как он здесь оказался, ведь он хворый от рождения.

– И зачем ты вышел из дома? – удивился барсук.

– Я маму потерял, – ответил зайчонок и заплакал. А про себя подумал: «Почему я не послушался маму? Зачем вышел из дома?» – и слёзы градом полились у него из глаз.

Посмотрев на испуганного и растерянного зайчонка, Барсук вдруг растрогался, сжалился, он склонился над ним и сказал: «Ладно, не реви. Пойдем ко мне в нору. Посидишь, согреешься, чайку попьешь. А я поищу твою маму. Не могла же она тебя бросить?» – и погладил его по голове.