Ирина Маулер – Не посторонняя (страница 24)
И платье, открытое в сборочку,
На озере, и тишина
Вокруг, и одеты с иголочки
Березы, и клен, и сосна.
И щурится солнце отважное,
И вольная бузина
Забыла, что платье винтажное
Вернуть непременно должна.
И нежатся дни – нет надежнее,
Чем эта осенняя рябь –
Рябиновая и крыжовенная, –
Никто так не сможет обнять.
Какая же все-таки умница,
Какую же красоту
Несет гордо Города улица –
Глаза опустив в высоту.
Я жадно шатаюсь по Городу,
Глотая осенние дни,
И щелкают шлепанцы гордо так,
Как будто живые они.
Осенний синдром – он всё плачет и плачет,
всё кáпель капéль на лицо,
осенний синдром – а бывает иначе,
где лето сжимает кольцом.
Осенняя прелесть –
под пледом камина,
под медленный шорох дождя,
и день превращается в капельки сплина,
в котором не видно себя.
Здесь серое небо и ветер серьезны,
и хмуры, и не веселят,
здесь редкие грозы и серое солнце
и хлопья – снежинками в ряд.
Кирпичная кладка,
труба дымохода,
и ритмы длинны и просты,
и кажется – вот оно, время у года,
в котором важней всего ты.
А где-то беспечное солнце за чаем,
а где-то пожары в крови,
а где-то земля отвечает случайным,
пустым поцелуем любви.
Она несговорчива, нетерпелива,
она в бесконечной борьбе –
за слово, за правду, за то, что носило
ее по холодной земле.
Она не желает, она не сдается,
сражается дни напролет,
а осень ей смотрит в глаза и смеется…
и знает, что время идет.
Ты выпал из списков моих телефонных
Вот так – просто взял и исчез,
Наверно, забыл, что с тобою знакомы
Мои и озера, и лес,
Мои прилетевшие с севера птицы,
Мои беспризорные дни.
Мои, да, ты можешь со мною проститься,
Но в чем виноваты они.
Им холодно, зябко, они заболели,
Не ходят смотреть на прибой,
И день проживают они, как недели,