Ирина Медь – ТЕНЬ НА СТЕКЛЕ (страница 3)
— Что за вопрос? Конечно, счастлив. У меня есть хорошая работа, этот дом, ты... Чего еще желать?
Ирина опустила взгляд в свою пустую тарелку. Ей вдруг захотелось закричать. Или расплакаться. Или рассказать ему всё: о взгляде Дмитрия, о дрожи в коленях, о том, что она чувствует себя призраком в собственной жизни. Но слова застряли в горле, сдавленные привычкой молчать.
— Просто так. Подумала, — выдавила она.
— Ты какая-то странная сегодня, — сказал Алексей, наливая густой суп в глубокую тарелку и ставя перед ней. Пар поднялся вверх, затуманивая её очки. — Устала? Может, возьмешь выходной в пятницу? Съездим за город? В тот домик у реки?
Ирина вспомнила тот домик. Маленький, деревянный, с потрескивающей печкой и видом на серую, спокойную реку. Тишина. Птицы. Отсутствие интернета и новостей. Раньше она мечтала об этом как о спасении. Теперь мысль о двух днях полной изоляции с Алексеем, наедине с этой звенящей, давящей тишиной, вызывала у неё холодную панику.
— Не знаю, — уклончиво ответила она, беря ложку. — Посмотрим по нагрузке. В конце квартала всегда завал.
Алексей вздохнул, но не стал настаивать. Он сел напротив, начал есть. Разговор плавно перетек в привычное, безопасное русло: протекающий кран в ванной, планы на отпуск летом, новая машина соседей, которая царапает их ворота.
Ирина слушала вполуха, механически отправляя еду в рот. Её мысли были далеко. Она представляла, что было бы, если бы сейчас вместо Алексея за этим столом сидел Дмитрий. Что бы он сказал? Как бы он смотрел? Он бы не говорил о кранах и соседях. Он бы говорил о мечтах. О страсти. О том, как важно иногда ломать правила, чтобы почувствовать вкус жизни.
Ей стало стыдно. Глубоко, мучительно, жгуче стыдно.
Алексей был хорошим человеком. Он любил её. Заботился. Никогда не повышал голос. Никогда не давал повода для ревности. Он был скалой.
А она... она вдруг поняла, что устала быть мхом, растущим на этой скале. Она мечтала о шторме.
После ужина Ирина помогла убрать со стола. Алексей включил телевизор. Новости. Голос диктора заполнил комнату монотонным, усыпляющим гулом.
— Я пойду в душ, — сказала Ирина, чувствуя, как на коже натягивается невидимая пленка.
— Хорошо, — кивнул Алексей, не отрывая взгляда от экрана, где показывали пробки на МКАДе.
В ванной Ирина закрыла дверь на замок. Щелчок замка прозвучал как глоток свежего воздуха. Она включила воду, добавила пену с запахом лаванды — успокаивающим, предсказуемым запахом. Села в ванну, погружаясь в горячую воду по шею. Закрыла глаза.
Но вместо успокоения, в темноте за веками снова возникло лицо Дмитрия. Его руки на столе. Его голос: «Ошибки — это детали конструкции».
Ирина медленно провела мокрой рукой по своему телу. По мягкой линии живота, по широкому, округлому бедру. Раньше она стеснялась этих форм. Прятала их под мешковатыми кофтами и длинными юбками, считая их недостатком, который нужно скрыть от мира. Но сегодня, в офисе, она почувствовала на себе его взгляд. Он не осуждал. Он не искал изъянов. Он изучал. Как художник изучает модель, находя красоту в каждом изгибе, в каждой тени.
«Ты красивая», — будто услышала она его низкий, бархатистый голос.
Сердце забилось чаще, отстукивая ритм, несовместимый с тишиной ванной. Вода вдруг показалась слишком горячей, обжигающей. Ирина вылезла из ванны, завернулась в пушистое полотенце и подошла к зеркалу, протирая запотевшее стекло ладонью.
Она сняла очки. Без них мир становился размытым, мягким, лишенным резких углов. Она посмотрела на свои глаза. Темные, глубокие, с поволокой тайны, которую она прятала так долго. На губы. Пухлые, чувствительные, сейчас слегка припухшие от горячей воды.
Её взгляд скользнул в сторону шкафчика. Там, в дальнем углу, за банками с кремом, лежал тюбик помады. Ярко-красной. Ту, что она купила полгода назад в порыве минутной слабости. «Для особого случая», — подумала тогда. Случай так и не наступил.
Ирина открыла шкафчик. Достала тюбик. Открутила крышку.
Она накрасила губы. Яркое, вызывающее пятно цвета спелой вишни на бледном, влажном лице.
Она улыбнулась своему отражению. Улыбка вышла хищной. Чужой. Живой.
«Кто ты?» — спросила она себя.
Ответа не было. Только тишина ванной и шум воды в трубах.
Она взяла ватный диск, смочила его мицеллярной водой и стерла помаду. Яркий цвет размазался, превратившись в бледно-розовое пятно, а затем исчез, не оставив следа. Она спрятала тюбик глубоко в шкафчик, за другие баночки. Вернула маску на место.
