Ирина Медь – Чайная на краю снов (страница 1)

Ирина Медь

Чайная на краю снов

ЧАЙНАЯ НА КРАЮ СНОВ

Романтическое фэнтези

Книга первая. Пустота

«Тебя не замечают, потому что ты — пустота. Но пустота — это не слабость. Это дверь. А двери всегда открываются.»

Пролог. Тот, кто проснулся голодным

Он проснулся голодным.

Как всегда. Как каждое утро последней тысячи лет.

Тьма внутри него пульсировала — живая, голодная, нетерпеливая. Она требовала жертв. Она хотела чувствовать чужой страх, чужую боль, чужую надежду, которую можно раздавить.

Хаос потянулся к ближайшему миру — и наткнулся на пустоту.

Он замер.

Этого не могло быть. Миры — это тепло. Свет. Эмоции. Даже самые тёмные души оставляли след, за который можно зацепиться. Но здесь... ничего. Абсолютная пустота. Такая глубокая, что Хаос впервые почувствовал не сытость — страх.

«Что ты такое?» — прошептал он.

Пустота не ответила.

Но Хаос почувствовал: она смотрит на него. Не глазами — всей своей бесконечной глубиной.

«Если я не поглощу тебя, — подумал он, — ты поглотишь меня.»

Впервые за тысячу лет Хаос боялся.

Сто лет назад он уже проиграл битву. Женщина по имени Лина заперла его за железной дверью, создала Чайную — место между мирами, где потерянные души находили убежище. Он ненавидел её. И хотел. Она была его женой. До того, как предала.

Теперь у Лины был новый союзник. Та, кого Хаос не видел. Пустота в человеческом обличье.

— Найди её, — прошептал он своим теням. — Найди и приведи ко мне.

Тени зашевелились. Они ушли сквозь стены Чайной, туда, где спали потерянные души, и начали искать. Одну. Единственную.

Кого не было видно.

Часть 1. Пустота

Глава 1. Девушка, которой не существовало

Люди не замечали Яну.

Буквально. Они смотрели сквозь неё, как сквозь стекло. В супермаркете, где она работала, коллеги забывали её имя. Покупатели не здоровались. Даже начальник, когда увольнял её, сказал: «Извините, а вы у нас кем работали?»

— Администратором, — ответила Яна.

— Точно, — он кивнул. — Ну, вы уволены. Выходное пособие получите на карту.

Она не спорила. Не плакала. Просто взяла сумку и ушла.

Ей было двадцать восемь. Она была разведена. Жила одна в студии на Юго-Западной. Ни детей, ни кота — аллергия. Ни подруг — они забыли ей звонить после развода. Ни мамы — та умерла три года назад, и Яна с ужасом понимала, что уже начинает забывать её лицо.

Она села на подоконник, сжала кружку с остывшим чаем и посмотрела на ночную Москву.