Ирина Мельникова – [Не] вместе. [Не] навсегда (страница 4)

– Ну вот. Ладно, так вроде лучше. Прости, что пришлось повозиться. Мне твой проект изначальный сразу понравился, но ты же понимаешь, что решение зависит не только от меня, – заявил парень, откидывая на спинку стула и покручивая в руках карандаш.

– Конечно, понимаю, всё в порядке, это моя работа.

Ненавижу эту фразу: «Это моя работа» – с тех пор, как услышала ее однажды от Андрея вместо слов: «Мне было приятно с тобой пообщаться», но сейчас она прозвучала словно маленькая месть, хотя он, конечно же, этого не почувствовал.

– Ты сейчас куда? Может, подвезти?

Я замялась. Звучало заманчиво.

– К родителям собиралась заехать.

– Давай подброшу. Поехали.

– Я не знаю, удобно ли это… Совсем другой район, – затараторила я с сомнением.

– Всё нормально. Ты и так задержалась из-за меня.

– Из-за работы, – поправила я, и он улыбнулся в ответ, глядя мне прямо в глаза.

– Из-за работы, – повторил следом, словно подтрунивая.

Как будто он что-то понял. Хотя, конечно, несложно понять. Витя послал бы его на все четыре стороны, четко ограничив часы, за которые ему платят – и как хотите, укладывайтесь в эти рамки. А я… я просто влюбленная дурочка, которой так ловко можно манипулировать.

Машина у Андрея оказалась хорошая, внедорожник. Он открыл мне дверь, и я с трудом удержалась, чтобы опять не «поплыть».

«Думаешь, тебе одной он так открывает двери? Просто ты заслужила сегодня, Наташа, порадуйся. А завтра он уже и думать о тебе забудет».

От этих мыслей стало невесело.

Всю дорогу мы вяло перебрасывались короткими фразами, больше слушая радио, по которому звучали песни про дождь и осень, хотя вечер был сухой и теплый – сейчас бы гулять с любимым, а не к родителям ехать.

Я как в воду смотрела: дома меня опять ждал «теплый прием». Быстро стерев с моего лица блаженную улыбку, мама завела любимую тему: «Увижу ли я когда-нибудь внуков?»

Сестра моментально сбежала в свою комнату, чтобы не слышать этого, а мне пришлось отдуваться самой. Но, поскольку я была не в настроении, ответила резко, за что тут же схлопотала от отца. Бить он меня, конечно, уже не смел (пусть бы только попробовал!), но за резким обидным словом в карман никогда не лез:

– А ну заткнись! Ты как с матерью разговариваешь? Забыла, кто тебя вырастил и сопли твои подтирал? Сама никто и ничто, а язык распускает!

– Никто и ничто? Да у меня самые крутые заказчики в городе! – не сдержалась я.

– И что? И что? – взвился отец пуще прежнего. – Заказчики у нее! А случись какая неприятность, сразу к родителям прибежишь: папа спаси, мама спаси. Чего ты добилась? Даже мужика себе нормального найти не можешь! Отец у тебя не такой, плохой, так где твой «такой»? Что-то никакого нет пока! Так и будешь одна со своим идиотским характером жить!

Я уже не могла сдержать слезы. Почему? За что он со мной так?

– Я сыта, спасибо, – буркнула, отодвигая тарелку и решительно вставая.

– Наташа, ну ты же не съела ничего, – мама бросилась за мной в коридор, сопровождаемая отцовским: «Пусть валит. Пусть вообще не приходит, тварь неблагодарная!»

– Всё хорошо, мама, – я обняла ее, стараясь изо всех сил не плакать.

Сейчас, сейчас, пару минут еще продержусь.

Сестра вышла в коридор, незаметно покрутила пальцем у виска, кивая в сторону кухни, и шепнула мне, обнимая:

– Не обращай внимания. Ты же знаешь, он больной.

Я и сама себе много раз говорила: «Не обращай внимания». Но сказать – это одно, а поверить и применить – совсем другое. Уже в лифте слезы настигли и лились, лились. Я не стала ждать троллейбус, пошла пешком, отворачиваясь от прохожих, что в поздний час выгуливали собак. Может быть, в сумраке они бы и не разглядели моего лица, но почему-то мне было стыдно.

Да, на работе я считала себя крутой, большим профессионалом, могла найти подход к разным людям, а дома… В родительском доме я словно вновь превращалась в безвольную и никчемную маленькую девочку, которая никогда ничего не сможет добиться. Может быть, эти страхи и мешали мне до сих пор поверить в свою мечту и уехать в Москву, как хотелось?

Уже на подходе к дому слезы прошли, и я зашла в магазин, чтобы купить себе йогурт, кефир и шоколадку – надо же чем-то поужинать, я и впрямь почти ничего не съела за общим столом.

Радость от встречи с Андреем испарилась бесследно. Теперь внутри была только боль и то чувство, когда надеяться не на что – как была никчемной, неинтересной мужчинам, забитой и даже убогой – так и останусь ею. Разве равнодушие Андрея не подтверждение этому? Самое что ни на есть.