Когда она вышла из ванной, Алексей уже спал на диване. Телевизор был выключен, пульт лежал на полу. В комнате царил полумрак, нарушаемый только светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь щель в шторах.
Ирина тихонько прошла в спальню. Легла в кровать, натянув одеяло до подбородка. Закрыла глаза.
Но сон не шел.
Она лежала и слушала тишину. И вдруг поняла: тишина больше не успокаивает. Она давит. Она заполняет легкие, как вода.
На тумбочке, в полной темноте, мигнул экран телефона. Одно сообщение. От неизвестного номера.
Ирина замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.
Она протянула руку, взяла телефон. Яркий свет экрана ослепил на секунду.
«Вы забыли ручку в переговорной. Она синяя. Как ваши глаза, когда вы злитесь. Д.З.»
Ирина перечитала сообщение три раза. Дыхание стало поверхностным.
Он взял её ручку? Зачем? Чтобы иметь предлог?
И как он узнал цвет её глаз? Она была в очках, она смотрела в экран ноутбука, она пряталась за стеклами и цифрами. Но он видел. Он смотрел не на аудитора. Он смотрел на женщину.
Гнев вспыхнул мгновенно, горячий и защитный. Нарушение границ. Вторжение. Игра. Он пытался вывести её из равновесия, и, черт возьми, у него получалось.
Она хотела ответить грубо. Холодно. «Верните ручку через секретаря. И не пишите мне на личный номер».
Но пальцы, словно живые своей собственной, предательской жизнью, набрали другое:
«Оставьте её себе. На память о нашей встрече».
Она нажала «Отправить».
Бросила телефон на подушку, как раскаленный уголь.
Закрыла лицо ладонями.
Что она наделала? Она только что дала ему зеленый свет. Она перешагнула через черту, которую сама же так старательно охраняла.
Но внутри, где-то глубоко, под слоями вины и страха, шевельнулось тепло. Предвкушение. Темное, сладкое, запретное.
Игра началась. И Ирина, к своему ужасу и восторгу, поняла, что не хочет из неё выходить.
ГЛАВА 3. АРХИТЕКТУРА ЛЖИ
Утро следующего дня началось с тупой, пульсирующей боли в висках. Ирина проснулась с ощущением, что не спала вовсе, а лишь проваливалась в вязкий, тревожный полусон, где переплетались цифры отчетов и светлые, насмешливые глаза Дмитрия.
Алексей уже ушел на работу. На кухне, на столе, аккуратно прикрытом салфеткой, стоял термос и лежала записка, написанная его крупным, размашистым почерком: «Кофе готов. Хорошего дня, Ир».
Ирина налила кофе в чашку. Горький. Крепкий. Он обжег горло, но не прогнал туман в голове. Она смотрела на записку и чувствовала укол вины, острый и холодный, как осколок стекла. Алексей заботился о ней. Он создавал этот уют. А она... она лежала ночью с открытыми глазами и мечтала о мужчине, которого знала всего несколько часов.
«Это просто адреналин, — убеждала она себя, смывая чашку. — Стресс от сложного клиента. Это пройдет».
Но в офисе «Гранита» ничего не проходило. Наоборот, с каждой минутой напряжение росло. Коллеги здоровались, обсуждали новости, пили чай, но Ирина слышала только гул в ушах. Цифры на экране монитора расплывались, теряли смысл. Она постоянно, почти маниакально, проверяла телефон. Экран загорался, показывая уведомления от рабочих чатов или рекламу, но не от него.
Тишина с его стороны была оглушительной. И эта тишина была его оружием. Он дал ей мяч, и теперь ждал, когда она сама сделает ход. Это была игра на выживание, где проигравшим становился тот, кто первым моргнет.
В полдень раздался стук в приоткрытую дверь кабинета.
— Ирина Александровна, — в проеме возникла Света, держа в руках небольшую, элегантную черную коробку, перевязанную тонкой серебристой лентой. — Вам курьер. От бюро «Зодчий».
Ирина медленно оторвала взгляд от монитора. Сердце сделало тяжелый, глухой удар о ребра.
— Что он привез?
— Не знаю. Коробка небольшая. Без сопроводительных документов.
— Оставьте здесь. И закройте дверь, Светлана.
Как только щелкнул замок, Ирина потянулась к коробке. Картон был плотным, дорогим. Она медленно, словно разматывая фитиль бомбы, развязала ленту и сняла крышку.
Внутри, на бархатной подложке, лежала та самая синяя ручка Parker, которую она якобы забыла. А рядом с ней — маленький, изящный флакон духов из темного стекла. Без названия. Только минималистичная черная этикетка.
Ирина взяла флакон. Стекло было прохладным. Она открутила крышку и поднесла его к лицу.
Запах ударил в нос мгновенно. Сандал. Табак. Морская соль. И та самая неуловимая, дикая нотка металла и дождя. Это был его запах. Запах Дмитрия Зорина.