Утром стало полегче. Только голова побаливала после вчерашней тихой истерики, да настроение было слегка подавленным. Но есть одно верное средство, которое всегда меня выручало – работа. Небольшая поправка: любимая работа. Я счастлива, что в этой сфере своей жизни я смогла воплотить все три составляющие: «хочу», «могу» и «получается». Это очень важно, когда ты с радостью идешь на работу – не как на каторгу, и ждешь, когда же приступишь к воплощению нового проекта; когда у тебя есть условия для реализации возможностей: адекватное руководство, достойная зарплата, понимающий коллектив; и когда есть отдача: клиенты довольны, цель достигнута, опыт и чувство удовлетворения собой постепенно растут, а не пропадают. У меня всё это было, и я вполне отдавала себе отчет, что далеко не все так же счастливы в своей профессии. Это как с любимым мужчиной – кому-то везет его встретить со школьной скамьи, кому-то суждено в тридцать, когда начинает уже грызть отчаяние, а кто-то так и остается «не у дел». Почему? Непонятно. Я полагаю, что дело всё же в удаче. В благосклонности судьбы, если хотите. Да, кто-то скажет: я перечитал – или, чаще, перечиталА – десяток книжек по психологии, знаю, как вести себя с сильным полом, как подавать себя, и вот после этого, вооружившись знаниями до зубов, встретила наконец Того Самого. А может быть, просто пришло ваше время, и книжки здесь ни при чем? Кто докажет?

Я тоже читала подобную литературу. Мне, например, она ни капли не помогла. И не говорите, что я теоретик и не применяла на практике полученные знания. Я ходила на свидания и вела себя «как истинная леди», а с Андреем и вовсе чередовала метод «холод-жара» – это когда ты то ледяная царевна (пусть задумается, что он сделал не так и куда я сегодня спешу), а то вдруг заботливая и ласковая. Да, он задумывался, озадачивался, даже однажды спросил, всё ли у меня в порядке, и, получив дежурный ответ, успокоился. В любом случае, он не принял это на свой счет, поскольку в его мире наши две жизни шли параллельно, и в своей он меня ничем не задел и не ранил. Ну, сказала же, всё в порядке, значит, так и есть. А виноват он был в том, что не оправдывал моих иллюзий. Я злилась внутри себя, а что толку? Короче, умные книжки мне не помогли, и я продолжала жить по наитию.

Ничуть не считав мое утреннее настроение, через десять минут после начала рабочего дня к моему столу подкатил Борис. Оперся локтем на перегородку, разделяющую мой стол с другим коллегой, и так, в позе ленивого кота, уставился на меня:

– Как жизнь, Ведерникова? Всё работает?

– Летает, – саркастически ответила я, на секунду переводя на него взгляд.

Это было ошибкой: Боря самозабвенно решил, что это призыв к действию, и тут же переместился ближе – сел на край моего стола.

– Э, э, – возмутилась я тут же, отмахиваясь от него руками точно так же, как в детстве гоняла бабушкиных кур. – Тут люди работают вообще-то!

– Какие мы нежные, – скривился он, но всё же привстал.

– Ты с правилами хорошего тона знаком вообще?

– А ты сегодня не в духе, – заметил он наконец.

– Да, нужно срочно переделать проект, а ты меня отвлекаешь.

– Так бы сразу и сказала, откуда я знал, – обиженно оттопырил он нижнюю губу.

Вот они – современные принцы! И такого зятя хотела бы мама? Я в мужья – точно нет! Хотя маме уже, пожалуй, всё равно, лишь бы внуки были скорее. А как можно быть с нелюбимым? Бр-р-р!

Я даже помотала головой, представив себе такую картину. Нет, ни за что в жизни, даже если других мужиков не останется во всей Вселенной!

Сегодня у нас с Андреем был «перерыв»: я занималась правками, он – какой-то другой работой. На следующий день я отправила ему новый проект на утверждение, но ответа так и не получила, а следом и вовсе шли выходные.

Чтобы немного переключиться, пошла на шопинг. Много денег в свободном обращении у меня не было, но одну блузку или юбку я могла бы себе позволить. Душа хотела чего-то такого… необычного. За компанию взяла сестру. У Тани отличный вкус, и, несмотря на разницу в четыре года, порой мне кажется, что сестра мудрее и опытнее. У нее уже были отношения, которые она тщательно скрывала от родителей.

– Маме бы сказала, но отец… Скажу, когда получу предложение.

Если нужно было прикрыть сестру, я всегда говорила, что она у меня, а к телефону подойти никак не может, потому что находится в ванной. Впрочем, мы всегда были девочками домашними, особых косяков за нами не водилось, и мама охотно верила. А папе и вовсе было плевать, главное, чтобы его не втягивали и никаких проблем не было. А то, что проблемы находил себе он сам – это уже другая история. В родном дворе мне было стыдно появляться. Он переругался со всеми соседями, судился с управляющей компанией за плохой ремонт (хотя ремонт и впрямь провели ужасный – денег потратили кучу, а видимый результат почти нулевой). То ему чья-то машина не угодила – припарковали не там. То мусор раскидали на дороге. То изрисовали стены в подъезде. То просто нагрубили. В общем, поводов было достаточно. Это было даже смешно, когда мы вышли однажды из дома всей семьей – это было еще во времена моей жизни в родительском доме – и мама говорит: